Забыв про Борщевского, расписал, как резко профессии в будущем будут меняться. Про то, что в двадцать первом веке количество работников на селе уменьшится в несколько раз в силу стремительно идущей автоматизации и урбанизации. Про то, как даже таким числом работников мы будем бить рекорды по урожаям, потому что и семена будут лучше, и эффективность труда резко повысится. Рассказал про то, что работники большинства ныне известных профессий в целом комфортно себя будут чувствовать. Но в городах особо популярны станут те, кто умеет работать с вычислительными машинами. И машинистки, которые сейчас за печатанными машинками сидят массово, пересядут за продвинутые вычислительные машины, в памяти, которых набранный текст можно будет легко обрабатывать, прежде чем на принтере его распечатать.

Рассказал, как кардинально изменится работа сотрудниц телефонных станций. Все будет полностью автоматизировано. Не надо уже будет ни междугородные, ни международные звонки обслуживать. Сотрудницы, которые сейчас штекеры переключают, соединяя абонента, будут без надобности. Все это будет делаться очень быстро и без всякого участия человека. Но в сфере телефонизации все равно много рабочих мест сохранится. Просто теперь те же сотрудницы другими функциями будут заниматься. Ведь появятся мобильные телефоны, которые у каждого на руках будут. Их надо будет продавать. Помогать людям. Тарифы подключать, которые их будут устраивать.

Подробно все объяснял и про мобильные телефоны, и как жизнь с их появлением изменится. Описал и те профессии, что из-за развития Интернета появятся. Естественно, термин такой не используя. Называл это сетевой связью без проводов.

Много что рассказал, никаких тайн при этом не открыв. Я же много современной научной литературы прочитал. Да что там научная литература. И фантастики научной современной. У того же самого Станислава Лема немало уже написано про то, что в двадцать первом веке реальностью станет. Да и в целом кто меня в чем посмеет упрекнуть, учитывая какая тема сегодняшней лекции?

Хотя я ошибся, когда лекцию закончил читать. Все же попытались упрекнуть. Да еще и с наездом.

Москва, электротехнический завод

Встал какой-то мужчина в костюме лет пятидесяти и таким старческим голосом, словно ему уже за семьдесят, сказал:

— Молодой человек, вы так уверенно все это излагаете, как будто это все и в самом деле в двадцать первом веке будет, можно подумать. А ведь на самом деле это всего лишь ваша фантазия на эту тему…

— Это больше научные прогнозы, чем фантазия, — ответил я. — Так что те, кто в двадцать первом веке будет жить, сами все это увидят. Да вот, сколько у нас тут молодежи в зале собралось, про них и речь. Примерно так и будут люди жить через несколько десятков лет. Тем более что технологическое развитие продвигается очень быстрыми темпами. Ничего принципиально невозможного в том, о чем я рассказал, нет. Просто нам пока трудно себе представить, насколько массовый характер примут все эти технологии, когда их доработают до запуска в массовое производство, и какие сдвиги в обществе произойдут, хотя бы из-за того, что мощные вычислительные устройства будут почти у каждого человека дома стоять. К примеру, не нужно уже будет ждать, когда тебе городской телефон домой проведут. К чему он вообще тебе будет, если у тебя с собой в кармане будет мобильный телефонный аппарат?

В общем, не знаю, почему вообще ему захотелось меня упрекнуть. Но ничего у него не вышло. Я без труда отбился.

Правда, замдиректора все равно всполошился. Зачем-то сразу после меня, нехорошо посматривая на того мужчину в костюме, выступил на тему, что надо сохранять веру в научно-технический прогресс социализма. И поскольку социализм делает особый упор на технические инновации, а не на эксплуатацию человека в отличие от капитализма, то все то, о чем говорил товарищ лектор, присланный по линии общества «Знания», несомненно сбудется.

Посыл от замдиректора не остался неуслышанным. Критики больше в мой адрес не прозвучало. Задали только несколько вопросов из любопытства по тем или иным моментам, которые я в своей лекции освещал.

