— А я бы никогда не подумала, что ты из тех, кто зачитывается «The Fair Originals».

В глазах Себастьяна блеснули озорные искры.

— И то верно.

От его улыбки тугой узел напряжения в животе наконец ослаб. Кажется, тучи, сгустившиеся в кофейне, начали рассеиваться, и мне стало чуточку легче дышать.

Воодушевленная нашим маленьким перемирием, я жестом указала на живописный уголок с тыквами, давая понять, что пора делать кадры. Себастьян пошел следом и даже помог мне настроить камеру – чего обычно за ним не замечалось. Потребовалось немалое терпение, чтобы поймать момент, когда в кадр не лезут посторонние, но мы справились.

Я сделала несколько снимков с помощью крошечного пультика, спрятанного в ладони. Себастьян положил руки мне на бедра и наклонился совсем близко – как он делал всегда для фото, хотя обычно это сопровождалось дикой неловкостью.

Но сейчас его ладони были теплыми, а тело находилось так близко.

Если не считать тех редких случаев, когда мы спали вместе, мы с Себастьяном в буквальном смысле прикасались друг к другу только на камеру, и исключительно ради игры. Это означало, что каждое прикосновение должно было выглядеть красивым, а не ощущаться таковым.

Но сейчас все ощущалось иначе. Он был напряжен, и моему телу неожиданно нравилось чувствовать прикосновение его груди к моей.

Я едва не забыла нажать на кнопку пульта на штативе.

Когда мы подались навстречу друг другу для постановочного романтичного поцелуя, он отозвался во мне совсем не так, как раньше. Его губы накрыли мои, и от тепла его тела на прохладном осеннем воздухе по моей коже побежали мурашки.

Мне хотелось большего.

Но нам нужно было делать кадры. Мы отсняли целую кучу в самых разных позах. По опыту я знала, что снимок, где Себастьян уткнулся лбом в мой лоб, и тот, где мы целуемся, соберут больше всего лайков.

Все тело гудело от сладкой истомы, и мысли были только о нем, о его близости. Мозг услужливо подкидывал картинки того, как его руки скользят по мне, и того наслаждения, которое обычно за этим следовало.

— Ну все, — выдохнула я. — Мы закончили. У меня есть все необходимые кадры.

Себастьян кивнул и убрал руки в карманы. Когда он отступил на шаг, я ощутила укол разочарования.

— Готова ехать? — спросил он.

Я прикусила губу. Несмотря на жар, разлившийся внутри от его прикосновений, возвращаться в наш дом и снова разбредаться по разным этажам мне совсем не хотелось. Мне хотелось попробовать уличную еду из фудтраков, послушать музыку. Хотелось почувствовать, что я здесь, потому что сама этого хочу, а не потому, что меня заставили.

— Эм, да ты едь, если хочешь, — произнесла я. — А я потом на Uber доберусь.

— Почему?

— Да тут, похоже, весело, — ответила я. — Но ты-то приехал только ради фоток, так что я не против, если хочешь поработать дома.

— Ты хочешь, чтобы я уехал?

— Нет, — честно сказала я. — Но я собираюсь попробовать еду в каждом фудтраке и погулять. Это надолго. Можешь присоединиться, но не уверена, что тебе такое по душе.

Он минуту молча разглядывал меня, задумчиво нахмурившись. Часть меня умоляла его остаться – хотелось проверить, продержится ли дольше этот пьянящий восторг от его присутствия. Впервые за долгое время я получала удовольствие не только от его вида, но и от его общества. С другой стороны, если он уйдет, я хотя бы остыну и не опозорюсь, набросившись на собственного мужа.

Посверлив меня взглядом еще мгновение, он оглядел сады, будто только сейчас по-настоящему их заметил.

— Может… может, я и останусь. Но давай сначала отнесем камеру в машину? — попросил он. — Я больше не хочу ею пользоваться.

Я энергично закивала:

— Да, пожалуйста! Эта штука неподъемная.

Оставив камеру, мы оба словно сбросили тяжелый груз. Мы больше не были супружеской парой, пришедшей ради фотографий, – мы были просто двумя людьми, которые проводили время вместе.

