— Допустим, — киваю сдержанно. — Но мой ребенок однозначно будет жить со мной.

— Твой ребенок? — шипит. — Так бери своего Никитку и его мамашу, и играйся с ними в семью сколько влезет! А от нас отстань.

Она так взбешена. Шипит, и извивается вся в моих руках. Будто змея настоящая. Но боги, какая же она красивая. Вся такая взлохмаченная. Лицо раскраснелось от слез и гнева. И я понимаю насколько неуместно, но мне так хочется ее целовать.

Хотя она всем своим видом сигнализирует: «не влезай, убьет».

Держись, мужик. Пусть сначала хоть немного остынет.

— Никита взрослый парень, — отвечаю, а сам глаз от ее губ оторвать не могу, — и не нуждается в папочке. А Миле точно нужен отец.

— Не нужен! — бунтует моя зайка. — Мы прекрасно без тебя справлялись! И дальше справимся.

Мне совсем не нравиться то, что она говорит. И ее упертость дико некомфортна. Такую Олесю я совсем не знаю. Но намереваюсь узнать и найти подход. Но прямо сейчас мне хочется просто закинуть ее на плечо и унести домой. И уже там пытаться договариваться. Однако понимаю, что мой варварский подход разозлит ее еще сильнее.

— Нет. Не справитесь, Лесь, — категорично говорю я поднимая наконец взгляд ей в глаза, и чувствую, что начинаю закипать. — Я все сказал. Либо вы обе едете со мной, либо я забираю свою дочь. Тебе решать, хочешь ты жить с нами или нет, — знаю ведь, что не откажется она от Милы.

Олеся выглядит напуганной. И мне честно стыдно за то, что приходится на нее так грубо давить. Понимаю, что не хорошо поступаю, шантажируя ее ребенком. Но я больше не позволю ей совершать глупости.

Она моя. И дочка моя. И теперь я их больше никогда не отпущу.

— Именно поэтому… — всхлипывает шумно, — поэтому я и не рассказала тебе о ней! Тебе ведь плевать на мое мнение. Есть только твое. А если бы у тебя сейчас была другая женщина, а? — шепчет истерично. — Если бы ты жил с этой своей рыжей шлюхой? Отобрал бы у меня ребенка и воспитывал бы вместе с ней, да?

Смотрю на нее непонимающе.

Вот как она себе меня представляет? Неужели в ее голове я действительно способен на подобное?

— Ты реально считаешь меня таким монстром, Лесь? — хмурюсь.

— А разве не так? — она злится, однако в глазах что-то такое есть, на надежду похожее. Будто она хочет, чтобы я убедил ее, что все не настолько плохо.

— Давай вместе подумаем, — осторожно сжимаю ее плечики своими ладонями, пытаясь унять их дрожь. — Если опустить мое предательство, то я разве хоть раз тебя обидел? Разве я когда-то причинял тебе боль?

— Предательства было достаточно! — шипит мне в лицо, аж на цыпочки приподнимаясь от возмущения. — Я не хочу даже знать на какие еще подлости ты способен.

Черт. Кажется все сложнее, чем я думал.

Я ведь действительно как дурак понадеялся, что если она отдалась мне, то она у меня уже на крючке и дальше главное просто не упустить. Однако кажется все не так просто…

— Лесён, — поглаживаю пальцами ее шейку, пытаясь подобрать нужные слова. — Я не могу описать как сильно сожалею о том, что тогда натворил. О том, что в принципе относился к тебе не достаточно серьезно. Но я докажу. Хочешь ты того или нет — докажу, что я готов измениться ради вас с Милой.

— Мне не нужны твои доказательства! Ты прямо сейчас грозишься у меня ребенка забрать, — вполне резонно негодует она. — Разве этого недостаточно, чтобы сделать выводы?! Так вот если действительно хочешь показать на что готов, то для начала оставь нас в покое.

— Нет, родная. В этом вопросе я не уступлю. Мила едет со мной. Это больше не обсуждается. Так что если хочешь с нами, можешь тоже прихватить свои самые любимые игрушки и выдвигаемся, — смотрю на нее выжидающе.

Она пыхтит от бессильной ярости. Хочет было что-то сказать, но ее прерывает голос Милы:

— Я все! Ой… — малышка глядит на нас строго и как-то изучающе: — А почему ты обнимаешь мою маму?

