Медленно Себастьян высвободил свою руку из моей хватки, и я задалась вопросом, не в последний ли это раз.

Хизер сощурилась в злорадной ухмылке:

— Проблемы в раю?

— Пошла ты, — буркнула я, следуя за Себастьяном.

В тот миг, когда я увидела, как он поднимается по ступеням на сцену, слова словно когтями рвали мое горло изнутри. Я хотела прокричать, что я не такая, какой меня описала мать. Хотела схватить сумочку и ткнуть ему эту карточку от ВМС. Доказать, кто я на самом деле.

Но время вышло.

Я могла бы заставить его остановиться. Могла бы задержать речь и настоять на своем, но он уже стоял на сцене, и по напряженной линии его плеч я понимала: вряд ли я смогу переубедить его, или же матери все-таки удалось отнять у меня последнего близкого человека.

Вместо того чтобы громко заявить о своей невиновности, я поступила как трусиха и просто покорно поплелась за ним.

Толпа взорвалась овациями, и Мартин начал свою дерьмовую речь, пересказывая фарс наших отношений. Где-то на задворках сознания я понимала, что должна улыбаться. Я должна была быть идеальной дочерью, идеальной женой.

Но я не могла. Только не сейчас.

Все, чего я хотела – это сбежать.

Я не могла дождаться возвращения в Нэшвилл. Даже если у меня больше не будет нашего дома, я останусь у Эми. Я буду смотреть, как наш дом продают, и надеяться, что новая семья – без лжи, подобной моей – сможет пустить там корни.

Эта мысль разбивала мне сердце, но мне нужно было вырваться отсюда. Я гадала, как быстро смогу убежать, когда эта речь наконец закончится.

— А теперь, — произнес Мартин, поворачиваясь ко мне. — Я слышал, у нас есть очень особое объявление. — Ледяной ужас хлынул по моим венам. — Мне только что сообщили, что наша дорогая Лили беременна! С нетерпением жду возможности увидеть, что этот комочек счастья сделает для вашего совместного будущего.

Себастьян поморщился, а я уставилась на Мартина в полном шоке. Люди аплодировали. Вспышки камер слепили глаза. В толпе я увидела ликующую мать.

Что-то во мне окончательно надломилось.

— И на этой ноте… — начал он, но я нашла в себе силы натянуть кроткую улыбку и подхватить Мартина под локоть.

— Вообще-то, Мартин, — слащаво произнесла я. — Я бы хотела сказать пару слов.

— Тебе не положено говорить, — тихо процедил он, накрывая микрофон ладонью.

— Но я хочу объявить пол! — выкрикнула я достаточно громко, чтобы услышали гости, и все тут же закричали, чтобы он дал мне слово.

Краем глаза я видела, как Себастьян смотрит на меня – в его взгляде читалось полное предательство.

Но я не спускала глаз с Мартина, который пристально вглядывался в меня.

— Что ты задумала?

— Наконец-то я могу сбросить маску, раз уж Себастьян у меня на крючке, — пробормотала я. — Я на твоей стороне.

Мартин выглядел потрясенным, но довольным. Он наконец выпустил микрофон. Я забрала его, пока ярость продолжала закипать в жилах. Я повернулась к толпе, пока не струсила.

В глубине зала я заметила Джесси, которая выглядела испуганной.

Я сделала глубокий вдох. Хватит моей семье управлять мной. Хватит подводить ее.

Хватит подводить саму себя.

— Вау, — произнесла я, сканируя зал. — Вас так много. Боже, это что, TMZ там, в конце?

— Мы обожаем ваш Instagram! — крикнул репортер.

— Не могу поверить, что я настолько знаменита, — сказала я и подошла к самому краю сцены. — Я так благодарна каждому из вас за то, что вы пришли сегодня вечером, и я так счастлива поделиться… невероятно огромной новостью.

Шепоток взволнованного предвкушения пробежал по толпе.

Идеально.

Роханда сделала кое-что подобное однажды. Это была одна из лучших сцен, что я когда-либо писала, и теперь пришла моя очередь пережить ее в реальной жизни.

— Я бы хотела назвать вам пол моего ребенка.

— Давай, детка! — крикнул репортер TMZ. — Жги! Мы записываем!

