— Болт рунный из иллириума, — сказала Мия. Голос ровный, без интонаций. — Опасно для системы брони класса «Оберег». На древке руны канализации м-поля. Резерв архимага падает. Девяносто один процент. Восемьдесят шесть. Восемьдесят…

Так. Болты для арбалета похоже артефакт древних. Слишком он не похож, на все то, что видел. Если так, то выбор между жизнью Резникова и уничтожением арбалетчика не стоит. Он перезарядит и следующий болт уничтожит кого-то из нас.

— Время до перезарядки?

— Перезарядка такого арбалета вручную. Восемь-десять секунд. Прошло четыре.

Я посмотрел на заброшенный склад на другом конце моста.

Четыре секунды и еще один болт, который попадет в Аню или в Лену и удержит ли его мой щит — неизвестно. В первый раз он стрелял другим болтом. Наверное для потери бдительности.

Три секунды.

— Спрячтесь за камень! — крикнул я девушкам и активировал сдвиг в окно склада.

Как оказалось сдвиг на такое расстояние — вещь неприятная. Мир смялся. Меня протащило через складку пространства, и эта складка оказалась длинной. Темнота, холод, ощущение, что тебя выворачивают через рот, как перчатку. Потом свет, грязный, серый, сквозь пыль и муку, которая поднялась в воздухе склада после моего вторжения. Я стоял на втором этаже. На гнилых досках пола, в шаге от окна.

Арбалетчик стоял спиной ко мне.

Здоровый, плечистый, в кожаной куртке с нашитыми стальными пластинами. На голове капюшон. Он крутил ворот, быстро, умело, как человек, который делал это тысячу раз. Тетива ползла назад, трещала. На полочке рядом лежали еще три болта. Такие же, черные, с красными знаками.

Он услышал меня. Сдвиг не бывает бесшумным, воздух хлопает, когда ты в нем появляешься. Арбалетчик бросил ворот и развернулся, одновременно выдергивая из-за пояса короткий широкий нож. Быстро. Очень быстро. Явно профессионал.

Лицо у него было обычное. Широкое, рябое, с рыжей бородой и совершенно спокойное.

— Граф, — сказал он даже не удивившись. — Ну надо же.

И ударил.

Я не стал отбивать. Я шагнул навстречу и чуть в сторону, под его руку, и нож свистнул у меня над ухом, а мой меч в это время вошел ему под ребра. Снизу вверх. По рукоять.

Он охнул и выронил нож. Я почувствовал, как клинок уперся во что-то изнутри, и довернул. Арбалетчик схватил меня за плечо. Пальцы у него были как железные клещи. Он смотрел мне в глаза, близко, на расстоянии ладони.

— Не успеешь, — прохрипел он, капая на пол кровью. — Старик… не жилец. Пробойник… с вытяжкой…

Я выдернул меч и ударил второй раз. В горло.

Он упал на доски, задергал ногами и захрипел. Потом перестал. Замер и вытянулся, когда к нему пришла смерть. На полу под арбалетчиком стала натекать темно-красная лужа.

Я кинул взгляд в окно — две фигуры на мосту склонились над третьей — и быстро обыскал мертвеца.

Ну, не густо. Ничего позволяющие идентифицировать нападавшего у него не было. Еще один нож на поясе, позвякивающий монетами кисет и амулет на шее, подсвеченный в магическом зрении белым. По-видимому, какой-то из подвидов артефактов связи.

Амулет и три артефактных болта забрал с собой, вышел из окна и перенесся сдвигом обратно.

Аня давила на кусок ткани на ране Резникова, и кровь шла у нее между пальцами. Руки у нее были красные до локтей. Лицо белое, как бумага, а губы закушены. Она не плакала. Она просто давила, изо всех сил, навалившись всем телом, и что-то шептала.

Лена держала голову Резникова у себя на коленях. Пыталась пустить в него силу. Я видел, как из ее ладоней течет тонкая зеленая струйка, слабая, как ручеек весной. Струйка уходила в Резникова и исчезала, как вода в песке. Рунный болт глотал ее.

— Не помогает, — сказала Лена, подняв на меня глаза. — Леша, не помогает. Оно все съедает. Я пытаюсь, а оно…

— Убери руки.

