Москва, квартира Ивлевых

Пообщались минут пять втроем с отцом и Гришей. Гриша, как я и рассчитывал, легко и естественно вёл разговор. Отец тут же охотно начал рассказывать ему после первого же вопроса, где он срочку служил.

А потом нас позвали женщины носить все готовое на стол. Галия вчера приготовила все необходимое для шубы, а я уже, как вернулся из КПК, эту шубу заправил, так что она уже и настояться успела. Сделал ещё рагу по-ирландски и драники с мясом. Два хороших сытных блюда, после которых гости, уйдя, никогда не смогут сказать, что были хоть сколько-то голодны.

Я оливье еще тоже настрогал. Плюс всякие наши импортные закрутки подоставал. Был у меня еще соблазн свежих фруктов с базара притащить, по знакомству их купив, но решил, все же, что если Ершовы в очередной раз увидят, что у нас имеются дефицитные в Москве бананы, то это скорее во вред сыграет отношениям, что пытаюсь наладить, чем на пользу. Квартира наша и так шокирующе богата выглядит, так что лучше сосредоточиться на домашней еде, не делая стол лучше, чем у них самих был.

Накрыв стол, тут же за него перебрались, Пашку с Родькой позвав из кабинета. Гриша тут же всем нам разлил самогона. Я Галие вина налил, а матери минералки. На вопросительный взгляд Гриши, обращенный ко мне, сказал:

— Наталье алкоголь нельзя, она боржоми будет пить.

Мама, само собой, засмущалась немного. А вот отец нет. Он солидно кивнул и сказал:

— Мне знакомый врач сказал, что при беременности даже вина лучше не пить. Так что да. Минералочка самое то.

— Я чисто бокал вина выпью и тоже больше пить не буду, — поспешила успокоить Галия мою маму.

— Да, я тоже, как вы знаете, особо не пьющий, — улыбнулся отцу. — Выпили с вами по приходу и хорошо. Дальше уже Гриша вам компанию составит. — присоединился я к жене, отодвигая свою рюмку с самогоном.

— Ладно, Паша, — неожиданно сказала Галия. — Ты же дома, все же, не за рулем. Так что я совсем не против, если ты сегодня немного расслабишься. Тебе, кстати, на пользу будет. Уж больно много бегаешь и хлопочешь. Уже вид совсем загнанный стал к концу недели…

Несколько удивленно посмотрел на жену.

Неужели она почувствовала, по тому, как я метался в связи с визитом к нам Ершовых, насколько для меня это важно? Или действительно решила, что я перенапрягся с работой и мне пора уже как-то расслабиться? А то и вспомнила про нашу дегустацию самогона с Гришей, на которую разрешение давала, вот по аналогии и снова согласие дала мне на злоупотребление алкоголем?

Ладно, не буду копаться в причинах ее решения. Раз жена не против, то уж по случаю такой важной для меня встречи исключение небольшое сегодня сделаю…

Ну и сам, если вдруг однажды увижу за столом, что Галие хочется наши правила нарушить, конечно, буду готов навстречу ей пойти. К психотерапевту советские люди не ходят, так что иногда, редко, но метко, и не доходя до свинячьего состояния, выпить действительно можно, чтобы расслабиться.

Гришу то, что я обратно к себе рюмку пододвинул, определённо порадовало. Он тут же встал и тост сказал, предложив выпить за новых друзей. А через несколько минут уже я третий тост за прекрасных дам поднял. То, что за этим столом, когда все вместе собрались, он был вторым, прекрасных дам вовсе не смутило. Они же знали, что первая рюмка была без их участия выпита.

Отец сидел за столом улыбчивый и раскованный. После трех рюмок самогона вообще смущаться перестал. Тем более Гриша продемонстрировал, что не зря его в ГРУ с людьми общаться учили. Он совершенно непринужденно с ним болтал на всякие мужские темы, а я уже подстраивался ненавязчиво. Моя главная задача — чтобы родителям у нас во всей этой роскоши уютно стало. И Гриша сейчас большое дело делает, помогая создать этот уют.

Москва, квартира Ивлевых

А что касается матери, то по этому поводу я, немножко понаблюдав, беспокоиться вообще перестал. Галия с ней не хуже, чем мой Гриша с отцом, беседу завела. Сама будучи, естественно, расслабленной, быстро вела и маму в это же состояние.

