А меня это еще сильнее из себя выводит. Да что о себе возомнил этот говнюк?! Как смеет говорить о верности после всего?

— Ты ведь тоже, — пожимаю я плечами. — У меня за спиной. Кто сказал, что мне нельзя?

— Нельзя! — орет мне в лицо. — Я сказал!

Он вдруг разворачивает меня к себе спиной и принимается задирать на мне Светкино платье:

— Зря только церемонился с тобой так долго! — он пытается снять с меня трусы, но я отбиваюсь как могу. — Мать права, ты обычная шлюха!

— Не смей! Отпусти, сволочь! — я царапаюсь и кусаюсь, но похоже он настолько пьян, что попросту не чувствует моего сопротивления. — Помогите!

Однако музыка с улицы гремит так сильно, что я понимаю — надеяться я как обычно могу только на саму себя.

Он разрывает на мне верх платья и грубо сжимает мою грудь своими лапами. Слышу, как трещат по швам плавки, которые он же мне и подарил.

— Клянусь, я убью тебя, если ты посмеешь меня тронуть! — рычу я сквозь слезы, отчаянно пытаясь вырваться.

— Сначала я научу тебя вежливости, сука, — он больно шлепает меня ладонью по лобку. — А еще сосать. Блядь, как я давно хотел заткнуть твой дерзкий рот!

— Только посмей, сукин сын, — дрожу в ужасе. — Ты себе представить не можешь, кто потом твой поганый рот заткнет!

Он ведь спасет меня? Мне страшно до ужаса. Раньте всегда, когда мне было страшно или больно он оказывался рядом.

А потом подвел, сам причинив боль…

На что я надеюсь, идиотка? Что Рома пойдет против собственного сына из-за меня? Чушь!

Только я сама могу о себе позаботиться! Только я.

Бью гада пяткой под колено. Он взвывает и на секунду ослабляет хватку.

Бегу к двери, но не успеваю даже ручки коснуться, он буквально сбивает меня с ног, переворачивает на спину и садится верхом мне прямо на грудь, не позволяя даже вздохнуть нормально.

— Значит хочешь начать с минета? Так и сделаем! — он принимается вынимать из плавок свой член, а у меня к горлу подкатывает тошнота.

Нет, пожалуйста!

Я лучше умру, чем позволю ему вставить мне в рот его грязный член после шлюхи-Светки!

— Помогите!!!

Заканчиваю затянувшийся разговор с Витей. У него оказалось слишком много уточняющих вопросов. Утомил он меня.

Ложусь на кровать, решая, как бы мне поскорее выпроводить Олесю с виллы. Ей здесь находиться небезопасно и меня дико бесит, что мой сын называет ее своей невестой.

Она моя. Навсегда.

Даже если я не могу вернуть ее, она все равно продолжит быть моей до конца моих дней. Как жена какого-нибудь фараона. Похуй. Я и на том свете буду считать ее своей.

Я может и на Вике не женился только из-за этого. У меня уже есть жена. Зачем мне еще одна?

Это любовниц может быть много. А жена единственная на всю жизнь.

А еще раньше я думал, что любовь тоже одна на всю жизнь. Но теперь у меня к Вике исключительно дружеские чувства, оставшиеся из нашей молодости и благодарность за сына. Но ни капли любви. Может это и не любовь была вовсе?

А что тогда такое любовь?

Лесёна говорила раньше, что любит меня. Каждый день мне это твердила. Я неизменно отвечал: «и я». Вообще не ценил эти ее слова. Это было как что-то само собой разумеющееся. А теперь я готов душу продать, лишь бы она еще разок повторила это. Искренне.

У меня встает, когда я вспоминаю как она горячо шептала мне в озере, как сильно любит меня. А я тогда пьяный дурак просто захотел потрахаться. С женой. Внезапно.

Я видел, что сегодня она тоже об этом вспомнила. Так покраснела красиво. Если бы не посторонние глаза, я бы сегодня в бассейне с удовольствием повторил. Уверен получилось бы еще жарче, чем тогда на озере. Она блядь как назло созрела, расцвела, такой горячей стала, что я даже при всех «но» не могу себя рядом с ней контролировать.

Выросла, моя милая.

Потираю член через тонкую ткань брюк, осознавая, что вообще не о том думаю. Мне бы ее выпроводить, а не думать как завладеть.

