— Пиздец. Ты совсем дура, Леся! — встряхиваю ее. — На таких вечеринках в коктейли подмешивают возбудители, чтобы побыстрее раскрепостить гостей.

— Вовсе не дура, — обиженно дует губки. — Откуда я могла знать? Это у тебя вон опыт полезный во всех сексуальных сферах имеется. А я вообще-то приличная женщина! — с этими словами «приличная женщина» продолжает сводящие меня с ума покачивания своими бедрами, вроде танцует.

А у меня крышу рвет. Пиздец.

Мне требуются все мои физические и психологические силы, чтобы противостоять ей.

Сильно нехотя вытаскиваю руку из ее плавок.

Это так странно. Когда я хочу. И она вроде не против. Но я вынужден держать себя в руках. А это оказывается еще сложнее, чем когда хочу только я один.

Разворачиваю Лесю к себе лицом, и, закинув ее на плечо иду к выходу из клуба.

Поймать ее я вроде поймал.

Но вот как теперь не сорваться?

Выхожу из клуба с женой на плече. У входа меня уже встречает Витя с моими ребятами из службы безопасности. И менты тут же трутся. Видимо из-за этого у здания больше ни души. Видать порнушники эти решили, что по их души сбор. А нет. Пацанва собралась на раздачу пиздюлей.

— Обосрались все, — констатирую я. — Толпа здоровых мужиков не смогла девочку бестолковую поймать. Пиздец.

— Она сказала, что ее тошнит, — оправдывается патрульный. — Вот мы и остановились, чтобы она в кустики сходила.

— Сходила, блять, — рявкаю я, осторожно снимая со своего плеча удивительно притихшую Олесеньку. — Надо было с ней в кустики пиздовать, — продолжаю отчитывать ментов, оценивая блаженную улыбку на губах своей бывшей жены. — А теперь — вот! Ее какой-то местной хуйней в этом притоне напоили, что она сама на себя не похожа.

— С притоном разберемся! — вытягиваются по струнке менты.

— Да забейте, — отмахиваюсь я. — Не обламывай людям кайф. Пусть развлекаются. Речь же не о том.

Я вглядываюсь в ее расслабленное личико:

— Лесен, ты как, зайка? — осторожно поглаживаю ее щеку ладонью. Касаюсь губами лба, чтобы оценить нет ли температуры и просто потому что удержаться не могу. — Сейчас не тошнит? Голова кружится?

— Рооомчик, — она так нежно мое имя тянет. Касается пальчиками моей бороды. — Мне щас очень хорошо.

Она очерчивает острым ноготком линию моих губ. Щекотно. Хочу поймать ее пальчик зубами. Но эти долбоебы выстроились в ряд, и пялятся.

— Ну и хули вылупились? — рявкаю на них. — Не видите, моей жене теперь из-за вас плохо. Расходимся.

Леся утыкается носиком в мою бороду, целует шею. Тонкие пальчики зарываются в мои волосы на затылке.

Ебать. Как я оказывается скучал по этим ее ласковым действиям. Она сейчас прямо такая же послушная и мягкая, как та Олеся, которую я запомнил.

— Куда вас отвезти, Роман Евгенич? Обратно на виллу? Или может в больницу надо? — отвлекает меня Витя от созерцания прекрасного. — Что скажете?

— Скажу отвези нас с женой домой, — тихо приказываю я, не в силах отказать себе в удовольствии побыть с ней еще немного. — Ей просто нужно поспать.

Непременно в моей кровати, конечно же. Под моим пристальным контролем.

Понимаю, что это может плохо закончится. Леся не простит мне, если я посмею воспользоваться ею, пока она в таком состоянии. И мне стоит колоссальных усилий, чтобы держать себя в руках рядом с ней. Но ничего с собой поделать не могу. Хочу всего на один вечер снова почувствовать себя ее мужем.

Сажусь на заднее сиденье пригнанного Витей внедорожника, прижимая к себе Олесю. Признаться надеюсь, что она просто сейчас уснет, пока мы будем ехать, и облегчит мою участь, которую я сам же себе и выбрал. Но очевидно моя маленькая жена не собирается проявить ко мне милосердия.

Чувствую, как ее губы прижимаются к моей шее. А затем она приоткрывает рот и слегка прикусывает мою кожу.