Наспех стираю слезы, чтобы не напугать дочку. Выпутываюсь из объятий бывшего мужа и натягиваю на лицо не слишком естественную улыбку:

— Вовсе не обнимает, — оправдываюсь я перед Милой и вынуждено вру: — Я просто споткнулась, а Рома меня поймал. Ты взяла все, что хотела? — перевожу тему разговора, чтобы моя проныра не надумала себе чего. Сильно уж она у меня смышленая для своих лет. — Заколки свои любимые взяла? Ободок?

Спрашиваю уже не надеясь быстро отвязаться от Ромы.

Придется ехать с ним. Но может он поиграется в семью и остынет от нас?

Мне представляется, что примерно так и вышло с его рыжей любовью и Ником.

Наигрался. Надоели.

Значит мне просто нужно постараться как можно быстрее ему надоесть. Так и сделаем.

Милаша демонстрирует мне содержимое своей сумки-шоппера, без которого она из дома не выходит, деловая колбаса. И ответственно перечисляет все, что нагребла:

— Раскраску и фломастеры взяла. Пижаму мою любимую. Бегемота. И кукол. Ой, — поднимает на меня глазки. — Только дом их мне же не влезет в сумку. А как же они без дома будут?

— Не волнуйся, солнышко, — Рома опускается на корточки перед нашей дочкой. — Я все куплю. И твоим куклам, и тебе. Все, что попросишь.

Мила глазами хлопает, переводя взгляд с Ромы на меня и обратно:

— За чьи деньги? — огорошивает она его вопросом.

Мила как всегда в своем репертуаре. Но Рома явно удивлен ее деловым подходом:

— За свои, — усмехается.

— Почему? — не отстает любознательная малышка.

— Потому что хочу, чтобы у тебя было все, что пожелаешь, — ласково говорит он.

У меня сердце заходится от совсем непривычного тембра его обычно грубого голоса.

Но вот Милашу так просто не проймешь:

— Бабуля говорит, что бесплатный сыр только в мышеловке бывает, — деловито фыркает моя умница.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не прыснуть от смеха:

— Все правильно, дочь, — забираю из ее рук сумку набитую битком и едва не превосходящую по весу саму Милу. — Конечно все не так просто. Мы ведь работать теперь будем у Ромы и это он тебе зарплату игрушками выплачивать будет. Так что хорошенько стряси с него. Договорились?

Доча кивает ответственно.

Ну, а что?

Раз уж он все равно узнал, о ней, так пусть Мила тогда получит с этого гада максимум выгоды. Признаться я ведь из-за этого очень переживала. Что не могу дать ей того, что может отец. А я так эгоистично лишила ее его покровительства, спрятав ее…

Так что пусть и на долю, но я все же рада, что Рома раскрыл мою тайну. Будто гора с плеч.

Да, мне страшно, покуда я не знаю к чему это теперь приведет. Но в конце концов моя малышка и правда имеет право на папу.

Только я пока не представляю, как огорошить ребенка столь сумасшедшей новостью. И даже немного признательна Роме, что он не стал сразу вываливать на Милу правду о том, что он ее отец.

Пусть хоть сначала привыкнет к нему. Тогда и попробую слова подобрать, чтобы признаться.

— Ну что, пойдем работать за игрушки? — усмехается Рома, с обожанием изучая нашу деловую малышку и снова тянет к ней свою огромную ладонь.

Боже.

Я даже дышать перестаю от этой картины.

Мой грозный непоколебимый муж выглядит таким уязвимым рядом с нашей крошкой. Будто наконец нашлась сила способная сокрушить этого мерзавца.

Так ему и надо!

Ликую, да. Даже злорадствую немножко.

Но на глаза слезы умиления наворачиваются, когда я наблюдаю, как моя малышка бойко вкладывает свою пухлую ладошку в его огромную ручищу.

— Ну пойдем, — говорит она.

Рома не выдерживает явно: подхватывает ее на руки и коротко чмокает в макушку. Берет чемодан подготовленный мамой и выходит в подъезд.

Следую за ним по пятам, боясь отстать. Вдруг еще удумает свою угрозу в исполнение привести и забрать у меня Милу. Да я убью его скорее, но ребенка своего не отдам.

Дверь даже не удосуживаюсь закрыть. Знаю, что мама от соседки точно в глазок блюдит за нами. Эта сплетница и в форточку полезет, лишь бы свежих новостей поскорее раздобыть.