— На сегодня да, — хриплю я. — Но кажется мне одного «сегодня» будет очень мало.

Она так соблазнительно улыбается. Будто ей нравится то, что я говорю. Будто она вовсе не против остаться со мной. Будто это не из-за того, что ее опоили. А просто, потому что она тоже хочет.

Будто сон.

— Лесён, — шепчу я в ее ротик.

— М? — потирается губками о мои.

— Поцелуй меня, умоляю.

Хочу, чтобы она сама это сделала. Хочу обмануться, будто она тоже этого хочет.

Она нежно чмокает меня. Вздыхает так тяжело, будто не собирается продолжать. Но затем вдруг размыкает свои сладкие губки и ловит зубами мою нижнюю губу.

— Мхфм, — выдыхаю стон, жадно отвечаю на ее дерзкое прикосновение. Нетерпеливо проникаю языком в ее рот. И вжимаю ее хрупкую фигурку теснее в свое изголодавшееся по ней тело.

Она отвечает мне. Охуеть просто.

Зарывается тонкими пальчиками в мои волосы на затылке, и покачивается на моем члене, доводя нас обоих до исступления прямо через одежду.

Охуеть.

Я за всю жизнь ни разу петтингом не занимался. Подобная хуйня же не для взрослых мужиков. А в итоге взрослый мужик готов кончить от этих невинных игр. Да не просто кончить. Это грозит стать лучшим сексом в моей жизни.

— Девочка моя, — покрываю влажными поцелуями ее шею, — Олесенька. Я пиздец как соскучился, родная моя.

Слегка оттягиваю лиф ее купальника и ловлю губами напряженную бусину соска и жадно посасываю.

Олеся стонет.

Я понимаю, что все, чего я сейчас хочу, это войти в ее мягкое податливое нутро и сделать нам обоим очень хорошо.

Но какая-то раздражающе-трезвая мысль вынуждает изо всех сил держать себя в руках. Она не простит мне, если я воспользуюсь ее состоянием. Не простит это еще мягко сказано, зная Олесю.

И вроде казалось бы, подумаешь бывшая жена обидится, что трахнул. Сама ведь виновата, что эту дрянь выпила, я не вливал.

Однако…

Есть ощущение, что я не просто хочу ее взять разок, как было с Викой и многими другими женщинами.

Нееет.

Олесю я хочу не трахнуть, а трахать.

Каждый день. Несколько раз в день. Продолжительное время. А не «раз».

И если не удержусь и обижу ее сейчас, то доступ к ее телу мне будет заказан как только она придет в себя.

А я не готов снова от нее отказаться «для ее же блага». Одного раза моих благих намерений было вполне достаточно…

Машина въезжает во двор некогда нашего общего с Олесей дома. Нынче же тут располагается моя холостяцкая берлога.

Свет подземного гаража слегка отрезвляет меня, помогая прийти в себя.

— Пойдем домой, маленькая моя, — коротко целую Олесю в губки и подхватываю ее на руки.

Она мурлычет что-то нечленораздельное в ответ. Будто поет. Обнимает меня за шею, утыкаясь носиком в мою щетину. Вся такая довольная и очень подвижная.

Я из-за этого ни на секунду расслабиться не могу. Брюки до боли обтягивают член.

Витя наконец-то открывает заднюю дверь машины, освобождая меня из тесного постранства в котором просто нереально защититься от этой опоенной фурии.

Бля… Как бы я был счастлив, будь она сейчас в себе. Если бы я мог быть уверенным, что она действительно меня хочет. Иначе ж она меня потом загрызет, попробуй я сейчас ей поддаться.

Вхожу в дом и не задумываясь иду в свою спальню. Моя жена должна спать в моей кровати, тут и думать особо не о чем.

Моя жена.

Бывшая, блядь.

Но за все эти годы я так и не привык к статусу «бывшие». В моей голове она всегда моя. Только моя. Маленькая женщина, которая и без штампа в паспорте всегда будет принадлежать мне.

Я отпустил ее тогда, только потому что боялся сделать еще больнее, чем уже сделал. Куда уж было больше? Измена, сын от другой женщины, я еще и наговорил ей тогда… пиздец просто. Что-то про любовь и любовницу. Мол жена нужна только чтобы детей рожать и дома мужа ждать.

Жалею ли я о том, что тогда случилось?

Нет.