— Ох, бля, — выдыхаю, стискивая грубыми ладонями ее почти обнаженные бедра. — Лесь, давай сначала поговорим, котенок? — пытаюсь уберечь нас обоих от реакций моего тела.

Но она полностью игнорит мои добрые намерения. И продолжает покусывать мою шею острыми зубками.

Осторожно отстраняю ее от себя.

Выглядит хмельной и будто очень счастливой.

— Олесенька, девочка моя, ты хоть осознаешь, что тебя опоили?

— Пфф, плевать, — отмахивается. — Я так соскучилась, Ром.

Как тут устоять?

Она как кошка, клянусь. Вся извивается в моих объятиях, усаживаясь поудобней. Вся такая грациозная лань. В итоге попросту седлает меня верхом, прижимая своей задницей мой уставший стоять из-за нее член. И едва заметно бедрами покачивает, будто назло дразнит меня.

— Ты ведь пожалеешь об этом завтра, — хриплю я, очерчивая пальцем линию ее разодранного платья. — А я крайним буду.

— Это ведь будет завтра, — пожимает она плечами.

— И правда, — зачарованно наблюдаю за ее плавными движениями, она словно слегка пританцовывает на мне.

Если добавить к тому что ее опоили еще и то, что у нее очевидно очень давно не было секса, то подозреваю кончить она может просто продолжая потираться киской о мой член даже через одежду.

А меня распирает от желания увидеть, как моя девочка кончает. Яйца ноют от одной мысли о ее оргазме. Хочу, чтобы ей было хорошо со мной. Очень хорошо. Так, как никогда раньше. Я столько всего с ней попробовать хочу теперь…

— Осторожней, малыш, — предостерегаю ее. — Я сейчас чувствую себя так, будто меня тоже какой-то дрянью опоили, — говорю вроде тихо.

Леся не отвечает.

Зато Витя внезапно подает голос:

— Так это, — влезает смертник, — я могу попробовать достать вам типа антидот от этой херни, что в подобных клубах наливают. Хотите?

— Я хочу, чтобы ты заткнулся и поднял перегородку, — угрожающе рокочу в ответ, — чтобы я тебя больше не видел пока сам не вызову.

— Какой строгий папочка, — пьяненько дразнит меня Леся за то, что я отчитал Витька. — Прям злой и страшный серый волк.

Она смеется. И я вроде понимаю, что это не очень-то натуральный смех. Но блядь, какой кайф видеть ее наконец рядом вот такую расслабленную.

Ловлю себя на мысли, что хочу чтобы это продолжалось как можно дольше. Хочу и завтра ее такой видеть, когда она от этой дряни отоспится. И послезавтра. И каждый день…

— С тобой я буду кем захочешь, котенок, — хриплю ей в губы. — Если позволишь тебя съесть.

Сгребаю ее в охапку, обхватывая ладонями ее задницу и с силой прижимаю к своим бедрам, напоминая тем самым, что она вообще-то собиралась кончить, потираясь о мой член.

Или я так хотел. Не важно.

Просто хочу, чтобы она продолжала.

Всегда.

Олеся снова принимается танцевать на мне. А я насмотреться на нее не могу. Охренеть какая она красивая. Эти ее темные волосы выбившиеся из растрепанного хвоста. Пьяный прищур зеленых глаз. В машине достаточно темно, чтобы я не мог разглядеть их цвет. Но я ведь знаю эти шикарные глаза до мельчайшей крапинки.

Как мне нравился детский восторг в этих потрясающих глазах, каждый раз когда я возвращался домой. Улыбка на ее пухлых губах. А еще смущение, когда я делал ей вроде бы примитивные комплименты, хотя она явно стоила намного большего, чем дежурное «отлично выглядишь».

Как же я оказывается соскучился. По ее глазам, которые больше не смотрят на меня с тем теплом, что и раньше. Однако я сейчас готов вынести даже ее ненависть, лишь бы она продолжала смотреть на меня еще немного.

Зарываюсь в ее шелковистые волосы, бережно массируя пальцами ее затылок:

— Ты хоть представляешь насколько красивая? — шепчу в ее рот.

— Насколько? — она облизывает свои губки, как бы невзначай касаясь кончиком языка моих.

— Настолько, что у меня крышу от тебя рвет, — тяжело дышу, жадно вдыхая ее дыхание. — Я будто пьяный. И пытаюсь придумать причины, чтобы больше тебя не отпускать.

— И как? — играется она. — Придумал?