Может просто закинуть на плечо и унести с виллы. Засунуть в такси и домой отправить.

Можно даже к себе.

И там трахать ее, пока не остынет моя злючка.

Бля, мужик, соберись! Серьезное дело, между прочим.

Ей может реальная опасность угрожать. И я сам ее в эту опасную ситуацию загнал. Да, нехотя. Но я де в принципе совсем не этого хотел.

Теперь придется расхлебывать. А уже потом, если повезет, может и трахну ее разок. В награду за свои старания.

Надо только придумать, как увезти ее отсюда?

Объективно, если просто затолкать в такси, то это будто слегка подозрительно будет выглядеть с моей стороны. А подозрений я как раз хочу избежать.

Надо сейчас все выяснять тихо, чтобы они в свою очередь тоже не начали действовать. Хотя судя по ощущениям и услышанному мной разговору, они уже вполне начали.

А я, блядь, только лежу и мечтаю как бы трахнуть бывшую жену.

Ладно!

Поднимаюсь с кровати.

Начну с того, что найду Олесю и еще раз с ней поговорю. Если стычка с Викой ее достаточно зацепила, то может она вполне и сама согласится уехать.

Но не успеваю дойти до двери, когда меня одергивает звонок телефона.

Смотрю на свой, зажатый в ладони. Черный экран.

Не понял?

Озираюсь по сторонам. Иду на звук.

С другой стороны кровати мобильный на зарядке стоит.

«Мама» — светится на экране. Видимо я пропустил мобильник, когда собирал Олесины вещи.

Выходит теща?

Смотрю на время на своем мобильном. Поздновато для праздных звонков. Может случилось чего?

Не долго думая беру трубку:

— Алло? — говорю.

В ответ только всхлипы какие-то.

— Вера Сергеевна, у вас что-то случилось? — требую я, начиная волноваться.

— Дядь, — слышу детский заплаканный голосок в трубке и от удивления аж приосаниваюсь, — а ты кто?

Секунда замешательства. В голову лезут всякие разные мысли. И большинство из них меня дико выбивают из колеи и злят.

А еще почему-то голова кружится:

— А ты? — выдавливаю я сквозь ком в горле.

— Я Милаша, — хнычет в трубку лялька. — И я не могу заснуть.

— Что мне сделать, чтобы помочь тебе, малыш? — выдыхаю утопая в ощущениях, которые я еще даже диагностировать не могу.

— Колыбельную споешь? — спрашивает она наивно, разговаривая с совершенно незнакомым человеком.

Я опускаюсь рядом с кроватью на корточки, потому что пол из-под ног уползать начинает. Тру переносицу пальцами, пытаясь прийти в себя:

— Спою, солнышко, — отвечаю ласково. — Ты только скажи, пожалуйста, а как твою маму зовут, м?

Малышка не успевает ответить, потому что я слышу ворчание своей тещи на том конце провода.

— Алло, Лесь, ну что ты будешь делать с этой хулиганкой, опять не спит же!

— Вера Сергеевна, — хриплю я в трубку, — эта девочка…

— Ой, Ромик? — охает она испуганно. — Ты что ли?! А откуда у тебя телефон Олеськи? С ней что-то случилось?!

— С Лесей все в порядке, — прочищаю горло. — Но этот ребенок… она…

— А, не обращай внимание! — будто отмахивается от меня. — Это дочка соседки. Та на смену уходит в ночь и оставить не с кем. Вот мы ее к себе и берем. А она без матери не засыпает совсем, и звонит всему списку моих контактов, пока я задремлю. Рада была тебя слышать, сынок. Ты это, Олесе передай, пусть она перезвонит мне, как сможет, — и бросает трубку, не позволив мне и слова вставить.

Вроде звучит все довольно правдоподобно. Но почему я до сих пор вздохнуть не могу?

Поднимаюсь на ноги и уверенно иду искать Лесю. Хочу услышать ее версию, что за девочка звонит ей среди ночи.

Выхожу из своей спальни и первым делом иду к той комнате, в которую сам переселил Олесю.

— О, Ром, я тебя как раз искала! — окликает меня Вика с лестницы.

— Не сейчас, — отрезаю я. — Позже поговорим.

— Нет, подожди! — настаивает она и судя по цокоту ее каблуков догоняет меня. — Ром, ну пожалуйста!