Магнус прижал меня спиной к массивным дубовым створкам закрытой двери.

От его ледяной генеральской выдержки не осталось даже пепла. Он дышал тяжело, рвано, сквозь стиснутые зубы. Чёрный парадный китель был расстёгнут на груди, а глаза в отблесках небесного огня пылали такой дикой синевой, что у меня перехватило дыхание.

— «В одиннадцать в гостевых покоях», значит? — его голос прозвучал глухо, как раскат грома над самым ухом, а ладони упёрлись в дубовую дверь по обе стороны от моих плеч, намертво запирая меня в тесном, раскалённом пространстве. — «Без кота и без белья»? И долго ты собиралась выслушивать его предложения, Сабрина?!

— Магнус, вы с ума сошли?! — выдохнула я, хотя моё собственное сердце при виде его такого — яростного, ревнивого, окончательно потерявшего голову из-за меня — забилось с бешеной скоростью, отдаваясь горячей пульсацией внизу живота. — Я держала его на расстоянии удара, чтобы прощупать внутренний карман его камзола! У него там материнский артефакт из мертвецкого воска!

— Плевать мне сейчас на его карманы! — рявкнул Дарк так, что под потолком со звоном лопнула одна из хрустальных сфер, осыпавшись дождём искр на пустые ряды амфитеатра.

Его правая рука сместилась со двери и властно, почти грубо легла на мою обнажённую в глубоком вырезе алого платья талию — ровно на то самое место, которого пять минут назад касались пальцы Джулиана.

Кожу мгновенно обожгло россыпью мелких, колючих электрических разрядов. Магнус буквально выжигал чужой след с моего тела своей собственной магией, помечая территорию как взбешённый хищник.

— Этот напудренный слизняк смел трогать тебя у меня на глазах, — хрипло прошептал он, наклоняясь ко мне так близко, что его горячие губы почти касались моих, а тяжёлое, сбивчивое дыхание обжигало кожу. — Называл своей девочкой. Звал к себе в постель. А ты стояла перед ним в этом проклятом платье, от которого у половины академии...

— Вам не нравится моё платье, милорд ректор? — я дерзко вскинула подбородок, глядя прямо в бушующий синий шторм его глаз, и намеренно подалась грудью вперёд, вжимаясь в его распахнутый китель. — Или вам не нравится, что на него смотрит кто-то, кроме вас?

В глазах Магнуса что-то окончательно треснуло и обрушилось в бездну.

— Мне не нравится, что оно вообще на тебе надето, — глухо прорычал он.

В следующую секунду он подхватил меня на руки, развернулся и в три широких, стремительных шага перенёс к возвышению в центре зала — туда, где под сводами аудитории стояла святая святых «Грозового пика»: массивная, вырезанная из цельного ствола трёхсотлетнего мореного дуба кафедра высшей магии, на полированной столешнице которой золотыми рунами были выбиты имена всех великих архимагов и полководцев прошлого.

Одним взмахом руки Дарк смахнул с кафедры на пол тяжёлые медные канделябры, стопки пергаментов и чернильницы. Те с грохотом покатились по ступеням, а на их место прямо поверх золотых имён основателей опустилась я!

Я даже ахнуть не успела, как его руки взялись за золотую шнуровку, удерживавшую на груди корсаж моего алого бархатного платья.

Тонкий грозовой импульс с его пальцев — и прочные золотые нити лопнули разом, от горла до самого пояса, с сухим, звонким треском!

Магнус одним движением распахнул и сдёрнул с моих плеч тяжёлый бархат, обнажая мою грудь. Моя кожа, подсвеченная синими вспышками молний из окон, мгновенно покрылась мурашками от прохладного воздуха огромного зала и его прожигающего, голодного взгляда.

— Боги и демоны, Сабрина… — выдохнул он, сжимая ладонями мои бока и зарываясь лицом в ложбинку между моих грудей.

Я выгнулась на дубовой столешнице, запрокидывая голову и впиваясь пальцами в его густые чёрные волосы. Его губы, горячие и жёсткие, скользили по моей коже, прихватывали зубами напряжённые, затвердевшие до сладкой боли соски, а по его пальцам в моё тело вливались такие мощные, тягучие волны грозового тока, что я стонала в голос, не в силах сдерживаться. Эхо моих стонов гулко разносилось под высокими сводами пустой аудитории, смешиваясь с раскатами грома снаружи.

