А вот это мне уже решительно не понравилось…

Так что я руку поднял, сигнализируя о желании вопрос задать. С некоторым удивлением посмотрев на меня, седой дипломат спросил, что у меня за вопрос.

Я встал и сказал:

— Знаете, я бы лично не хотел, чтобы по телевидению показывали, как я от японских дипломатов телевизор с видеомагнитофоном получаю. Все же я не только драматург, но и имею определенное отношение к деятельности различных министерств. Не хотел бы, чтобы знающие меня люди видели, как меня иностранцы такой техникой одаривают.

На самом деле, конечно, меня гораздо более прагматичный вопрос интересовал. Куча народа знает, где я конкретно живу.

В основном люди, конечно, все приличные. Но абсолютно никаких гарантий нет, что информация не в те уши попадет…

Что там видеодвойка… Один видеомагнитофон японский в СССР сейчас стоит сумасшедших денег. Речь даже не о сотнях рублей, а о тысячах. И все еще хуже. Не помню, сейчас или позже такое уже было, что люди за видеомагнитофон импортный квартиры и машины отдавали…

И вот мне надо, чтобы знающие меня люди по всей Москве рассказывали, что они этого самого Ивлева прекрасно знают, которому подарили недавно видеодвойку? Кто мешает кому-то, кто что-то недоброе задумает, уточнить, где же этот самый Ивлев имеет удовольствие проживать?

Оно мне надо, когда у меня дети малые дома, чтобы какой-то преступник вломился в квартиру из-за этой видеодвойки? Потому что если кто-то действительно этим серьезно озаботится, то железная дверь никого не остановит.

Иллюзий у меня особых по этому поводу нет. Лучший способ, чтобы преступники в квартиру к тебе не залезли, — внимание их к себе не привлекать.

Ленинград, швейная фабрика

Зайдя вчера в бухгалтерию, Вася предъявил удостоверение и сопроводительные бумаги из Москвы. Главбухом была женщина лет сорока пяти с холодными глазами, достаточно хладнокровно воспринявшая его появление. Выдал ей сразу перечень документации по предприятию, которую необходимо представить в выделенную им комнату в ближайший час.

Вчера он долго просидел над этой документацией. А сегодня, провозившись с ней пару часов с утра, решил набрать своего друга, которого еще позавчера об услуге попросил. И тот сообщил, что его сегодня ждут, к часу можно подъезжать.

Ну, к часу, значит, это перерыв на обед… Определённый и вполне понятный намек.

Поход к местным сотрудникам из ОБХСС, устроенный для него его другом, оказался не совсем бесполезным. Посидели у них в кабинете, выпили пива, что он по дороге купил, колбаской, им принесенной, закусили. Приняли в дар бутыль самогона из тех, что Паша ему выделил на эту поездку. Не на работе же его пить в обед, хоть уже и пятница. Это не пиво, за такое начальство сильных пенделей выпишет.

Ничего конкретного сотрудники по этой фабрике ему сказать не смогли, но Вася не был разочарован. Ленинградские коллеги ему сказали с многозначительным видом, что уже очень давно не были на этой фабрике. Один даже добавил, что не только на этой фабрике, но и на некоторых других тоже. Больше Васе ничего знать и не нужно было.

То, с каким видом ему про это говорили, уже дало ему нужный ответ. Венгеров явно что-то махиначит, и поддержка наверху у него очень хорошая. В Москве была та же самая ситуация. На некоторые фабрики и заводы само милицейское начальство сотрудников ОБХСС в рейды не пускало, даже если были сигналы.

— Нечего вам там делать, там все чисто. — говорили им люди в больших чинах. — Сигналы эти игнорируйте. Это всего лишь чья-то попытка свести личные счеты, задействовав наших сотрудников.