У машины я сняла с себя плотный свитер – солнце вынырнуло из-за туч, и мне стало жарко. Каблуки тоже отправились в сумку, уступив место балеткам. Финальный штрих – заплести волосы в косу, чтобы не лезли в лицо. Все эти простые манипуляции заняли пару минут, и мне стало легче дышать.

Когда я повернулась к Себастьяну, его рукава уже были закатаны, а верхняя пуговица расстегнута. Он еще и растрепал свои аккуратные волосы. Мне пришлось срочно отвести глаза, пока он не заметил мой голодный взгляд.

Мы пошли обратно к фудтракам. Мой желудок ныл от голода и требовал еды. Я мгновенно заприметила фудтрак с горячими бутербродами с сыром и еще один – с вафлями и мороженым.

— Что ты хочешь? — спросил Себастьян.

— Я не шутила, когда говорила, что хочу попробовать все.

— Оу, — протянул он. — А как же твоя диета?

Я одарила его уничтожающим взглядом.

— В смысле, не то чтобы тебе нужно о ней париться! — мгновенно поправился он. — Просто за все время нашего брака я, кажется, ни разу не видел, чтобы ты ела мороженое. Не говоря уже о десяти блюдах из десяти разных фудтраков.

— Ненавижу, когда меня силой сажают на диету, — буркнула я. — Я обожаю есть. Я мечтала попробовать всю еду в Нэшвилле с той самой секунды, как мы сюда приехали. Я отфотошоплю каждую свою фотографию, если это цена за то, чтобы наконец съесть эту гребаную вафлю.

— Ладно, — сказал он. — Тогда так и сделаем. Берем все.

— Ты не обязан делать это со мной, знаешь ли.

— Знаю, — он тепло улыбнулся мне сверху вниз. — Но я и сам давно хотел попробовать местный стритфуд.

— И до сих пор не попробовал? — удивилась я. — Даже когда мы только переехали?

Мне хотелось добавить «когда здесь была Хизер», но сегодня у нас все так отлично складывалось, что я решила не портить момент.

— Нет, — качнул он головой. — Не знал, с чего начать. Да и изучать новые места в одиночку – такое себе удовольствие.

— Я могла бы ходить с тобой, — вырвалось у меня. — Если бы ты хотел.

— Я бы с радостью, — снова улыбнулся он. — Но сначала давай разберемся, чем перекусить прямо сейчас.

— Однозначно хашбраун со всеми добавками, — я указала на самый крайний левый фудтрак. — Потом я хочу тот горячий яблочный сидр. А закончим на той стороне – у вафель с мороженым.

— Мне нравится твой ход мыслей, милая, — произнес он. — Веди.

От этого ласкового прозвища, которым он называл меня только во время секса, все мое тело обдало жаром. Но я все равно пошагала вперед, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на еде, а не на почти флиртующих словах собственного мужа.

— Боже мой, — ахнула я, только взглянув на меню. Я схватила Себастьяна за руку и притянула к себе. — У них есть хашбраун со стейком по-филадельфийски.

— Сомневаюсь в аутентичности рецепта, учитывая, что мы не в Филадельфии.

— Да кого волнует аутентичность? Выглядит просто обалденно!

— Тогда берем.

— Берем?

— Ну, если мы планируем попробовать все, логичнее брать по одной порции на двоих. Но если хочешь, возьмем каждому по персональной.

Я была совершенно не против делиться с ним едой, но без камер мы еще никогда не делали ничего настолько похожего на поведение настоящей пары.

И это ничуть не успокоило мое изголодавшееся по близости сердце.

— Ладно, — согласилась я. — Будем делиться.

Мы постояли в очереди пару минут. Себастьян стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела, и мне мучительно хотелось прижаться к нему сильнее. На улице без движения становилось прохладно, и по коже бегали мурашки.

Интересно, что бы он сделал, если бы я просто откинулась назад и прижалась к нему всем телом? Если бы между нами вообще не осталось расстояния? Обнял бы он меня с улыбкой или неловко отстранился и сказал, что у него есть другая?

К сожалению, долго размышлять об этом мне не пришлось: подошла наша очередь, и Себастьян сделал заказ, расплатившись.

Фудтрак работал с космической скоростью – не успели мы заказать, как поднос уже был готов.