От нашего общего магического выброса творилось что-то невообразимое: тяжёлые учебные фолианты на первых партах сами собой взмыли в воздух, кружась вокруг кафедры и трепеща страницами, а в витражах заплясали золотисто-зелёные огни вперемешку с синими молниями!

Но мне было мало. Мне хотелось сорвать с него эту последнюю броню так же, как он сорвал мою!

— Ваша очередь, господин генерал… — задыхаясь, прошептала я, ухватываясь обеими руками за края его чёрного кителя и нижней сорочки и резко дёргая их в стороны.

Пуговицы ректорского мундира веером разлетелись по аудитории, а тонкое полотно рубашки с треском разошлось до самого ремня, открывая его мощный, раскалённый торс с бледной полоской шрама на плече.

Я притянула его к себе за шею, впиваясь губами в его губы — жадно, неистово, пробуя на вкус его силу, его ревность и его безоговорочную капитуляцию.

Магнус застонал мне в рот — низко, утробно, теряя последние крохи рассудка. Его ладони нырнули под сбившийся на бёдрах подол, сминая ткань. Пальцы ректора зацепили тонкие кружевные ремешки моего белья на бёдрах и одним резким рывком разорвали их, отбрасывая прочь, а следом со звоном расстегнулась пряжка его собственного широкого армейского ремня.

Он развёл мои колени в чёрных ажурных чулках ещё шире, вставая на ступеньку кафедры прямо между моих бёдер, и приподнял меня за ягодицы, укладывая спиной на полированный дуб.

Когда его раскалённая, налитая каменной тяжестью плоть коснулась моего обнажённого, влажного от безумного желания лона, мы оба вздрогнули от пронзившего нас с головы до пят электрического разряда.

Он посмотрел мне прямо в глаза сверху вниз — тяжело дышащий, растрёпанный, великолепный в своей необузданной мужской ярости.

— Запомни раз и навсегда, ведьма, — хрипло, на грани рыка произнёс Магнус, одной рукой удерживая моё бедро, а другой переплетая свои пальцы с моими прямо поверх выбитого в дереве девиза академии. — Никаких бывших женихов. Никакой столицы. Ты моя. От кончиков твоих ресниц до последней чугунной сковородки.

— Докажите, милорд ректор! — с вызовом выдохнула я, выгибаясь ему навстречу и обвивая ногами в чулках его узкую, стальную поясницу.

И он доказал.

Одним мощным, глубоким, сокрушительным толчком Магнус вошёл в меня до самого конца, заполняя собой без остатка.

— А-а-ах! — мой крик сорвался с губ одновременно с оглушительным ударом грома за окном, от которого задрожали стены цитадели.

Это было не просто слияние двух тел — это было столкновение двух стихий на пике их мощи!

Каждое его движение — жёсткое, глубокое, властное, от которого вековая дубовая кафедра под нами жалобно стонала и сдвигалась с места по каменному помосту, — посылало сквозь меня волны чистой грозовой плазмы. Я горела изнутри и снаружи! Моя собственная ведьмина магия, пробуждённая этой первобытной близостью, рвалась навстречу его молниям, обвиваясь вокруг нас сияющим золотисто-синим коконом.

Я царапала ногтями его широкую спину и плечи, кусала его горячую шею, шептала какие-то совершенно бесстыдные слова, которые только сильнее подстёгивали его неистовый ритм. Магнус двигался всё быстрее и глубже, прижимая меня к жёсткой столешнице всем весом своего литого тела, одна его рука сжимала мою грудь, а губы ловили каждый мой судорожный стон.

— Смотри на меня, Сабрина… — хрипло потребовал он, когда темп стал совершенно невыносимым, а воздух вокруг нас начал светиться от избытка эфира. — Смотри мне в глаза, когда будешь кончать…

Я распахнула ресницы, встречаясь с его полыхающим синим взглядом, в котором больше не было ни генерала, ни устава — только мужчина, одержимый своей женщиной.

Его свободная рука скользнула вниз, между наших тел, и большой палец, искрящийся мягким грозовым разрядом, коснулся самой чувствительной точки в такт его глубокому толчку.

Мир вокруг меня раскололся на миллион ослепительных осколков!