— Это… это просто нервный тик от вашей невоспитанности! — огрызнулась я, хотя голос предательски сорвался, когда его большой палец мазнул по тонкой ленте подвязки на самой границе дозволенного.

В уголках губ ректора дрогнула жёсткая, торжествующая усмешка.

— Нервный тик, говорите? Что ж, тогда продолжим медицинские процедуры. Вы ведь сами утверждали, что вибромассаж с голосовым управлением полезен для здоровья.

Я даже сообразить не успела, что он задумал, как Магнус отпустил мои запястья, одним мощным движением подхватил меня двумя руками под ягодицы и легко, словно пушинку, сдёрнул со стола переговоров.

— Магнус, вы не посмеете!.. — взвизгнула я, вцепившись пальцами в его широкие плечи.

— В моей академии, ведьма, я смею всё, — отрезал он.

И с этими словами лорд-ректор усадил меня прямо в своё монументальное кожаное кресло, которое ещё хранило тепло его тела.

Я попыталась вскочить, но Дарк не дал: он поставил одно колено на край сиденья прямо между моих разведённых ног, а руками упёрся в высокую спинку трона по обе стороны от моей головы, намертво вжимая меня в кожаные подушки. Его мощный торс навис надо мной, лишая пространства и воздуха, а его колено в жёстких брюках упёрлось практически в самый центр моего естества сквозь тонкий шёлк юбки.

Магнус склонился к моему уху — так близко, что его горячие губы мазнули по чувствительной коже за мочкой — и намеренно, с холодной, мстительной расчётливостью дал в голос тот самый низкий, рокочущий командирский бас:

— Сидеть смирно, профессор Вейн.

От басового раската прямо над подлокотником заколдованное мной кресло мгновенно ожило!

БЖ-Ж-Ж-Ж-Ж!

Но если под тяжёлым мужским телом ректора вибрация уходила в дубовый каркас, то под моими лёгкими бёдрами, обтянутыми тонким шёлком, эффект оказался совершенно термоядерным!

Мощная, глубокая волна вибрации, усиленная остатками приворотного масла, ударила снизу точно между моих ног, входя в идеальный резонанс с прижатым ко мне коленом Магнуса.

— А-ах! — застонала я, непроизвольно запрокидывая голову на кожаную спинку и впиваясь ногтями в рукава ректорского кителя.

Это было нечестно! Это было нарушением всех правил ведения боевых действий!

Кожаное сиденье под моими ягодицами гудело, перекатываясь упругими горячими волнами, а каждое микродвижение — каждая моя попытка вывернуться или сжать бёдра — только сильнее прижимало самую нежную, пульсирующую точку сквозь влажное бельё к твёрдому колену Дарка и вибрирующей подушке!

Проклятое кресло, уловив мой сорвавшийся вздох, тут же радостно подхватило дуэтом из-под подлокотников:

— О да-а-а… Не останавливайся!

Мои щёки полыхали таким жаром, что от них можно было прикуривать. Магнус же смотрел на меня сверху вниз и в его потемневших глазах не было ни капли насмешки.

Его ладони легли мне на талию, сжимая бока, не позволяя приподняться, с нажимом усаживая меня глубже в центр вибрирующего безумия.

— Что же вы замолчали, Сабрина? — снова рокотнул он своим глубоким баритоном прямо мне в губы, специально добавляя низких частот, отчего кресло подо мной выдало такой мощный импульс с электрическим покалыванием, что у меня перед глазами поплыли разноцветные круги, а бёдра сами собой судорожно подались навстречу его колену. — Вам ведь нравится собственное изобретение?

— Н-ненавижу вас… — простонала я, кусая губы до боли, чтобы не закричать в голос прямо в унисон с этим чёртовым троном, потому что тугая, раскалённая пружина внутри живота закручивалась с пугающей скоростью.

— Лжёте, — выдохнул Магнус.

Его рука скользнула с моей талии вверх, накрывая мою грудь поверх тонкого кружева. С его пальцев сорвался ещё один тягучий грозовой разряд, одновременно с новой волной вибрации снизу.

Я выгнулась дугой в его руках, теряя остатки гордости и разума. Мои пальцы сами зарылись в его густые смоляные волосы на затылке, притягивая его ближе. Магнус глухо застонал, подаваясь вперёд, его губы коснулись моих — властно, обжигающе…

И в это самое мгновение каменные стены академии содрогнулись от страшного, леденящего душу звука...

