— Ты в порядке? — спросила Джесси, повернувшись ко мне и прищурившись.

Я хлопнула ресницами:

— Что?

— Я спросила, в порядке ли ты. Ты совсем на себя не похожа – по крайней мере, на ту версию тебя, которая садилась на самолет до Нэшвилла.

— Я всегда была собой, — возразила я.

Джесси скептически изогнула бровь.

— Я серьезно, — твердо повторила я. — Была. Да, я была занята, и да, это дерьмово – почти не общаться с мужем и разруливать всю эту ситуацию с социальными сетями, но я не изменилась. Я все та же, просто связана контрактом и должна быть осторожной.

— Сейчас ты не особо осторожна. Раньше ты из дома не выходила без макияжа. Что произошло?

— Ничего не произошло, — ответила я, почувствовав, как заливаюсь краской.

— Ты краснеешь, а значит – врешь.

Я простонала:

— Ладно, хорошо. Люди знают, что я живу в Нэшвилле, но даже там я хожу без косметики, и меня никто не узнает. Да если бы они каким-то образом и узнали, что я здесь, я все равно в безопасности. Единственные люди, которые узнают меня в таком виде – это ты, моя мать и Себастьян.

Джесси лишь пристально смотрела на меня.

— С чего бы ему тебя узнавать? Ты никогда не появлялась при нем без макияжа.

— Теперь появлялась. Мы... мы наладили отношения.

Я напряглась, ожидая ее осуждения.

Она качнула головой:

— Значит, я была права.

— Может, отчасти, — ответила я, ощущая, как к горлу подступает подступающая горечь.

— Значит, ты просто ни с того ни с сего начала с ним общаться? После четырех лет полного молчания?

— Ну, вообще-то так и происходит, когда оказываешься с человеком один на один в чужом городе. Он нормальный парень, Джесси. И у нас все получается.

— Звучит как-то слишком удобно.

— Поверь мне, вообще неудобно, — ответила я. — Совсем. Я ненавижу то, что мы связаны контрактом, но пытаться наладить отношения, пока мы застряли в этой ситуации, – в этом нет ничего плохого.

— То есть ты наконец признаешь, что он всегда тебе нравился?

Я смерила ее тяжелым взглядом:

— Да. Признаю, и ничуть об этом не жалею.

— А как же Хизер? Та девица, которой он звонил во время вашего медового месяца? — она произнесла это так, словно пыталась освежить мою память.

Как будто я могла такое забыть.

— Он никогда не спал с Хизер. Тот звонок был по работе.

— Я в это не верю.

— Что ж, а я верю, и вообще-то замужем за ним я, а не ты.

Она качнула головой:

— Не могу поверить, что ты до сих пор прогибаешься.

— Серьезно? Я делаю ровно то, что и собиралась.

— Ага, опять позволяешь своей семье вытирать о тебя ноги.

— Ничего подобного, — сказала я, поднимаясь с места, чтобы посмотреть ей прямо в глаза.

Когда я встала, ее взгляд скользнул по моей фигуре:

— Ты что, поправилась?

— Да, поправилась, — ответила я, отказываясь чувствовать себя виноватой.

— Ты выглядишь… здоровой, Лили.

— Я знаю, и поверь, мне уже успели высказать все на этот счет.

— Себастьян?

— Нет. Моя мать. Себастьян сказал, что счастлив, когда счастлива я.

— И ты счастлива?

— Да, — твердо произнесла я.

— Серьезно? А по тебе не скажешь.

— Знаешь, сложно выглядеть счастливой, когда перед тобой человек, который заявил, что с него хватит и вы больше не подруги.

Джесси так и замерла с открытым ртом:

— Что ты сказала?

— Мне правда нужно повторять? Ты не можешь судить, выгляжу я счастливой или нет, видя меня один раз – после того, как в нашем последнем разговоре ты сама сказала, что больше не хочешь меня видеть. Я понимаю, почему ты так поступила, но неужели ты правда думаешь, будто знаешь меня, если мы не общались месяцами?

Джесси пораженно моргнула. Вместо того чтобы разозлиться, она долго стояла неподвижно.

— Ты что… сейчас дать мне отпор попыталась?

— Да? — смутившись, переспросила я. — Это что, плохо?

