После этих слов Захаров рассказал о моем предложении не только плитку выпускать, но и самим ее укладывать во всех важных местах во избежание кривых рук чужих укладчиков…

Было приятно, что же…

Затем он продолжил:

— Магазины при всех наших предприятиях открыли? Что скажете, Павел Тарасович, как куратор над кураторами?

Тут он снова, естественно, на меня посмотрел.

— Да, Виктор Павлович, но, разумеется, только на тех, где это уместно. — подтвердил я. — К примеру, в таксопарке или на автобазе магазин такой открыть невозможно. Забытыми в такси зонтиками торговать не будешь…

Члены группировки за столом заулыбались.

— Да, конечно, Паша, — подтвердил Захаров, тоже улыбнувшись. — Это я, конечно, прекрасно понимаю. Но главное, что все, кто может открыть, но с этим тянул, открыли магазины, все же, и это радует. Давайте теперь пусть каждый из кураторов выступит и расскажет, как у него идут дела. И про момент, связанный с модернизацией на его предприятиях тоже упомянет. Напоминаю, что всегда каждому готов помочь, с тем, что от меня требуется по модернизации, в особенности если нужно документы быстро по инстанциям протолкнуть, или если есть потребность в зарубежных станках…

Начались выступления. К моей радости, все у нас оказались вполне вменяемыми. Никто не пожелал проверить, что будет, если он решит проигнорировать указания Захарова и не заявить хоть какой-то проект по модернизации. Особенно приятно было осознавать, что именно я первым инициировал это дело. Ну да, пытались тут некоторые этот вопрос игнорировать, когда Меховая фабрика давала нам очень серьезные доходы, а вот теперь уже все видят необходимость этих проектов модернизации для нашей группировки.

Более современное оборудование, новые дефицитные виды продукции, от которых можно что-то отщипнуть, в дело их запустив, очень важны. Как и диверсификация, само собой, когда на нескольких десятках предприятий все новые и новые проекты запускаются. Естественно, что, потеряв одно из них, мы уже такого сильного удара, как с Меховой фабрикой для нас это вышло, не получим.

Только двое из кураторов отказались от импортных станков, сказав, что обойдутся советскими аналогами. Все остальные сообщили Захарову, что будут готовы в определенный срок к нему подойти за помощью по импортным станкам. Кто уже на следующей неделе, а кто попросил еще пару недель, для того чтобы последние моменты по модернизации своих предприятий доработать. И само собой, абсолютно все нуждались в помощи по скоростному проталкиванию бумаг через бюрократический ад…

Большинство модернизационных проектов я сам кураторам помогал разрабатывать. Но появилось несколько, о которых мне кураторы вообще ничего не говорили. Гончарук и Ригалев сюрприз мне устроили…

Но это не тот сюрприз, что может мне понравиться. Может быть, я не так формулирую вопросы, когда общаюсь, и они считают, что должны рассказывать только о различных проблемах и сбоях, с которыми сами не могут справиться? Не понимают, что меня эти проекты по модернизации интересуют не меньше, чем самого Захарова? А то решат производить что-то, что потом будет проблема сбыть, и к чему тогда вообще огород было городить?

Ладно, буду иметь в виду, что с Гончаруком и Ригалевым надо отдельно переговорить и пояснить, что мне нужен весь срез информации по всему новому, что у них на производствах происходит.

Особенно интересно было послушать отчет по мясокомбинату. Все же я помнил, какое впечатление он на меня произвел при личном посещении. Но теперь уже звучало все так, что больше я никаких грызунов, если решу туда заявиться, не увижу. Что же, в принципе меня это только порадовать может, если так оно и есть. А заглянуть, конечно, надо обязательно, только не сейчас, через недельку-полторы, когда визит совсем неожиданным будет…

С отчетами по отдельным кураторам закончили.

— Павел Тарасович, — посмотрел Захаров на меня, — хотели бы вы что-то добавить?

— Да, товарищи, у меня появилось несколько идей о том, какие еще товары мы могли бы в рамках модернизации наших предприятий изготавливать. Причем товары остродефицитные, которые «на ура» продаваться будут.