Я вообше мало о чем в жизни жалею. Нам нужно было пройти через это. Иначе она бы не узнала какой я мудак и продолжала бы меня боготворить, истязая мою совесть. А я бы не узнал какая она…

Опускаю Олесю на свою кровать, в которой еще сегодня утром не хотел просыпаться. Теперь же боюсь слишком быстро уснуть, а потом обнаружить, что она мне просто приснилась и я уже брежу ей.

Леся скользит пальчиками по моему лицу, будто изучает меня заново.

— Ты почти не изменился, Ром, — пьяненько выдает она. — Вот смотрю на тебя: как был гадом, так и остался.

— Ты тоже не изменилась, — усмехаюсь в ответ. — Только еще красивее стала. И с характером такая, — подхватываю ее ладонь и целую пальчики. — Мне нравится.

— А мне нет! — дует она губы. — Я так устала постоянно от этого «характера». Устала вечно за что-то бороться, куда-то пробиваться. Так хочется иногда чтобы кто-нибудь по головке погладил и сказал, какая я умница. Что у меня отлично получается…

Не дожидаясь пока она закончит осторожно зарываюсь в ее волосы пятерней:

— Ты умница, Лесен, — тихо говорю я, наслаждаясь тем, как она млеет в моих руках. — Я тобой охуеть как горжусь. Слышал, ты дело свое открыла на деньги с развода. И знаю, что у тебя все отлично получается.

Знаю на сто процентов, потому что у меня есть так называемый шпион — теща. Как-то раз она позвонила мне и сказала, что у Олеси проблемы с бизнесом. Я помог, но взамен велел докладывать мне каждый раз, когда Олесе нужна какая-то помощь.

Меня радовало, что я мог хоть как-то загладить свою вину перед ней, не приближаясь, чтобы снова не портить ей жизнь.

Олеся улыбается. Прикрывает глаза, и я вижу как на ресницы выступают слезы:

— Я хотела, чтобы ты знал, — обиженно выдает. — Хотела, чтобы ты видел, что я и без тебя отлично справляюсь. Чтобы локти кусал, мерзавец.

— Мерзавец, — соглашаюсь я. — И еще как кусаю, малыш. Каждую ночь в этой кровати о тебе думаю.

Открывает глаза:

— Врешь? — щурится с сомнением.

— Клянусь, — мой взгляд прилипает к ее губам. — Я каждую ночь дрочу на этом самом месте, думая о тебе.

— Зачем?

— Потому что хочу, — оцениваю ее реакцию. — Тебя.

— И чего именно ты от меня хочешь? — будто дразнит она.

— Целовать тебя хочу, — мой голос к хуям хрипнет, когда я наблюдаю, как моя скромная Олесенька стискивает бедра, едва заметно прогибаясь в спине.

Она всегда так делает, когда возбуждена.

Чую, зря я снова вышел на эту дорожку. Не уверен, что смогу и дальше противостоять ее соблазнительности.

— Всю хочу целовать, — продолжаю я и снова целую ее пальчики, сжимая ее крохотную ручку в своей огромной ладони.

— Тогда чего ты ждешь? — наивно-пьяно хлопает она своими потрясающими ресничками. — Целуй.

Знаю, что в ней говорит пойло, которое она имела неосторожность выпить в том клубе. Знаю, что не должен сейчас вестись. Но у меня буквально яйца болят пока я спорю с самим собой и пытаюсь устоять перед своей слабостью, как диабетик перед сладким. Понимаю: сожру — пиздец мне.

— Олеська, — целую ее ладонь, затягиваюсь кайфовым запахом, прокладываю дорожку из поцелуев по тонкому запястью. — Ты же щас с огнем играешь, девочка моя. Сама понимаешь, что будет утром?

— Рассвет! — она смеется.

Блядь, какой кайф.

Мелькает шальная мысль приказать Витьку разузнать поподробней, что там за пойло было. Однако рациональный гад тут же вылезает в сознании: я не стану травить ее какой-то возбуждающей химозой, просто чтобы рядом держать.

Я же вроде не маньяк. Пока что. По крайней мере вроде не был до сегодняшнего дня. Так что придется какими-то куда более гуманными путями заполучать себе бывшую.

Бывшая. Как же бесит это слово.

Для начала нужно не подорвать ее доверие еще сильнее, чем уже и так натворил.

Хотя… куда уж сильнее, с одной стороны. Но мне достаточно уже и того, что она ненавидит меня настолько сильно, чтобы сбегать от меня через весь город и прятаться в бдсм-клубе. Сейчас для меня вдруг стало жизненно необходимым не усугубить ситуацию. Хоть я и понимаю, что для этого мне придется еще больше дрочить. Но что поделать? Маленький проигрыш для большой победы.