Знающие люди, конечно же, понимали, что у их генералов имеются какие-то договоренности с теми, кто на этих фабриках что-то за рамками законодательства делает. Но дураков идти туда после запрета от начальства обычно не находилось. Милиция все же достаточно строгая организация с практически военным уставом. Не может какой-нибудь капитан или майор врываться на фабрику, на которую его собственный генерал или полковник ему запрещает идти. Что бы ты там ни добыл, никто эти материалы потом в учет не возьмет и в дело не оформит. А вот что будет после этого с твоей карьерой, если ты таким образом ослушался, это уже совершенно всем понятно. Ничего хорошего с ней не будет.

Значит, по всем статьям не зря они в Ленинград приехали. Сегодня он получил еще одно подтверждение тому, что горящие в ночи окна бухгалтерии и внезапно уехавшая в Крым Маруся — однозначно не случайность.

КПК при ЦК КПСС

Группа, которая должна была заняться расследованием утечки информации с КПК по поводу комиссии по проверке, выехавшей в Ленинград к директору швейной фабрики Венгерову, была создана Межуевым в рекордно короткие сроки. И включала в себя трех опытных сотрудников, которым лично он полностью и беспрекословно доверял. Не один раз он с ними сотрудничал. По стране здорово поездили и вместе множество отчетов написали. Опытнейшие сотрудники, которые, как верил Межуев, действительно будут способны разобраться в этой ситуации.

Пельше, посмотрев на предложенные кандидатуры, одобрил их, сказав, что доверяет Межуеву по ним.

А затем уже сам Межуев лично провел инструктаж среди группы по утечке. Сказал, что лично председатель КПК ждет от них результатов. Но это не должно заставить их спешить и что-то упустить из-за спешки. В этом случае гораздо важнее результат, чем беготня всякая.

Члены вновь созданной группы, слушая заместителя председателя КПК, время от времени кивали, соглашаясь с ним. Действительно, это не то дело, когда спешка что-то решает. Нужна тщательная работа, сбор информации обо всех, кто может быть замешан в сливе информации в Ленинград. Скорее всего, только тщательно проанализировав большой объем собранной информации, удастся выйти на подозреваемого, а затем уже изобличить его.

Договорились о первом заседании по первым собранным результатам во вторник. К этому времени вновь созданная группа уже сможет определить конкретный круг лиц, от которых информация могла уйти из комитета налево. А совещаться будут, поскольку, во-первых, Межуеву нужно периодически предоставлять устные отчеты Пельше по тому, как дело продвигается с расследованием. Во-вторых, исходя из того, что сам Межуев — опытный сотрудник КПК. И поскольку он непосредственно не будет вовлечен в процессы сбора информации, то сможет анализировать факты, которые ему предоставят, свежим взглядом. Мало ли это поможет группе выйти на виновного в утечке информации?

При этом все четверо понимали, что вся предварительная работа может закончиться вообще ничем, и придется уже отдельно беседовать с каждым из подозреваемых. А то они определят, к примеру, круг потенциальных подозреваемых, включая членов комиссии по проверке, машинисток, которые печатали приказ на командирование членов группы в Ленинград, сотрудниц отдела кадров, которые с этими бумагами к высокому начальству на подпись ходили. Но может оказаться, что кто-то из самих командированных перед отъездом с кем-то из других сотрудников, с которыми в КПК работает, остановился поболтать, и разговор у них зашел о его командировке. Вдруг он взял и рассказал этому человеку все нюансы предстоящего выезда, полностью ему доверяя? И именно тот человек крысой и является, который всю эту информацию продал фигуранту расследования.

Вот как такое выяснишь без прямого разговора с каждым из лиц, подозреваемых в утечке информации? А до него дело должно в последнюю очередь дойти, потому что каждый, с кем ты такую беседу проведешь, тут же оскорбится, если не виноват. Или и вовсе увольняться пойдет, да еще и рассказав всем о причине такого решения. Информация широко разойдется о поиске виновника утечки, и он притаится. А уж если виноват, то после такой беседы немедленно все меры примет, чтобы его не смогли разоблачить, что серьезнейшим образом усложнит работу по выявлению предателя. Так что эти разговоры останутся уже напоследок, если все остальные меры должного эффекта не дадут.