Улицу успели полить, и вдоль бордюра ещё блестела вода. У перекрёстка стояли двое школьников с велосипедами и разговаривали, придерживая рули. На столбе висел плакат с просьбой к пожилым людям не выходить без надобности.

Нанами достала из сумки прозрачный файл, проверила листы и убрала обратно. Котори смотрел в окно. Мидзуно молчал.

Тагути вёл ровно, оставляя перед собой больше места, чем вчера.

— Тагути-сан, остановите, пожалуйста, здесь, — сказала Нанами. До школьных ворот оставался квартал.

— До ворот довезём, — сказал Мидзуно.

— Не надо, пап. Я отсюда дойду.

Тагути посмотрел в зеркало. Мидзуно кивнул, и машина остановилась у обочины.

Нанами вышла, поправила лямку сумки и наклонилась к Котори через открытую дверь.

— Котори-кун, ты сегодня совсем не придёшь в школу или только первые уроки пропустишь?

— Не знаю. Смотря когда меня из отделения отпустят.

— Ладно, я учительнице скажу. Если что-нибудь зададут, запишу тебе.

— Спасибо. Тогда вечером покажешь?

— Покажу. — Она всё ещё держалась за край двери. — Ты за завтраком сказал… — Нанами посмотрела на отца. — Ладно. Я потом спрошу.

— А что ты хотела спросить?

— Потом. Когда дома будем. — Нанами оглянулась на тротуар.

— Хорошо, — сказал Котори.

Мимо проехали двое на велосипедах, и один оглянулся на машину.

— Рико спросит, где ты.

— Скажи, что я на работе.

Нанами посмотрела на него, потом чуть улыбнулась:

— Так и скажу.

Она закрыла дверь без хлопка. Котори проводил её взглядом. У ворот стояла Рико и махала обеими руками. Нанами подняла руку в ответ и пошла быстрее.

Тагути включил поворотник и выехал на дорогу.

Крыльцо отделения было свободно, ленту так и не вернули. У бокового входа лежала та же резиновая дорожка. Котори вытер о неё подошвы.

Внутри пахло влажной тряпкой и бумагой. У двери стоял человек с пропуском на шее; он посмотрел на Мидзуно, потом на Котори и ничего не спросил.

Наверх вела лестница. Раньше Котори по ней не поднимался. На площадке между этажами стояли две коробки с бумагами, и он обошёл их сбоку, чтобы не задеть; верхняя была подписана от руки и заклеена крест-накрест.

Наверху было тихо. Из нижнего коридора доносились шаги и обрывки разговоров, но здесь все двери оставались закрыты.

Кабинет был длинный, с одним столом посередине и стульями по обе стороны. На стене висел план эвакуации. В углу работал кондиционер; Мидзуно у двери машинально поднял глаза на решётку, прислушался к гудению и сразу отвернулся.

В кабинете их ждали шестеро. Мидзуно пропустил Котори вперёд и вошёл следом.

— Здравствуйте, — сказал Котори от двери.

Трое приехали ночью из Токио, через Нагано. Тот, что сидел у торца, был лет пятидесяти, с загорелой шеей и белыми руками. Женщина рядом с ним раскрыла блокнот, поставила дату и приготовилась записывать. Третий устроился отдельно, у самой двери. Ни папки, ни блокнота у него не было; руки он держал на коленях.

Начальник местного отделения сидел сбоку, на своём обычном месте. Кубо разложил бланки и придавил их папкой, чтобы не разъезжались. Сотрудница хозяйственного сектора поставила перед собой плоскую коробку.

Мидзуно остался у стены, хотя стул был свободен.

— Котори-сан, садитесь, пожалуйста, — сказал приезжий.

Котори сел, придвинулся к спинке и нащупал носками пол. Ладони положил на край сиденья, потом перенёс на колени. Перед ним поставили стакан с водой.

— Воды попейте, если хотите. На улице уже жарко.

— Спасибо. Мне не жарко.

Приезжий подвинул к себе тонкую папку, но открывать не стал.

— Вам объяснили, зачем мы попросили приехать?

Котори покачал головой.

— Прежде всего — хотим поблагодарить вас за вчерашнее. После того как вы вошли в Оридзаву, нападения прекратились. Мы смогли добраться до тех, кто прятался, и вывести их.

— По телевизору сказали, что больше ста человек погибло, — сказал Котори, подумав.