Они, конечно, больше говорили про детей, про особенности материнства. Матери, конечно, с её намного большим опытом воспитания детей, было чем поделиться, а Галия всегда с интересом расспрашивает более опытных женщин по этому поводу. Чтобы что-то с нашими детьми, не дай бог, не упустить. А ведь моя мама, как я прекрасно по себе помню, в этом отношении ничем от Галии не отличается. Они обе великолепные мамочки, которые за детьми ненавязчиво, но постоянно присматривают. Только кашлянуть лишний раз попробуй, как тут же коршуном бросятся и начнут выяснять, не заболел ли ты, не дай бог.

Только со стороны может показаться, что Галия няню завела и от детей дистанцировалась. Ничего подобного. Она Валентину Никаноровну всегда, придя с работы, расспрашивает, как дети себя чувствовали, не было ли каких-то признаков недуга. И в отношении Валентины Никаноровны чувствуется, что она Галию как мать ценит, понимает, что ей просто работать надо. Не может она дома сидеть безвылазно. И полностью это одобряет. Были у нас с ней уже на эту тему беседы.

Два с половиной часа в итоге как-то совершенно незаметно пролетели. Первая моя мама опомнилась. Взглянув на часы, сказала отцу, что мы уже засиделись в гостях, некультурно дольше оставаться. Отец же к этому времени уже прилично с Гришей самогоном угостился. Ну а я меру старался знать. Решил не выходить за те рамки, которые у нас с Гришей во время той знаменитой дегустации ящика с самогоном были.

Мне тогда выпитого вполне хватило, чтобы быть в прекрасном настроении и не почувствовать никаких неприятных последствий по утру. А вот отец с Гришей меру свою все же не искали, просто пили каждый раз, как им захочется. Где-то с полчаса мы еще удерживали гостей. Тем более что и Гриша помогал. В первый раз, как Ершовы собрались вставать из-за стола, огорченно сказал отцу, что самогон еще не допили и нечего его бросать. Затем, когда с алкоголем все же разобрались, начал рассказывать интересную историю. Один из военных эпизодов своего отца. Тут уже, конечно, Ершовы встать и из-за стола уйти не могли.

А ту историю, кстати, я от самого Егорыча уже раньше слышал. Любые его истории завораживают. Военный разведчик многое в своей жизни повидал.

Но потом все же Ершовы засобирались. Я внимательно смотрел на отца, когда тот вставал из-за стола. Вроде бы, слава богу, он в нормальном состоянии…

Но все же ехать домой на общественном транспорте Ершовых не пустил. Вызвал со своего заветного номера таксопарка такси. А родителям сказал, что таксист мой должник, так что денег давать ему не нужно.

Ну и, само собой, первым вниз спустившись, я десятку ему сунул. Всё же это специальный номер такси, а не телефон аттракциона неслыханной щедрости таксопарка.

Гриша с Родькой вскоре тоже ушли. Проводя всех, вернулся я домой, Галия, конечно, за гостями не спускалась, с детьми дома оставалась.

— Как, Паша, тебе вечер? — спросила жена.

— Великолепно, — поднял вверх я большой палец. — Ты была просто идеальной хозяйкой.

Галия радостно улыбнулась, а я еще и поцеловал ее в подтверждение своих слов.

— Как тебе гости? — спросил я жену.

— Хорошие такие люди, простые, — тут же сказала она. — Как в Святославле наши соседи. Я душой прямо отдохнула. Никаких попыток выдать себя за кого-то более важного, как у некоторых наших с тобой знакомых. Никакого надувания щек. Паша, таким гостям я всегда рада буду.

— Мы еще как-нибудь к ним в гости нагрянем с ответным визитом, — пообещал я. — Только дождемся, когда они свой жилищный вопрос решат, чтобы их не смущать.

Про жилищную ситуацию Ершовых я жене уже рассказывал. Еще на стадии, когда готовил статью, так что она была в курсе. Вздохнув, Галия покачала головой.

— Ничего, — сказал я. — Долго они в этой однушке не задержатся. Ты уж мне поверь…

Прикинул еще раз и, вроде бы, все прошло неплохо. Пашка с Родькой модель за вечер собрать, конечно, не успели. Но Родька парень щедрый. Он с собой Пашке её отдал. Это он молодец. Прикинул, что нужно ему будет точно такую же модель купить, чтобы он сам её себе дома собрал. За хорошие поступки надо награждать.