Астерион достаточно раз проверял и оборудование, и считыватель, чтобы исключить случайность. Алекс же получал ответы там, где их вообще не должно было быть.
— И кем же ты оказался, ученик…? — негромко спросил он у пустого зала.
Ответом стал всё тот же гул перехода. Раньше он заставлял себя относиться к совпадениям осторожнее. Предполагаемый дом ученика лежала далеко от любых маршрутов галактических цивилизаций, а люди ничего не знали ни об Империи, ни о пузыре, ни о собственном происхождении за пределами одной примитивной планеты.
Но кровь, она то как раз менялась медленнее истории. Порой могло случиться так, что сама «история» уже исчезла целиком, а вот кровь — нет.
Мужчина сосредоточился, и собрав энергию внутри пси-центра, расположенного в голове, пытался вспомнить похожие схемы кораблей, увиденные им давным-давно. Увы, прямых совпадения не было, но принципы, принципы были узнаваемы! Расположение переходных узлов, строение энергетических линий и обозначения возле командных секций. Всё относилось к эпохе, о которой даже среди Первых предпочитали говорить редко.
А именно об эпохе потерянным. К тем Первым, чьи имена исчезли из обычных хроник задолго до рождения Астериона.
Большинство жителей Империи сейчас знали лишь красивые легенды о появлении предков в нынешнем пузыре. Внутри старинных Домов хранились другие фрагменты, неполные и противоречивые. Астерион и сам просматривал некоторую часть, но разве мог он знать всё? Разве могли Арквель знать…?
Ходили предания, что часть их крови ушла из материнского мира в поисках другого дома.
Они ушли так далеко, что однажды от них перестали приходить сообщения. Одни из выживших линий позднее получилось найти, другие вернулись сами, а некоторые растворились среди звёзд, оставив имена героев в списках утерянных и обрывках последних маршрутов.
Никто за пределами сената не знал, но их всё это время искали.
Не огромными флотами и не постоянно. Но старые Дома хранили сведения о собственных потерянных осколках. Иногда на краю обжитого пространства находили колонию или примитивный вид с совпадением крови, после чего поднимали архивы и пытались вернуть забытое имя в родословную.
Астерион всегда считал такие истории редкой удачей, почти красивой легендой для тех, кто любил копаться в прошлом.
До встречи с Алексом.
Он приблизил один из списков, которые помог открыть его ученик. Это были данные об экипаже. Вернее, то, что должно было быть списком. Вместо имён перед глазами стояли разорванные группы символов, часть строк была утрачена, часть закрыта системой. Четыре записи удалось восстановить лишь наполовину, и ни одна пока не содержала привычных обозначений известных Домов.
Но они были, точно были, а значит, существовала возможность раскрыть ещё одну тайну.
Если так получалось, что Алекс, его ученик, происходил от одной из утраченных линий, тогда все можно было объяснить. Например, и то, почему вообще корабль реагировал на его энергию. Точнее, даже не на энергию, а буквально на «кровь». В тот период… системы нередко получали привязку к конкретным родам.
Так что принимая это за правду, всё находило объяснения. Кто-то из предков человека вполне мог летать на этом корабле. Командующий, исследователь или обычный член экипажа. Вариантов, безусловно, оставалось много, но их вполне можно было со временем проверить. Особенно учитывая, что у него остался биологический материал ученика…
Оставалось найти имена экипажа, поднять архивные данные, сопоставить их с информацией по исчезнувшим родословным и домам, а уже после решать, что делать с Землёй. Астерион задержался на последней мысли, и медленно погасил часть проекций. Вот здесь как раз и начиналось самое неприятное.
Потому что если догадка окажется верной, речь шла уже не только об ученике. Так называемые «люди» с планеты Земля, они могли оказаться потомками одной линии, нескольких или чего-то куда более сложного. После такого количества циклов важна была преемственность, а не только чистота крови. Хотя отрицать было нельзя, что и на ней кое-что завязывалось.
