— Ну это… мой, — все еще мнется в проходе Никита. — В честь днюхи же подарок. Пацаны сказали, что видели, как во двор на эвакуаторе бэху охуенную завозили. Но я проснулся и ничего не было.

Ах он об этом. А я уже и забыл.

— Забудь, — отмахиваюсь.

— Почему? — в наглую спрашивает зажравшийся приемничек. Кажись избаловал я его.

— Потому что твой подарок уходит в пользу компенсации за попытку изнасилования, сынок, — отрезаю категорично. — Но на будущее запомни, такие мерзости никакими подарками не замять. Уж тем более дешевкой вроде телефона. Так что настоятельно тебе рекомендую больше не пытаться повторять подобной низости.

— Но это же мой подарок! — кажись взбесился не на шутку. Уже даже не пытается играть роль хорошего мальчика.

Вот и хорошо. И мне полезно увидеть его настоящего. И ему уроком ценным будет.

— Поверь, это малая плата за то, что ты вчера выкинул, — отлепляюсь от бара. — Скажи спасибо, что выжил. Если узнаю, что ты еще раз меня так опозорить собрался — откажусь от тебя. На этом все!

Некогда больше с ним возиться. Надо с женой разобраться. И дочерью.

Обиженно бухтя что-то в свое оправдание Ник наконец сваливает из моего дома, а я нетерпеливо взбегаю по лестнице и врываюсь в свою спальню.

Щас ты у меня получишь… Ох, получишь, дурочка моя…

В комнате никого.

Вхожу в гардероб, будучи уверенным, что она конечно же нарушила мой наказ и пошла одеваться. Но так и замираю в дверях своей сокровищницы…

Ее нет. Сбежала.

И мне опять остался от нее один лишь запах.

Но в этот раз я точно не планирую довольствоваться только им.

— Спасибо, что вызвала такси без лишних вопросов, мам, — голос дрожит, сама не верю, что смогла сбежать.

Очевидно этот гад ожидал, что я и правда буду послушной овцой ждать его в спаленке, раз даже не запретил охране меня выпускать.

Решил, раз трахнул меня, то я теперь вся ему принадлежу?

Ага, щас.

Однако стоит подумать о том, что этот мерзавец творил со мной на полу в гардеробе, меня в жар бросает. Мозги будто в какую-то кашу сварились. Не могу понять, как мне теперь жить дальше.

Зачем отдалась? И как посмела еще и удовольствие получить от этого гада?

Хорошо хоть одно я знала точно: надо бежать подальше. А потом уже ругать себя.

И едва Рома вышел из комнаты, как я схватила первые попавшиеся шмотки из гардероба и покралась к выходу.

Слышала их с Никитой голоса из кухни. Пусть разобрать ничего не смогла, но была очень рада, что они так увлечены беседой, что я незаметно выскочила из дома и буквально бегом пустилась к воротам.

— Не за что, милая моя, — строго отвечает мама и я понимаю, что она обошлась без лишних вопросов, только потому, что теперь меня ждет не меньше, чем тотальный допрос. — Я жду объяснений, какого черта происходит? — подтверждает она мои догадки. — Почему среди ночи на твой телефон отвечает Рома, а теперь ты отвечаешь с его? Это что еще за рокировка?

Вот я влипла! Еще теперь маме что-то выдумывать придется.

Конечно мне пришлось прихватить телефон Ромы, и благо мама сама решила ему снова перезванивать, видимо так и не дозвонившись мне. Иначе бы я могла остаться без такси, ведь пароля от его телефона не знаю.

— Мам, я приеду и все расскажу, ладно? — устало тру лоб.

— Нет, не ладно! — отрезает упертая женщина. — Я ведь и такси тебе заказывала на ваш старый адрес. Думаешь я бы не признала его?! Отвечай, что там делала? Мне запретила с их семьей связь поддерживать, а сама…

— И разве ты послушалась, мам?! — взрываюсь наконец я. — Рома рассказал мне, что ты оказывается сдавала ему меня все эти годы! Как не стыдно?! Ты ведь моя мать! Хорошо хоть ума хватило внучку не заложить!

— Да ничего я не сдавала, дуреха, — чую, что она уже готова вывернуть все так, что еще и я виноватой останусь. — Я же о тебе заботилась!

Вот-вот. Началось.

