Я опустила дымящуюся сковородку и вытерла тыльной стороной ладони пот со лба:

— Хвала бабушкиным рецептам… Вызывайте лекаря, которому доверяете, Магнус. Только тихо, без сирены.

Пока ректор с помощью личного амулета вызывал в прачечную старого военного хирурга, с которым прошёл Северную кампанию, Бегемот деловито обнюхивал бельевой жёлоб, по которому кадеты свалились сверху.

Вдруг кот замер. Его усы встали торчком, а розовый нос сморщился от крайнего отвращения.

— Эй, граждане спасатели, идите-ка сюда! — позвал баюн, лапой выковыривая что-то из-за вентиляционной заслонки возле самого жёлоба.

Мы с Магнусом подошли ближе.

На кончике когтя Бегемота висел крошечный, оплавленный кусочек чего-то тёмно-бурого, похожего на застывший сургуч, перемешанный с костной золой и сушёными болотными пиявками. От находки исходил едва уловимый, сладковато-тухлый запах старого склепа.

— Это не от Пожирателя отвалилось, — авторитетно заявил Бегемот, брезгливо стряхивая крошку на ладонь ректора. — У той глисты запах как от сырой земли. А эта штука воняет мертвецким воском, кровью чёрного петуха и дорогим столичным одеколоном с гвоздикой! Кто-то из ваших двуногих напёр сюда эту дрянь и намазал жёлоб, чтобы подманить тварь именно к спальне студентов!

Лицо Магнуса мгновенно превратилось в гранитную глыбу. Он сжал бурую крошку в пальцах.

— «Печать зова», — глухо произнёс он. — Запрещённая некротическая приманка третьего ранга. Сама по себе она не работает — значит, у предателя где-то в личных вещах или прямо на теле спрятан материнский артефакт, которым он управляет Пожирателем и направляет его через взломанные руны.

— И поскольку в академии закрытый режим, этот гад сейчас мирно спит в одной из преподавательских или офицерских комнат, — прищурилась я.

— Я подниму гвардейцев и переверну вверх дном каждую комнату до рассвета! — отрезал Дарк, уже разворачиваясь к выходу. — Обыщу каждого профессора, каждого интенданта до нитки!

— И тем самым спугнёте крысу на первой же минуте обыска! — я перехватила его за рукав разорванного кителя. — Магнус, подумайте головой, а не уставом! Предатель — профи. Как только в коридоре загремят сапоги, он просто сбросит артефакт в любую выгребную яму, и вы ничего не докажете! Нам нужно, чтобы он сам себя выдал. Публично и без единого шанса отпереться.

Дарк остановился и скептически посмотрел на меня сверху вниз:

— И как вы предлагаете вычислить носителя тёмного артефакта среди сорока офицеров и преподавателей без обыска и ментального сканирования?

Я медленно обвела взглядом огромное помещение прачечной.

Вокруг нас, на длинных деревянных сушилках над тёплыми паровыми трубами, аккуратными, подписанными по фамилиям стопочками лежало свежевыстиранное, накрахмаленное и выглаженное нижнее бельё всего руководящего и преподавательского состава академии, которое дежурные прачки должны были разнести по комнатам ровно в шесть утра к подъёму!

Белоснежные батистовые сорочки, уставные шерстяные подштанники с начёсом, шёлковые панталоны господ деканов и даже запасной комплект гостевого белья для проверяющих лиц…

На моих губах расцвела такая ласковая, такая коварная ведьмина улыбка, что даже Бегемот уважительно попятился.

— Скажите, милорд, — промурлыкала я, подходя к стеллажу с чистыми офицерскими кальсонами, — ведь тот, кто постоянно носит при себе материнский артефакт из мертвецкого воска и рисует копотью руны, неизбежно пропитывается остаточным некротическим фоном? Через пот, через поры кожи?

— Разумеется. Тёмный эфир въедается в эпидермис на несколько суток, — нахмурился Магнус, ещё не понимая, куда я клоню. — Но этот фон слишком слаб для боевых детекторов.

— Зато для хорошего бытового индикатора — в самый раз! — я хищно потёрла ладони и достала из поясного подсумка мешочек с сушёной жгучей крапивой, собранной в полнолуние на могиле старого ростовщика, и пузырёк с пыльцой бешеного чихотника. — Бытовая магия, Магнус, работает ближе к телу. Буквально! Сейчас я наложу на всю партию преподавательского белья старинное ведьмино плетение «Свербящая совесть».