— Да, — сказал приезжий. — Точное число ещё устанавливают. Но они погибли раньше. Тех, кто был жив к вашему приходу, удалось спасти.

— Всех, кто прятался?

— Всех. Сто двадцать семь человек. Все уже за оцеплением. Кому нужно, оказывают помощь.

— Люди изнутри двери держали, чтобы мёртвых не впустить. — Котори посмотрел на стакан.

— Знаем. В нескольких местах засовы были вырваны силой. Ещё немного — и люди бы не удержали двери.

Приезжий подождал, но Котори ничего не сказал.

— Мы ведь готовились к тому, что деревней это не ограничится, — продолжил приезжий. — Считали, куда мёртвые могут добраться за двое суток. В тех местах живут от сорока до восьмидесяти тысяч человек. Смотря в какую сторону пойдут.

— Люди в тех местах тоже могли погибнуть?

— Мы не знали, сколько людей успеем вывезти. И сможем ли остановить мёртвых. — Приезжий провёл ладонью по краю папки.

— А дальше куда они могли дойти?

— На больший срок надёжного расчёта у нас не было. И нам очень повезло, что выяснять это не пришлось.

Женщина с блокнотом писала не отрываясь.

— А по телевизору сказали — газ, — сказал Котори. — Там же не газ был.

— Да. Мы знаем, что было иначе.

Котори подождал объяснения, но приезжий молчал.

— Я могу рассказать, как там всё было.

— Спасибо. Сейчас не нужно.

Котори посмотрел на женщину с блокнотом. Она держала ручку над страницей и ждала, что скажет приезжий. Тот положил ладони на закрытую папку.

— От Отдела благодарю вас. И не только от Отдела. Вам благодарна страна.

— Она же не знает.

— Мы знаем, — сказал приезжий.

Начальник местного отделения поднялся не сразу и говорил, глядя на середину стола.

— Можно я ещё скажу? От наших сотрудников. У нас почти у всех кто-нибудь живёт за городом. У меня мать в Икэде. У Кубо-сана сестра в Сиодзири, двое детей. — Он запнулся, посмотрел на Кубо и снова на стол. — Мы не знали, удержим ли оцепление. Дальше ведь деревни, пригороды. Там наши. Поэтому спасибо. От нас тоже.

Он поклонился. Остальные тоже поднялись. Приезжие, Кубо, сотрудница хозяйственного сектора — все склонились над столом. Мидзуно поклонился у стены, так и не подойдя к свободному стулу.

Котори встал со стула, потому что сидя кланяться было неудобно, и поклонился в ответ. Когда он выпрямился, остальные всё ещё стояли, склонившись в поклоне. Спины держали ровно, и никто не смотрел друг на друга. Он поклонился ещё раз, ниже, и выпрямился последним.

Стулья задвигались. Кубо поправил бланки под папкой. Сотрудница хозяйственного сектора отодвинула плоскую коробку от края стола.

— Одной благодарностью мы ограничиваться не хотим, — сказал приезжий, когда перестали двигать стулья. — Есть предложение зачислить вас в специальный состав управления. Со званием специального агента. Токубэцу.

— Это что значит? — спросил Котори, повторив слово губами.

— Это значит «особый». Вы будете числиться непосредственно при управлении. Но по всем обычным вопросам сможете обращаться сюда, в местное отделение.

— А в храм мне можно будет ходить? Я ведь там служу.

— Конечно. Переезжать от вас никто не требует.

— А служить я тогда кому буду? — спросил Котори, немного подумав.

— Управлению, — сказал приезжий.

Котори кивнул. Приезжий повернулся к Кубо. Тот взял верхний лист и стал читать, отмечая ручкой каждый следующий пункт. Голос у него был тот же, что вчера над карточкой Вещи.

— Должностной оклад по разряду специального агента — двести восемьдесят шесть тысяч иен в месяц. Надбавка за особые условия службы — сорок процентов оклада, сто четырнадцать тысяч четыреста. Надбавка за допуск к объектам первой категории — тридцать пять тысяч. Полевые — двенадцать тысяч за сутки нахождения на выезде, сверх месячного жалованья. Два раза в год — по два с половиной оклада. Обмундирование и оснащение — по отдельной ведомости. Итого в месяц, без полевых, — четыреста тридцать пять тысяч четыреста иен.