— Во славу Первых, Командор! — раздалось с нескольких сторон.

— Во славу.

Альберт поднялся на центральный постамент. Перед ним уже горела закрытая пиктограмма вызова с красной окантовкой личного канала Гранд Адмирала. Он задержал палец над активацией, но, подумав, сказал.

— Всем покинуть мостик.

Несколько голов повернулось к нему.

— Командор? — переспросил старший офицер.

— Всем. Управление передать резервному центру. До отдельного распоряжения сюда никто не входит.

— Есть, Командор.

Движение началось мгновенно. Офицеры снимали каналы с личного управления и передавали их в резервный контур. Через несколько фаз мостик, который почти никогда не пустовал, стал непривычно огромным. Последний офицер вышел. Створки сомкнулись. Альберт включил внутренние поля, чтобы их не могли подслушать, на всякий случай проверил изоляцию и коснулся красной пиктограммы.

Пространство перед ним потемнело. Изображение появилось после короткой ряби. Ленса сидела в высоком кресле, но теперь за её спиной не было старой библиотеки и причудливого питомца. В глубине помещения двигались размытые фигуры офицеров, а по стене проходили красные полосы боевого режима. На женщине был тёмный адмиральский мундир со знаками отличия, которые многие современные офицеры видели только в академических архивах. Она смотрела прямо на Альберта.

— Во славу Первых, госпожа Гранд Адмирал.

Ленса медленно и с каким-то недовольством подняла бровь. Альберт выдержал несколько мгновений.

— Привет, бабушка.

— Уже лучше. — улыбнулась женщина, которой по Земным меркам едва ли можно было дать лет пятьдесят. — Внук, собирай эскадру. Ты возвращаешься.

Переспрашивать, куда именно, не требовалось. Если Ленса говорила «возвращаешься», речь могла идти только о пределах Первой Империи.

— Срок?

— Начать подготовку немедленно. Как только корабли будут готовы к переходу, уходишь из системы.

— Что произошло?

Пальцы Ленсы, до этого размеренно стучавшие по подлокотнику, замерли.

— На периферии нескольких наших систем тяжёлая ситуация.

— Насколько?

— Настолько, что я снимаю тебя с операции, которую сама считала приоритетной несколько циклов назад.

Этого хватило. В голове Альберта уже перестраивались мысли, возможные маршруты возвращения и списки кораблей, которые можно забрать, не обрушив земную операцию. Флагман, носитель, тяжёлые крейсеры, большая часть фрегатов. Часть лёгких сил, как и одно полноценное формирование Ордена Пламени Первых, придётся оставить.

— А Земля?

— Что именно?

— Если я уведу эскадру сейчас, стабилизация замедлится в несколько раз, если вообще не развалится. — махнув рукой над предплечьем, перед ним возникли такие же отчёты, которые он сам недавно видел. — Листура оценивает работу только по одному местному государству минимум в сотню циклов. По всей планете положение ещё хуже. Здесь недостаточно сил даже для удержания очищенных зон, если порождения начнут давить одновременно.

— Я знаю.

— Тогда кто останется?

— Альберт.

В её голосе появилось знакомое предупреждение. Он помнил его ещё с тех времён, когда был слишком молод и пытался спорить с ней почти по каждому приказу. Командор всё равно продолжил.

— Этот мир нельзя бросать. Массовое Восхождение прошло с дефектом. У местных повреждена сама энергетическая система. Они быстро растут до порога и потом почти останавливаются. Если оставить их сейчас, через несколько больших циклов мы получим либо мёртвую планету, либо устойчивый очаг Изнанки.

— Вот как. — сощурилась Гранд Адмирал.

— Листура подготовила предложение по интеграции Земли в Империю, и я собирался передать его наверх после проверки. Основная цель — взять колыбель молодой расы под патронаж Дома Арквель.

— Не передавай.

— Почему? — нахмурился Альберт, совсем не ожидая получить такой ответ.

— Потому что всё уже продумано.

Он замер, наблюдая, как бабушка довольно откинулась в кресле. На мгновение по её лицу прошла знакомая и такая домашняя усмешка, совершенно не сочетавшаяся с боевыми сигналами за спиной.