Первым делом рассказал про ту самую пакистанскую ткань. Честно поведал всю историю, чтобы было более понятно, как я вообще эту информацию получил и почему ей можно доверять.

Слушали меня, чуть ли рты не открывая. В особенности все шокированы были, когда я сказал, какая именно выгода получается от закупки за рубежом и продажи этой ткани в СССР…

Когда дослушали, Захаров первый решил высказаться.

— Паша, вот же интересная история у тебя вышла… Как в кино сходил, тебя слушая. Цыганские артисты, Япония, Пакистан, советские моряки, которые первыми допетрили, как на этом деньги поднять. И в самом деле один к тринадцати выходит? Как там было у классика — «на какое только преступление капитал не пойдет ради трехсот процентов прибыли?». А тут тысяча двести процентов прибыли — и никаких преступлений совершать не надо. Все законно… Поразительно!

— А с чего бы этому артисту мне врать, — развел я руками. — Впрочем, если мы за это дело всерьез возьмемся, то я еще и с другими участниками нашей поездки в Японию, что эту ткань закупали на перепродажу, тоже переговорю.

— Пожалуй, что и затеем, Паша, — сказал Захаров, видимо от потрясения, окончательно начав именовать меня без отчества. Впрочем, звучало это его «Паша» так, что ни о каком неуважении ко мне речь точно не шла. — Это ж в Пакистане надо ткань изготовить, в Японию привезти и на продажу выставить, и с учетом перевозки и всех посредников потом в советском магазине тысячу двести процентов прибыли и получишь. Так и действительно же, если мы на одной из наших фабрик эту ткань будем изготавливать, это же еще больше заработаем… Удвоить, я так понимаю, прибыль можно будет. Это ты Паша, правильно обрисовал…

Такое впечатление складывается, товарищи, что при удачных действиях с нашей стороны дело будет повыгоднее, чем торговать пушными изделиями с Меховой фабрики. Мы так переживали, что этот подработок потеряли, но товарищ Ивлев же нам сейчас еще лучше вариант принес… А я еще, грешным делом, несколько дергался, когда он начал в эти свои зарубежные поездки ездить. Переживал, что кураторы без пригляда и совета остаются. — Захаров сделал паузу и с хитринкой в глазах на меня посмотрел. Потом сказал. — Да если ты, Паша, с такими идеями продуктивными возвращаться будешь, так хоть вообще круглый год путешествуй! Просто на несколько дней в году приезжай в Москву, давай нам хоть одну такую же идею, а деньги я твоей жене сам исправно передавать буду!

Засмеялись все, конечно…

Да, не только Захаров был впечатлен. Не зря он так нервно шутил в адрес моих путешествий. Все между собой с достаточно ошеломленным видом переглядывались. Тысяча двести процентов прибыли даже при японской цене… Две тысячи четыреста, если самим делать.

Конечно, люди были впечатлены. У нас по большинству видов продукции было от пятидесяти до двухсот процентов прибыли, насколько я был в курсе. На утраченной Меховой фабрике до трехсот пятидесяти процентов доходило от себестоимости. А тут, если все даже по японской цене сделать, тысяча двести. Да, действительно, правду Захаров сказал про пушнину. С такой потенциальной выгодой утраченной Меховой фабрики не сравниться. Она сильно отстает. Как там вчера Боянов мне сказал, сравнивая цветное изображение с черно-белым? Как бык овцу кроет? Что же, это выражение в этом случае тоже вполне подходит…

— Ну что, товарищи, — спросил Захаров, видимо, выговорившись и решив перейти к делу, — чья фабрика за этот проект возьмется?

Тут же вверх сразу три руки взметнулось, после чего все засмеялись. Забавно вышло. Ни разу такого еще на моей памяти не было, когда что-то новое предлагалось запустить. Все ныть начинали — сложные согласования, закупка новой техники, стройка, чтобы было куда ее поставить… Никто не хотел связываться. А тут сразу все, у кого есть под началом предприятия, что могут такую продукцию освоить, с места подхватились в неподдельном порыве энтузиазма…