— Нет, — ответила она. — Просто ты никогда раньше так не делала.

— Наверное, самое время начать. В Нэшвилле от этого жизнь стала только проще.

— И с ним ты тоже так себя ведешь?

— Да, — ответила я. — Вообще-то, он был одним из первых.

— Я… я поверить не могу. Ты так изменилась. Как это произошло?

— Может, мне просто нужна была эмпатия, а не осуждение.

Джесси поморщилась:

— Марк сказал то же самое. Надолго ты в городе?

— Не знаю. Мы должны сделать семейное фото, — я сделала паузу, чтобы закатить глаза. — А потом уедем при первой же возможности.

— Значит, ненадолго.

— Нет, я не хочу находиться в ЛА ни одной лишней минуты.

— Черт, а я надеялась, мы сможем нормально поболтать.

— Мама планирует устроить для нас вечеринку в честь пятилетия свадьбы через пару месяцев. В последний день действия контракта.

— Серьезно? И ты пойдешь?

— Ну да, на прощание. Мы могли бы встретиться до того, как все окончательно развалится.

— Так вы не собираетесь это продлевать?

— Нет, — ответила я. — Мы оба не хотим.

— Ладно. Может, я буду свободна. Скинешь подробности?

— А ты ответишь?

Джесси опустила взгляд, но кивнула.

— Хорошо, тогда скину.

Джесси вздохнула и покачала головой:

— Договорились. До встречи?

Я лишь кивнула и осталась смотреть ей вслед, надеясь, что все это не закончится плохо.



Семейную фотосессию решили устроить прямо в доме Мартина. Мама устроила целый прием с едой и напитками – вот только все это предназначалось для кого угодно, кроме меня. Стоило приблизиться к столу, как она бросала испепеляющие взгляды в мою сторону.

На мне было красное сверкающее платье, понадобилось около часа, чтобы в него влезть. Оно казалось тяжелым и неудобным, а от плотного макияжа кожа неприятно чесалась.

Себастьяна быстро втянули в разговор его отец и Хизер, которая то и дело бросала на него взгляды, будто искала повод остаться с ним наедине. Я старалась подавлять уколы ревности – ведь я знала, что Себастьян ничего себе не позволит, – и честно пыталась поддерживать светскую беседу. Мать, к несчастью, буквально преследовала меня, не уставая повторять, что мне пора изменить цвет волос и похудеть, хотя Себастьян уже делал ей замечание.

— Он может сколько угодно говорить, что его все устраивает, — не унималась мать, — но ты только взгляни на себя и на Хизер. Это же две абсолютно разные лиги.

Сердце болезненно сжалось. Не потому, что я сомневалась в Себастьяне, а потому, что эти упреки были последним, в чем я сейчас нуждалась. Когда мы уселись за ужин, мать лишь вручила мне тарелку с салатными листьями и велела занять место возле мужа.

— Ты правда намерена есть этот салат? — тихо спросил он.

— А ты как думаешь? — пробормотала я.

Себастьян чуть прищурился.

— Все в порядке, — попыталась улыбнуться я.

Он наклонился к самому моему уху:

— Там есть потрясающий пирог. Я припасу для тебя кусочек, встретимся около дамской комнаты.

— Это, пожалуй, самые соблазнительные слова, что я от тебя слышала.

Мы ужинали в молчании, позволяя остальным вести неспешные беседы вокруг нас. Расправившись с салатом, я незаметно ускользнула к указанному месту, где меня уже поджидал Себастьян с щедрым куском яблочного пирога.

— О боже, спасибо тебе огромное, — выдохнула я, принимая у него угощение. Я откусила кусочек и тут же скривилась:

— Оу. А пирог, оказывается, далеко не самый вкусный.

— Серьезно? — Он тоже попробовал и качнул головой:

— И правда, у него странное послевкусие.

— Понятия не имею, что с ним не так, но я все равно его съем. Невкусный пирог куда лучше салата.

— Я совершенно без сил, — признался он. — Мечтаю лишь о том, чтобы этот вечер поскорее закончился.

— Как и я, — со вздохом я предложила ему еще кусочек.

— Когда все закончится, — тихо произнес он, — я хочу уехать в отель и больше оттуда не выходить.