— Ты иногда забываешь, внучок, что не единственный Арквель, способный увидеть очевидное. Землю не оставят. Решение принято единогласно под моей ответственностью. Детали получишь ещё до того, как будешь готов выходить из системы.

— Неужели даже Сенат согласился?

Гранд Адмирал закатила глаза и, кажется, даже фыркнула. Чем удивила собственный командный состав, замедлившийся за её спиной на пару мгновений.

— Я сказала, решение принято.

Альберт покорно прикрыл глаза. Если Ленса отвечала именно так, вопрос с Сенатом либо уже решён, либо Сенату только предстояло узнать, что он согласился без собственного ведома.

— Понял.

На короткие удары сердца между ними возникло почти забытое ощущение обычного разговора. Потом за спиной Ленсы вспыхнул новый красный сигнал. Женщина мгновенно подобралась, взгляд ушёл в сторону, словно она прочитала пришедший пакет прямо поверх связи. Когда она опять посмотрела на Альберта, той самой домашней теплоты в её лице уже не осталось.

— В общем, не тяни с выходом. Я серьёзно.

— Насколько у меня мало времени? — в очередной раз решил уточнить Альберт.

— Если повезёт, достаточно. — такой ответ, пожалуй, он был хуже, чем если бы ему назвали точные цифры. Вот только переспросить шанса не было, и Гранд Адмирал Ленса подняла руку в официальном жесте.

— Во славу Первых, Командор.

Альберт выпрямился.

— Во славу Первых, Гранд Адмирал!

Связь оборвалась. Несколько фаз мостик оставался пустым, а перед Альбертом продолжала вращаться Земля, пока по её поверхности неторопливо мигали разноцветные метки. Местные, так называемые «люди», ещё не знали, насколько близко подошли к моменту, когда их история перестанет принадлежать только им.

Командор вернул управление основному центру и разблокировал двери.

— Старшему составу вернуться на посты. Начальнику штаба ко мне, включая всех Капитанов Периметра. И отдельно пригласите Капитана Оси, Седана Ламира.

Альберт ещё раз посмотрел на голубой мир. Земля оставалась позади, а они не закончили свою работу. Наоборот, глобально та только начиналась. А где-то на периферии Первой Империи уже происходило нечто, ради чего Ленса решила вернуть его ударную эскадру домой.

Сознание возвращалось… крайне странно, даже, пожалуй очень и очень неохотно. Без боли, без привычного гула перегруженных каналов и даже без ощущения чужой силы после удара. Просто в какой-то момент появилась тяжесть тела, сухость во рту и тихий смешок, прокатившийся по голове настолько довольно и удовлетворённо, что мне сразу захотелось снова отключиться.

— Ну наконец-то. А я уже начал думать, что старик перестарался. — Аспект выдержал небольшую паузу. — Надо же, Алекс. Теперь тебе даже он по голове дал, и это вне ваших тренировок.

— Он нас вырубил, а не победил. — на автомате ответил ему, прижимая пальцы к вискам.

— Конечно, конечно. Именно так обычно и говорят те, кто первым падает без сознания.

Я разлепил глаза и тут же зажмурился от мягкого белого света. Голова ощущалась нормально, только затылок неприятно тянуло, как если бы я несколько часов проспал в неудобной позе. Значит, Астерион и правда просто отключил нас, не пытаясь навредить. Но почему?

— Сколько прошло времени, можешь сказать? А не только язвить…

— А тебе обязательно знать всё сразу? — раздалось изнутри всё таким же довольным голосом.

— Да, обязательно. — рубанул в ответ. — Особенно когда последнее, что помню, это виноватое лицо учителя перед тем, как меня выключили. Ты знаешь, да?

— Возможно. — Внутри едва заметно качнулась энергия и взвилась вокруг островов.

— И специально не говоришь?

— Уже лучше, но не настолько, чтобы я чувствовал себя виноватым.

После этой короткой отповеди, без которой моя сила не могла прожить и недели, он замолчал. Я несколько раз его позвал, пару раз даже пригрозил запереть внутри собственного мира, но добился лишь ощущения далёкой насмешки. Вейла хотя бы любила читать лекции, а этот получал удовольствие от самого факта, что знает больше меня. И не делится информацией… падла.