Бегемот на трубе радостно захрюкал от смеха:

— Ой, держите меня семеро! Это ж то самое заклятие, которым ты в прошлом году бургомистра от взяток отучила?!

— Оно самое! — гордо подтвердила я, развеивая над рядами кальсон и панталон золотисто-зелёное облачко невидимой глазу пыльцы и заплетая пальцами сложный кружевной узор. — Для честного человека, чьи руки не пачкались в некротике и приманках бездны, это бельё завтра утром покажется мягче пуха ангела. Но стоит ткани соприкоснуться с кожей и нагреться на теле того, кто контактировал с мертвецким воском или чёрной копотью… Ровно через два часа после надевания, аккурат на утреннем построении, его подштанники превратятся в гнездо разъярённых огненных муравьёв!

Магнус Дарк смотрел на то, как я вдохновенно колдую над штанами его заместителей, с выражением лица человека, у которого на глазах рушится последняя вера в военную контрразведку.

— Подштанники, — мёртвым голосом повторил ректор. — Вы собираетесь ловить опаснейшего заговорщика империи… чешущимися кальсонами?!

— А вы попробуйте сохранить каменное лицо и удержать ментальный щит, когда у вас в самом стратегическом месте одновременно жалят сто невидимых ос, которых нельзя унять, пока не снимешь штаны и не покаешься! — парировала я, сдувая с пальцев последнюю искорку. — Кстати, ваши личные ректорские комплекты на верхней полке я заговорила на лёгкий аромат лаванды и приятную прохладу. Можете не благодарить!

Магнус хотел что-то рявкнуть в ответ, но только безнадёжно махнул рукой — кажется, спорить со мной в четыре часа утра было выше даже его генеральских сил.

Утро на главном плацу «Грозового Пика» выдалось на редкость ясным, морозным и торжественным.

По приказу лорда-ректора на общее построение в восемь ноль-ноль были выведены абсолютно все: четыре курса кадетов, полный состав боевых и теоретических кафедр, интендантская служба, лекари и даже полуглухой архивариус.

Я стояла в шеренге преподавателей на самом правом фланге, кутаясь в тёплую бархатную мантию с меховой оторочкой (которая, разумеется, распахнулась на груди ровно настолько, чтобы у первой шеренги четвёртого курса синхронно запотели забрала шлемов), и с невинным видом посматривала на часы на главной башне.

Восемь часов двенадцать минут.

Температура в казённых подштанниках приближалась к точке кипения.

Бегемот сидел у моих ног, вооружившись маленьким театральным лорнетом, и шёпотом вёл репортаж:

— Так, хозяйка, наблюдаю объекты! Все свеженькие, наглаженные, бельё утренней выдачи из прачечной приняли в полном объёме. До активации крапивного прихода — три, два, один…

И в этот самый момент тяжёлые главные ворота академии со скрежетом распахнулись, пропуская на территорию плаца пышный золочёный экипаж с гербами высшего магического трибунала в сопровождении шестерых конных приставов!

По строю преподавателей пробежал удивлённый шепоток. Магнус Дарк, стоявший на трибуне, мрачно сдвинул брови — визит столичных законников явно не входил в его утреннее расписание.

Карета остановилась у самого помоста. Пристав в ливрее откинул бархатную подножку, и на брусчатку плаца в безупречных лакированных ботфортах, расшитом золотом столичном камзоле и белоснежном плаще с горностаем ступил высокий, холёный блондин с тонкими усиками и павлиньей осанкой.

— Опаньки… — протянул Бегемот, опуская лорнет. — Сабрина, щипни меня за хвост! Это ж твой бывший! Тот самый павлин недощипанный!

Лорд Джулиан Ванкур! Племянник верховного судьи Крейга, старший особый инспектор трибунала и по совместительству — мой бывший жених, которого я три недели назад застукала в зимнем саду той самой загородной резиденции в объятиях собственной заказчицы, после чего совершенно «случайно» и бухнула в омолаживающий крем пятикратную дозу взрывного драконьего перца!

— Лорд-ректор Дарк! — звонким, самодовольным тенором провозгласил Джулиан, поднимаясь на трибуну и брезгливо морщась от суровой казарменной обстановки. — Прибыл с чрезвычайной ревизией по личному предписанию трибунала! До столицы дошли тревожные слухи, что в вашей цитадели творится полный бардак, кадеты впадают в кому, а вы не справляетесь с перевоспитанием особо опасной преступницы Вейн… Ох, Сабрина, дорогая! Ты ли это?!