— Что?

— Убери руки, Лена.

Я упал на колени рядом с Резниковым. Он был в сознании. Глаза открыты. Смотрел на меня, и в глазах было что-то странное. Не страх. Не боль, хотя боль тоже. Досада. Как у человека, который до смерти хотел сделать что-то, но, не успел.

Он шевельнул губами. Кровь потекла по подбородку.

— Папка, — сказал он. Почти беззвучно. — Отрок. Папка…

— Молчите.

— Папка… Святу… если я…

— Молчите, я сказал. Сами отдадите!

Я положил ладони ему на грудь. По обе стороны от древка. Аня убрала руки и тут же вцепилась мне в плечо.

— Мия, доклад от дрона!

— Никакой активности в районе моста не выявлено. В километре отсюда на северо-восток наблюдается активность — приближаются двенадцать всадников. Ориентировочное время прибытия — три минуты.

Три минуты — это прорва времени.

Я вгляделся в рану Резникова, и понял, что подобного я не наблюдал. В магическом зрении болт впился в его грудь как пиявка, вцепившись зубцами-жгутиками в плоть, но пил отнюдь не кровь, а силу из каналов. Источник Резникова при мне тускнел и, судя по всему, артефакт каким-то образом блокировал его магию.

— Мия?

— Все так, — проговорила она. — артефакт вытягивает всю поступающую в каналы энергии и в результате на заклинание ничего не остается.

— Почему его источник так сильно опустел? Ведь меня не было буквально пара минут!

— По-видимому он пытался сотворить какое-то лечебное заклинание и не один раз.

— Сколько времени до выгорания его источника?

— Сейчас у него десять процентов от максимума. Такими темпами — не более минуты.

Я помрачнел.

— Ты можешь его вылечить?

— Да, но тебе нужно извлечь артефакт. Предупреждаю — будет больно.

— Давай!

— Рекомендую всем отойти подальше. Во время извлечения возможны прорывы М-поля.

Я передал через Мию приказ девушкам отойти метров на пять, и приказ дрону защищать их пока я буду занят.

Заплаканная Лена осторожно опустила голову Резникова на камень моста и отошла вместе с Аней к телеге. В кои веки не стала спорить.

— Готов?

— Готов!

Несколько секунд ничего не происходило, а затем вокруг болта появилось, красное, злое свечение. Резников выгнулся у меня под руками и захрипел.

— Мия?

— Я расплавляю шипы болта, которые не дают его вытащить.

Вокруг артефакта стали появляться короткие, голубые разряды, которые искали куда впиться и их целю оказались мои руки. И вот тогда мне стало больно.

Руки до локтей словно опустили в бурлящий кипяток.

— Канализирую пробои М-поля артефакта при его частичном разрушении, — бесстрастно сообщила Мия.

«Кипяток» дошел до плеч и перекинулся на шею.

— Шипы утилизированы. Вынь артефакт из тела пациента.

Вы пробовали обваренными руками за что взяться и что сделать? Нет. Я вам не советую приобретать такой опыт.

Руки не слушались и мелко подрагивали, но я, до крови закусив губу, взялся за сколькое от крови древко болта. Потянул его на себя. На удивление он легко вышел, и я отбросил его к парапету моста.

— Исцеляю, — деловито сказала Мия.

Как и в случае с Аней, от меня на Резникова перекинулось белое сияние и в этом сиянии рана на его груди затянулась на глазах, оставив на месте себя выбеленную, новую кожу.

Даже шрама не останется, наверное. Вот удачливый старик, но за то, что он сделал я был обязан ему по гроб жизни.

Резников спал. Просто спал, как человек полностью лишившийся всех своих сил.

Пусть спит. Сон это не опасно.

Его источник сиял тускло-тускло, но сиял.

Я снял обожженные руки с его груди и попытался подняться. Это мне удалось только со второй попытки и с помощью подбежавшей Ани.

— Как он?Спросила она.

— Жив и здоров, но потерял много сил и крови.

Она кивнула, вглядываясь в осунувшиеся лицо архимага.

Подошла Лена и также прижалась ко мне. В этом виде мы и встретили примчавшуюся на помогу кавалерию — Скоробогатова с подчиненными.