Когда закончил отвечать на вопросы, зал мне поаплодировал. Не знаю, может быть, лекция понравилась. А может быть, решили в присутствии заместителя директора, который совершенно очевидно был рад тому, что я здесь появился, продемонстрировать, насколько они тоже меня ценят.

Думал, подойдет ли ко мне после лекции Борщевский. Нет, не решился. Сразу к двери на выход пошел.

Впрочем, плохо я про него по этому поводу не подумал. Рядом со мной и профорг стоял, и замдиректора никуда не делся. Даже начал задавать дополнительные вопросы по теме лекции.

Побоялся, наверное, Борщевский вызвать недовольство высокого заводского начальства, попытавшись отнять часть времени у лектора, на которое они сами претендуют.

Вот сразу видно, что жизни не знает. Упустил из-за неопытности прекрасный шанс хорошо показать себя в глазах замдиректора и профорга. Подошел бы, поздоровался бы по-свойски с человеком, который такой интерес у его начальства вызвал. И тем самым часть уважения, что они ко мне питают, и на себя бы распространил… Примерно так это и работает… Но в его возрасте он просто еще понятия об этом не имеет. А правильных инстинктов нет, чтобы, доверившись интуиции, вот так поступить…

Интересно, получается, съездил. И тему забавную для лекции дали. Прямо под человека из двадцать первого века с ней подгадали. И старого знакомого, которого уже столько времени не видел, встретил. Теперь буду знать, что он тут работает. Планов на него никаких нет на будущее, но мало ли все же однажды и он для чего-нибудь пригодится…

Ленинград, дачный кооператив на берегу Финского залива

Савченко был вне себя от ярости, и у него были для этого вполне весомые основания. Уже почти закончилась их командировка, завтра уже нужно было возвращаться в Москву. Не подкинь кто-то эту записку, то уезжали бы они с пустыми руками. И само собой, он бы нашел свободные полчаса, чтобы повидаться с Прокопьевым и получить от него гонорар за то, что на фабрике ничего существенного против Венгерова накопать не удалось.

Он, конечно, особых усилий не прилагал для того, чтобы на фабрике помешать остальным что-то против Венгерова нарыть, но откуда Прокопьеву про это узнать? Как пить дать получил бы от него пухлый конверт, и они бы спокойно уехали все в Москву. А там выходные, когда можно было бы себя чем-то и порадовать, учитывая, какую сумму он бы получил от Прокопьева. Несколько тысяч рублей, так точно.

А что теперь? Теперь они ехали с дачи…

Не с той, на которую Венгеров, как выяснилось, свою поменял, образцово советской. А с той, что действительно, как в анонимке и писали, была наполнена ненормальной для советского директора роскошью в царском стиле. И главное, что в бумагах они, конечно, еще будут разбираться, но соседи уже подтвердили, когда они к ним сразу по приезду подошли, что да, еще совсем недавно это была дача товарища Венгерова, директора швейной фабрики.

А еще не повезло, что новые хозяева дачи были на месте. И едва Баранов им своим удостоверением в лицо ткнул, безропотно согласились все показать. И тут действительно было на что посмотреть.

Савченко ходил и злился по поводу того, насколько этот Венгеров у себя в Ленинграде зажрался, и почему он думал, что теперь неприкасаемый? Не должен директор, что ворует у фабрики, так напоказ красиво жить. Так жить может, наверное, генеральный секретарь коммунистической партии, но вовсе не директор швейной фабрики в Ленинграде. Ну разве что она бы уже его собственной была, а не государственной, тогда можно было бы понять.

А так тут во всем перебор и потенциальные уголовные статьи для Венгерова и его пособников. К примеру, взять хотя бы столбы, что мраморной плиткой отделаны. У Савченко было четкое ощущение, что если начнет дальше копать милиция по указанию из КПК, то обнаружится, что эту мраморную плитку выписывали вовсе не для частной дачи, а для какого-нибудь государственного объекта на реконструкцию. Плитка, наверняка, очень редкая. Если как следует порыться, то удастся установить, где она должна была быть на самом деле использована вместо дачи Венгерова.