— Называй пока, как привык, — сказал Мидзуно, убрав очки в футляр. — Захочешь по-другому — скажешь, спешить не нужно.

Котори кивнул и подвинул лист, собираясь попробовать ещё раз. Мидзуно достал очки обратно.

Первое посещение класса отложили. Вместо него Котори пришёл в школу после уроков, с Мидзуно. Учительница разложила перед ним картинки, поговорила о храме и о том, что он любит делать, потом попросила найти одинаковые знаки. Он находил быстро и каждый раз показывал пальцем, чтобы она видела. Когда она перевернула лист и попросила прочесть короткую строчку, он посмотрел на строчку, потом на неё.

— Вы мне вслух прочитайте, пожалуйста. Мидзуно-сан говорил вам, что я пока не умею читать?

— Говорил, — ответила учительница. — Я хочу посмотреть, что ты уже знаешь, чтобы подобрать тебе задания. Здесь можно сразу сказать, если не получается.

Она прочитала строчку сама. Котори выслушал и сразу ответил на вопрос. Учительница кивнула и достала следующий лист.

Для школы он был мальчиком, который долго жил при храме и не получил начального образования. В Юрэй рассчитывали, что он просто отстаёт по нескольким предметам. Теперь договаривались об отдельных занятиях и другой программе. Решили, что сначала он будет приходить в общий класс ненадолго: познакомится с ребятами, послушает, привыкнет к урокам. А читать и писать начнёт учиться отдельно, с самых первых знаков. Мидзуно спросил, нужно ли за отдельные занятия что-то доплачивать, — жена велела узнать это в первую очередь. Учительница сказала, что нет, и дала ему тетрадь с крупными клетками.

— Пусть занимается понемногу каждый день. Если рука устанет, лучше отложить до завтра. Всю страницу за один раз заполнять не нужно.

— А если я не устал? — спросил Котори.

— Тогда напиши ещё строчку и посмотри, как получилось. Здесь важно не поскорее закончить страницу, а запомнить движение руки.

Дома остановиться вовремя оказалось трудно. Котори было жалко оставлять страницу полупустой: завтра ведь дадут новое задание, а столько места пропадёт. Мидзуно объяснял, что завтра можно продолжить здесь же. Обычно он садился рядом после ужина, но иногда Котори встречал его с тетрадью ещё в прихожей, и, прежде чем сесть за стол, Мидзуно успевал только снять галстук.

— До этого места довёл черту — и отрывай карандаш. Следующую черту начинаем сверху.

— А потом? Сразу вниз или сначала поперёк?

Мидзуно показывал на свободном месте, и Котори повторял за ним. Вечером знак получался, а утром он не всегда узнавал его среди других и листал тетрадь в поисках вчерашней страницы.

— Вчера я его точно писал, — говорил Котори, листая тетрадь. — Сейчас найду. Помню, что он здесь был, а как пишется — забыл.

Нанами читала, что нужно сделать в задании. Однажды он долго обводил картинку, потому что решил, что надо повторить всё, как напечатано. Нанами заметила это, придвинула стул и прочла задание ещё раз, показывая пальцем.

— Здесь нужно только соединить одинаковые картинки. Сами рисунки перерисовывать не надо.

— Одинаковые я сразу нашёл. А потом подумал, что их ещё срисовать нужно, чтобы получилось, как в книжке. Я вон с этим колесом сколько провозился.

— Аккуратно получилось. Только ты в следующий раз позови, мы сначала разберём, что просят сделать.

— Ты занималась. Я не хотел мешать.

— Я бы на минуту оторвалась. Позови всё равно, мне нетрудно ещё раз прочитать.

Котори провёл две линии между картинками. Само задание заняло несколько секунд; над рисунком он просидел почти весь вечер. Аки приходила смотреть и проверяла его тетрадь по своей, прошлогодней, которую нашла в шкафу. Ошибки она находила с удовольствием и показывала сразу всем.

Через несколько недель он уже узнавал своё имя и мог написать его каной без образца, если не торопился. Фамилию ещё иногда сверял с листком, который Нанами прикрепила над столом. Несколько знакомых знаков он находил и в других словах, но прочесть слово целиком пока не мог.