— Это записывается на видео? — спросила я, изображая, как польщена. — Спасибо. Я хочу запомнить этот момент навсегда.

— Да-а! — откликнулся репортер.

— В общем, как я и говорила, ребенок… — я сделала драматическую паузу, — его не существует.

Тишина.

— Видите ли, ничего из этого на самом деле не настоящее. Более пяти лет назад мне сделали предложение. Мне сказали, что я выхожу замуж за сына владельца бизнеса, который пытается нас выкупить, чтобы создавалось впечатление, будто «Miller Industries» не создает монополию. Я бы хотела сказать вам, что мой Instagram был настоящим, но это тоже было прописано в контракте. Мои волосы? Мои слова? Моя внешность? Все было внесено в контракт, и знаете что? Сразу после этого выступления он отправится прямиком на мою страничку в соцсетях.

Челюсть Джесси отвисла, но впервые в жизни она выглядела гордой. Боже, как же это было приятно. Надо было сделать это уже давным-давно.

— Контракт истекает сегодня, — произнесла я в микрофон. — Последние пять лет своей жизни я посвятила написанию величайшей автобиографии… — ложь. — …о токсичной динамике этой семьи, о тех ужасных вещах, которых Мартин требует от своих сотрудников, и о страданиях всех нас, попавших в сети Мартина и Аллена. Я с радостью продам ее тому, кто предложит наивысшую цену.

Мартин вырвал микрофон у меня из рук, толкнув меня прочь со сцены. Я оступилась на каблуках, но кто-то успел подхватить меня за руку.

— Ах ты, глупая шлюха! — заорал он на меня, его лицо стало свекольно-красным.

Я знала, на что он способен. Знала, что он пойдет за мной. И только тогда до меня дошла вся реальность того, что я только что натворила.

Мне нужно было уходить, и как можно быстрее.

Я даже не поблагодарила того, кто меня спас. Я рванула со сцены и бросилась к выходу через черный ход, остановившись только для того, чтобы сбросить каблуки на бегу на улицу.

Когда меня обдал свежий воздух, тяжесть содеянного всей своей массой давила на меня.

О Боже, теперь все знают. Это разлетится мгновенно. Если это не станет вирусным, я буду шокирована.

Я оставила сумочку и все вещи внутри зала, но понимала, что не могу вернуться туда. Если я сделаю это, меня зажмут в угол или просто вышвырнут.

— Лили! — услышала я крик и повернулась, увидев Джесси, выбегающую из здания. В руках она держала мою сумочку. — Блять. Мне так жаль, что я вообще в тебе сомневалась. Поверить не могу, что ты только что это сделала!

— Я… это было не запланировано, — сказала я. — Но когда они попытались заставить меня пройти через все это снова, да еще и прикрываясь беременностью, я просто не могла им позволить.

— Ты поступила правильно.

— Меня сейчас вырвет, — пробормотала я, и Джесси подтолкнула меня к кустам. Она гладила меня по спине, пока я опустошала содержимое своего желудка.

— Ты просто крутая, — сказала она. — Никто этого не ожидал. Ты была потрясающей там, на сцене.

— Он ненавидит меня, — произнесла я, вытирая губы.

— Кто? Мартин? Да пошел он. Он всегда тебя ненавидел.

— Себастьян.

— Я думала, вы ладите.

— Моя мама добралась до него первой.

— Я не знаю, стал бы он… — она осеклась, но затем покачала головой. — Поговорим об этом позже. Нам нужно убираться отсюда.

Она медленно помогала мне подняться, когда дверь зала с грохотом распахнулась. Я вздрогнула. Повернувшись, я ожидала увидеть либо свою мать, либо репортеров TMZ, преследующих меня.

Но это был Себастьян.

Я гадала, выскажет ли ему Джесси или же он начнет отчитывать меня за то, что я выболтала все и всем. Я не знала, что из этого будет хуже.

Но узнать мне так и не довелось, потому что меня снова вырвало. Когда я наконец выпрямилась, в мою руку ткнули чем-то холодным.

Я опустила взгляд и увидела баночку имбирного эля, а к ней прилагалась рука Себастьяна.

— Нам пора идти, — сказала Джесси. — Как только они поймут, где ты, здесь начнется полный пиздец, и… тебе, вероятно, стоит осмотреть руку.