Земля медленно поворачивалась за прозрачной бронёй обзорной галереи, огромная, синяя и всё ещё слишком живая для мира, который совсем недавно едва не погиб от глупости собственных обитателей и алчности иноземных гостей.

С орбиты последствия катастрофы почти не просматривались. Облака скользили над океанами, вдоль тёмной стороны горели крайне редкие россыпи уцелевших городов, а у края атмосферы тянулся тонкий серебристый обод. Только Имперская проекция разрушала красивую ложь. Стоило Альберту изменить спектр, и поверхность покрывалась ядовитыми пятнами. Багровые зоны активности Изнанки, жёлтые области нестабильного фона пси, белые метки поселений выживших и редкие зелёные сектора, где порождения перестали быть постоянной угрозой для местных примитивов.

Зелёного было несказанно мало.

Командор стоял перед сферой, сложив руки за спиной. За последние циклы он успел привыкнуть не только к планете, но и к этой карте. К сигналам бедствия, исчезавшим быстрее, чем подразделения Пламени Первых успевали до них добраться. К тому, как безопасный район за несколько фаз превращался в очаг заражения из-за нового разлома Изнанки.

Позади тихо сомкнулась переборка, но Альберт не обернулся. Листура никогда не издавала лишнего шума, однако её присутствие он давно улавливал интуицией.

— Во славу Первых, Командор.

— Во славу, Арбитр Молчания. Проходи.

Она остановилась справа. На женщине снова был строгий тёмный мундир вместо полевого доспеха. Только на высоком вороте осталась тонкая, длинная царапина, которую Листура почему-то не стала убирать после последней вылазки. Перед ней раскрылся отчёт, и сотни строк быстро свернулись в несколько крупных блоков.

— Основная зачистка идёт быстрее расчётного графика. По государственному образованию местных, переданному нам под стабилизацию, устойчиво контролируем чуть больше двадцати девяти процентов территории. Если считать только населённые районы и транспортные узлы, цифра выше. Но пустые области я включать не стала.

Почти треть. Для его эскадры и, тем более, малых наземных сил результат был хорошим. Всё ж таки обычно задачи имели иной характер, с большим акцентом на космических сражениях и контроле пространства, а не охоте на порождений, спасению выживших и восстановлению инфраструктуры.

— Что по потерям и выжившим? — тихо проговорил Командор.

— Среди Первых тринадцать погибших с начала стабилизационной фазы. Семеро ещё проходят восстановление. У местных точных данных нет и, думаю, ещё долго не будет. По нашим оценкам, в очищенных районах удалось сохранить не больше десятка миллионов людей.

Последнее слово она произнесла после короткой паузы. Альберт посмотрел на неё.

— Во славу Первых, их жертва не станет напрасной. А местные… в масштабах галактики, теперь, по сути, вымирающий вид.

— К сожалению, Командор, это правда.

Теперь он заметил второй слой карты. Вдоль крупных городов тянулись голубые узлы развёрнутых Империей генераторов, специальных медицинских модулей, станций очистки воды и временных баз, которые могли подавлять рост разломов. Рядом с ними появлялись грубые местные обозначения складов, госпиталей и укреплённых зон. Две цивилизации, разделённые бездной развития, уже начали прорастать друг в друга, пусть и неохотно.

— С местными получилось наладить взаимодействие или мы по-прежнему объясняем им каждое действие по три раза?

— С военными проще, чем я ожидала. Они плохо понимают наши возможности, но хорошо понимают приказы. С гражданскими гораздо сложнее. Один синтезатор еды пришлось поставить под охрану после третьей попытки разобрать его и утащить. Некоторые решили, что внутри спрятан запас пищи.

Альберт повернулся к ней и несколько мгновений просто смотрел, надеясь, что эта ледяная женщина просто шутит.

— Они вскрывали устройство, которое создаёт еду, чтобы найти внутри еду?