Мидзуно однажды застал его с тетрадью в прихожей: Котори сравнивал написанное с табличкой у двери.

— Почему на двери написано по-другому? Я здесь правильно написал, три раза проверил.

— У тебя всё правильно. Просто на табличке наша фамилия написана иероглифами, а мы с тобой пока учим кану.

— Значит, потом ещё и их нужно учить? — Котори посмотрел на табличку ещё раз. — А сколько таких знаков?

— Много, на несколько лет учёбы хватит. Но никто не требует выучить их сразу, так что успеем.

Котори закрыл тетрадь и вернулся к столу. На его месте лежал открытый блокнот Мидзуно. Рядом с расчётом на кондиционер отец написал крупно один знак, который у Котори всё время поворачивался не в ту сторону.

— Мидзуно-сан.

Котори не сразу поднял голову. Нанами через проход тихо постучала карандашом по его парте.

— Простите, — сказал Котори. — Я ещё не привык, что Мидзуно — это теперь тоже я.

Кто-то сзади хихикнул. Учительница стояла у доски с раскрытым учебником.

— Привыкнешь. Открой свою папку на закладке. Я сейчас подойду.

Он раскрыл лежавшую перед ним папку на закладке. Над знакомыми картинками шла строчка задания. Один знак он узнал, следующий показался знакомым, но вспомнить его не получилось. Учительница закончила объяснять классу и присела рядом.

— Найди картинки, которые повторяются, и соедини их, как мы делали вчера.

— Эти? Они одинаковые, только одна повёрнута. — Котори показал сразу две картинки.

— Правильно, вот их и соедини.

Он взял карандаш. Пока она говорила, всё было понятно. На листе те же слова оставались непонятной строчкой.

На первой перемене ребята подошли к нему сразу с трёх сторон. Спросили, в каком храме он жил, умеет ли звонить в колокол и правда ли они с Мидзуно родственники. Рико присела на край соседней парты.

— Да подождите вы, — сказала Рико. — Он ещё про храм не ответил, а вы уже про другое спрашиваете.

Котори как раз отвечал про храм.

— Он на горе, над последними домами. Маленький, туда не очень часто приходят. Я после школы буду там двор подметать, так что можете меня встретить. — Он повернулся к тому, кто спрашивал про колокол. — А звонить я умею. Только в него просто так не звонят, нужно прийти, чтобы о чём-нибудь попросить.

— А с Мидзуно вы всё-таки родственники?

— Раньше не были. Меня к ним в семью приняли, и фамилия у нас теперь одна.

— Так ты, получается, живёшь у Нанами?

Он посмотрел на неё. Нанами стояла рядом, прижимая учебник к боку.

— У нас, — поправил Котори. — Да. У нас.

Нанами ничего не сказала, но учебник прижала крепче. Кто-то спросил, что у него с глазами. Он не успел ответить: мальчик у окна открыл банку, пена пошла через край и потекла на парту. Котори вытащил из кармана новый платок, сложенный вчетверо. Утром Мэгуми сама проверила, что он его взял.

— Подними тетрадь, а то промокнет. И банку держи ровно, пена ещё идёт.

Мальчик торопливо убрал тетрадь с парты. Нанами принесла тряпку, а Рико отодвинула чужую сумку, на которую уже капало. Пока вытирали, прозвенел звонок.

— Спасибо, — сказал мальчик, глядя на мокрый платок. — Он же теперь грязный.

— Ничего, постираю. Хорошо, что тетрадь успели убрать.

Перед следующим уроком учительница раздала листы для родителей. Котори взял свой за два уголка, чтобы не намочить: платок ещё был в руке.

— Это для родителей, пусть подпишут дома, — сказала учительница, проходя между рядами.

На листе было много мелких знаков. Котори провёл взглядом по первой строчке, но не смог прочесть, о чём она.

— А завтра уже нужно вернуть этот лист? Мидзуно-сан только вечером придёт, мы раньше не прочтём.

— Вечером успеете. Пусть кто-нибудь из родителей прочтёт и подпишет, а завтра принесёшь мне.

— Положи сюда, чтобы лист в сумке не помялся, — сказала Нанами, протягивая прозрачный файл.