Под сводами зала заседаний вспыхнули багровые руны боевой тревоги. Колокол на главной часовой башне ударил набат.

Магнус оторвался от моих губ так резко, словно нас обоих окатили ледяной водой из проруби.

Мгновение — и от мужчины, который секунду назад сходил со мной с ума в вибрирующем кресле, не осталось и следа. Передо мной снова стоял Лорд-ректор «Грозового пика», генерал северного фронта. Лицо — камень, взгляд — сталь, движения выверены до доли секунды.

Он одним щелчком пальцев оборвал подпитку моего заклятия в кресле (трон обиженно всхлипнул и затих), шагнул назад, на ходу застёгивая китель, и бросил мне через плечо:

— Застегнитесь, Вейн. Быстро! Третий сектор — это жилой корпус младших курсов!

От звука его командного голоса остаточная дрожь удовольствия в моих коленях мгновенно сменилась холодным адреналином. Я вскочила с кресла и вылетела из распахнувшихся дверей зала заседаний следом за ректором.

В коридорах академии творился организованный военный ад.

По тревоге поднимались дежурные звенья старшекурсников с боевыми жезлами наперевес, гремели кованые сапоги, преподаватели разворачивали защитные щиты на переходах.

У поворота к лестнице к нам прямо со шкафа спрыгнул Бегемот. Вся его вальяжность испарилась: шерсть на загривке кота стояла дыбом, уши были прижаты к черепу, а жёлтые глаза горели тревожным огнём.

— Хозяйка, там дрянь какая-то! — на бегу выдохнул кот, несясь рядом со мной вприпрыжку, пока я едва поспевала за широкими шагами Дарка. — Пахнет не магией! Пахнет так, будто могилу вывернули наизнанку и посыпали тухлым пеплом!

Мы ворвались на второй этаж спального корпуса первого курса через две минуты после сигнала.

В узком каменном коридоре у входа в умывальные комнаты толпились бледные, перепуганные мальчишки-первокурсники в одних рубахах и дежурный офицер, который безуспешно пытался активировать вокруг лежащего на полу тела целительный купол.

— Дорогу ректору! — рявкнул офицер.

Кадеты расступились, прижимаясь к стенам.

Магнус опустился на одно колено возле распластанного на базальтовых плитах паренька. Я встала рядом, придерживая подол.

Курсант был совсем юным — рыжеволосый, веснушчатый, но сейчас эти веснушки жутко контрастировали с мертвенно-серой, почти прозрачной кожей. Он дышал — редко, поверхностно, с каким-то сухим свистом, а его открытые глаза были подёрнуты белесой плёнкой.

Дарк приложил ладонь ко лбу мальчика, пуская проверочный импульс, и его лицо помрачнело ещё сильнее.

— Жив, — отрывисто бросил он подоспевшему лекарю Академии. — Но ядро выпито досуха. Выскребли подчистую, даже бытовой искры не осталось. Немедленно в лазарет под капельницу с эфирным концентратом! Кто его нашёл?!

— Я, милорд ректор… — из строя шагнул трясущийся первокурсник. — Том пошёл умыться перед обедом… Его долго не было, мы заглянули, а тут… темнота какая-то от него шарахнулась прямо сквозь стену! И холод такой, что вода в умывальниках замерзла!

Пока Магнус отдавал приказы об оцеплении крыла, я медленно подошла к каменной стене как раз над тем местом, где лежал мальчик, и присела на корточки. Бегемот тут же сунул туда свой розовый нос и глухо, по-звериному зарычал, пятясь назад.

На сером базальте, прямо поверх высеченных защитных рун академии, виднелся странный след.

Словно кто-то провёл по камню гигантской лапой, вымазанной в жирной, маслянистой чёрной копоти.

Я осторожно поднесла к пятну кончик своей серебряной шпильки-стилета, заряженной чистой бытовой магией света.

Как только острие приблизилось к чёрной саже на полдюйма, копоть на стене вдруг шевельнулась, словно живая, и с жадным шипением проглотила световой заряд со шпильки, оставив на серебре матовый налёт.

У меня по спине пополз неприятный холодок. Я знала все виды сглазов, проклятий, некротики и демонической сажи. Но это не было заклинанием.