— Именно. — тряхнула короткими волосами Листура. — Двоим удалось сломать защитный контур, после чего они получили травмы. Несмертельные. Парализатором. После этого объяснения стали восприниматься заметно лучше.

Командор потёр переносицу, испытывая сильную усталость, но вида не подал.

— Ты начинаешь к ним привыкать.

— Нет, я просто выполняю задание. — немного подумав, она добавила. — Если хотите обсудить мою предполагаемую привязанность к местной цивилизации, я подготовлю отдельный отчёт.

— Не надо. — поднял руки в примирительном жесте Командор. — Боюсь, он окажется длиннее основного.

Уголок её губ едва дрогнул. Листура сменила слой проекции. И вместо карты появились схемы человеческих тел, энергетических каналов и десятки графиков. Большинство кривых резко поднимались вверх, а после определённого значения почти выравнивались.

— Есть более тревожная информация. — сказала она.

— Обучение?

— Да. Наши медицинские службы, хоть и не исследователи, но собрали большую выборку из местных. Военные, так называемые одарённые, добровольцы, пережившие прямой контакт с выбросами Изнанки. Картина повторяется почти у всех. На начальном этапе они развиваются ненормально быстро. Иногда быстрее наших детей после правильного Восхождения. Организм жадно принимает энергию, каналы формируются на ходу, тело перестраивается без привычных задержек.

Она увеличила средний участок графика.

— А потом всё упирается сюда, словно проход закрыли.

Альберт сделал пару шагов навстречу и внимательно изучил глазами кривые линии. Почти каждая из них ломалась в одном диапазоне.

— Повреждение центров?

— Нет. — прикрыв глаза, Листура даже не нахмурилась. — Тогда мы могли бы видеть деградацию. Как объяснили, на этом этапе тело считает достигнутое состояние нормой и сопротивляется следующему этапу. Чем сильнее местный пытается продавить развитие, тем больше энергии уходит впустую. Мы получили истощение, судороги и локальные разрывы каналов. Эксперименты пришлось остановить. За исключением нескольких экстремумов. Но о них позднее.

Командор вывел рядом сравнительную модель нормального Восхождения. У Первого энергетическая система формировалась единой сетью. У землян она напоминала конструкцию, собранную во время аварии из того, что оказалось под рукой.

— Значит, как и думали в начале. Массовое Восхождение действительно прошло неправильно.

— Я бы сказала, искалечено. До определённого уровня они растут пугающе быстро. Потом превращаются в энергетических инвалидов. Функциональных, способных сражаться и использовать силы, но с очень низким потолком дальнейшего развития. Если ничего не изменить, большая часть нынешнего поколения так и останется на нём.

Альберт посмотрел на вращавшуюся за схемами Землю. Миллионы существ пережили событие, которое должно было открыть им дорогу к следующей ступени, и вместо этого получили плохо сросшийся перелом всей видовой системы.

— Что будет с их потомством и можно ли исправить нынешнее поколение?

— Рано говорить. — моментально ответила Арбитр. — Возможно, дети унаследуют уже исправленную структуру. Возможно, дефект закрепится. Нынешних псиоников, предполагаем, можно исправить выборочно. Но никак не массово и не на местах. Требуется адекватное оборудование, лаборатории, специалисты по молодым расам и архивные данные Восхождений, чтобы найти подходящую систему. А «Ленса» всё-таки боевой корабль.

Листура свернула графики, оставив один единственный. Линия на нём сильно отличалась, порой поднимаясь рывками, а местами проваливаясь. Но после пороговой зоны снова шла вверх. Альберт посмотрел на Арбитра.

— Один из местных экстремумов, как ты говорила?

— Верно. Одна особа.

— Что с ней не так? Слишком странная структура… — Командор задумался над увиденным, словно вспоминал нечто похожее.

— Дефект частично тот же. Вот только организм не остановился на границе. Он сначала обходит повреждённые участки, формирует новые связки там, где их не должно быть, а потом перестраивает старые.