— Шпионить за собственной дочерью для бывшего мужа это по-твоему забота?! — цежу зло, не собираясь сдаваться этой диктаторше на сей раз.

— Ой, глупая девчонка. Да ты ж сама не понимаешь, о чем говоришь, — всегда поражала эта ее манера вздыхать с некой укоризной. — Помнишь к тебе какие-то рекетиры пристали, мол дань плати — крыша будет. Ты что же думаешь, они просто по доброте душевной от тебя отстали? Али за красивые глаза?

Мне хватает секунды, чтобы вспомнить, этих наглых амбалов. Я тогда совсем сон из-за них потеряла. Думала хана моему скромному бизнесу, который я с таким трудом самостоятельно поднимала.

Мама продолжает:

— Да если бы я Рому о помощи не попросила, так не известно в каком пруду тебя дуру упертую потом бы случайно обнаружили, — шокирует меня мама своим откровением. — Ты хоть понимаешь, что это были за люди? Бандиты! Убийцы! — сокрушается так, что мне даже страшно становится. — А когда на нашу контору хотели воровство повесить? Ты же сама говорила, что если не выкрутимся, то репутации конец и тебя посадить могли…

Неужели это все он?..

Слушаю ее в полнейшем шоке. А она все продолжает насыпать удивительных открытий. Я ведь и правда считала, что это я просто везучая такая, поэтому все беды сами собой рассасываются. А оказывается меня без моего ведома сам дьявол охранял?

Черт бы его побрал!

Всхлипываю:

— Могла бы хотя бы мне сказать, — цежу, злясь сейчас больше всего на саму себя.

— А зачем? Чтобы ты опять ерепенилась? Я ж тебя лучше других знаю, ты бы собственное дело загубила, но не позволила бы ему помочь. Гордячка бестолковая!

— В том и дело, что знаешь, — сухо отвечаю я. — И знаешь, что не позволила бы, но пошла против меня. А я теперь себя последней идиоткой чувствую.

— Хоть последней, хоть первой, моя хорошая. Без разницы, кем ты себя чувствуешь, зато твоей семье есть что есть. А если бы ты не сглупила и не сбежала от любящего мужа, то вообще бы сейчас как сыр в масле каталась, — добивает меня мама.

— Не хочу я как сыр! — взрываюсь снова. — Тоже мне любящий! Блядун конченный! Который меня и за человека-то не считал. Навязанная жена! Инкубатор, чтобы наследников ему клепать! А сам…! Другую любит, мерзавец… — вою от обиды и боли.

Я-то дура его одного всю жизнь любила. И до сих пор…

— Ой, Леська, — опять вздыхает мама с укоризной. — Какая ж ты глупая, девочка моя. Да если бы он другую любил, разве ему было бы дело до твоих проблем, дочь? Неужели правда не понимаешь, бестолочь?

— Не понимаю, мам, — всхлипываю шумно. — С любимыми так не поступают.

— Я думаю, что он тогда запутался просто, — как всегда оправдывает моего бывшего мужа мама. Она ведь всегда на его стороне была. — Представь жил себе холостяк, один как перст, мог себе позволить, все что пожелает. А тут ему мать невесту подкинула. Разве ж это повод от жизни привычной отказываться?

— А разве нет?! — злюсь я.

— Ну это нам, бабам, очевидно, дочь. А мужики вообще в этом плане неповоротливые, — убеждает она меня, не знаю зачем. — Им чтобы понять что-то нужно чтобы хорошенько обухом по голове прилетело. Вот Ромчику нашему и прилетело. Только в итоге, когда он разобрался что такое семейная жизнь, и что жена ему оказывается не чужой человек, так уже и поздно было. Вот он и наблюдал за тобой издалека.

— Хватит, — торможу ее.

Потому что сердце предательски екает от ее слов. Разобрался он. Конечно. Да ему просто весело с бывшей поиграть. Фетиш у него такой, видать. Спать с бывшими. Так вот получил, что хотел и к черту пусть идет.

Меня распирает обида. Стыд, за то, что сдалась ему. А тут еще и мама со своими речами. Мое глупое сердце ведь любому вранью готово поверить, лишь бы больше так больно не было от одиночества. Без него…

Не могу.

Как он мог? Я ведь так любила...

— Не говори мне больше о нем ничего, — всхлипываю. — Не любил он меня никогда. Не верю.

— Ладно, — наконец сдается мама, — приедешь домой и поговорим спокойно.