Он представил, как Алекс отреагирует, если сообщить ему хотя бы половину правды. Старик не сомневался, что тот сначала не поверит, после чего завалит его десятками, а то и сотнями вопросов. А там уж недалеко и до попытки личного проникновения в архивы Империи.
Астерион невольно улыбнулся после мелькнувших воспоминаний. С ним всегда стоило сохранять устойчивую линию поведения, то есть молчать. Молодой парень и без того воспринимал фразу «туда нельзя» как предложение быстрее выяснить причины запретов, и того, что за ними было скрыто.
Улыбка быстро исчезла, когда мысль вернулась к другому вопросу. Правильно ли он вообще поступил, оставив их самим себе? Астерион откинулся в кресле и прикрыл глаза. У Ирис были какие-то документы и опыт жизни на вольных хлебах, у Алекса… сила, редкий талант, включая тот, который помогал находить проблемы. С другой стороны, не очень хорошо, что он оставил их в диких местах, возможно, надо было дотерпеть до более цивилизованного мира, а может вовсе, оставить рядом. Хотя это могло быть гораздо опаснее.
Из того, что он успел узнать по обрывкам информации, доходящей до этой части пузыря, внутри Империи разразился конфликт между двумя старинными Домами. Один из которых был его. Так что любой, кто узнает о возвращении Астериона раньше, чем он поймёт расстановку сил, попробует использовать все, чтобы найти рычаги давления на сенатора. А узнай они, что у него появился ученик… да ещё на который отзывается старинный корабль Первых. В общем это сулило лишь одни проблемы.
Поэтому решение было правильным. Астерион повторил это про себя ещё десяток раз и тут же недовольно открыл глаза. Если приходится который цикл убеждать в этом самого себя, полностью оправданным такое уже не назовёшь.
— Выживут. — наконец пробормотал он и вернул свое внимание к навигационной голограмме.
В конце концов он оставил им всё необходимое. Были солвары, обучающие материалы, пусть и несколько устаревшие. Какой-никакой корабль с сюрпризом. А ещё подарок в виде Бг’лорг. На последней мысли пожилой Имперец замер, представляя, как Алекс впервые открывает короб, установленный на пилотское кресло, и обнаруживает внутри спящего коротышку, после чего смех неожиданно громко разнёсся по пустому командному центру корабля.
— Надеюсь, ученик, хотя бы за это ты меня когда-нибудь простишь.
На самом деле, Бг’лорг сам напросился, а нечего было постоянно действовать на нервы. Да и дома Астериона не поняли бы, привези он такое чудо с собой. К тому же, как выражался коротышка: «Младший хозяин без него обязательно потеряется и будет плохо есть». По крайней мере скучно им точно не будет.
Веселье прервал мягкий импульс, прошедший через ложемент. По краю навигационной проекции вспыхнуло предупреждение о сворачивающемся пространственном коридоре, и Астерион мгновенно выпрямился, прикидывая, насколько технологии перехода, современные, уступают прошлым. Он совершил прыжок на девять сотен сидеров, и прошел это расстояние в каких-то тридцать циклов. Тот же «Столп Империи» не справился бы и за пятьдесят.
Но из мыслей об утраченных технологиях его вырвал древний корабль, словно проснувшийся вместе с ним. На стенах, вокруг, одна за другой зажглись серебристые и золотые линии, тёмный потолок ушёл вверх, открывая объёмную карту внешнего пространства. Переходные узлы снизили мощность, и знакомое давление на тело появилось быстрее, чем звёзды вернулись на свои места.
Выход оказался чуть жестче, чем он рассчитывал. Все ж таки не все удалось оживить внутри, от чего некоторые системы работали с перебоями.
Пол под ногами дёрнулся, но компенсаторы не запоздали, вовремя включаясь в работу, чтобы обитателей корабля не размазало по стенам. Однако на дальней стене все равно вспыхнула тройка предупреждений. Один из внешних генераторов ушёл в защиту, и снизил мощность. Астерион быстро пробежался по показателям, убедился, что это событие не вызвало каскадный сбой, и только после этого посмотрел наружу.
