– Курорт оказал максимальное содействие расследованию. Мы рады, что госаппарат сделал честное и справедливое заключение.

– К чему сейчас все эти игры? – мужчина спустился и встал слева на одну со мной ступеньку.

– Не уверена, что понимаю вас, – я кротко улыбнулась, глядя мужчине в глаза. Тот хмыкнул.

– Вы и вправду умны, даже несмотря на ваш юный возраст.

Мистер Грей замолчал. Он перевел взгляд вперед, на кабинку, где стоял Риверс с телефоном в одной руке и сигаретой – в другой. Я же размышляла – уйти или все же послушать, что мужчина хочет сказать.

– Будьте аккуратны. В следующий раз ваша дерзкая выходка обернется против вас. А я позабочусь, чтобы так и случилось.

Чиновник кивнул, прощаясь, после чего спустился вниз к припаркованному у тротуара такси.

Сначала Риверс закинулся тремя шотами настоек без паузы. Парня перекосило – еще бы, с его любовью к приторно-сладким напиткам. И только после этого он поднял на меня глаза.

– Это всегда так... по-ублюдски?

Я наблюдала за ним, подперев голову кулаком, и лениво болтала виски в стакане.

– Ты же после заседания был счастливым, прыгал как мячик.

Парень хмыкнул и потер глаза, сделав их еще более красными. Бар, в котором мы сидели, оказался довольно большим и вместительным. Несмотря на то, что он только что открылся, половина столиков уже была занята, хотя простой интерьер и банальное меню не намекали на популярное местечко. Однако съеденная сырная палочка порадовала вкусом и намекнула на ответ.

– Тогда я правда радовался, что все закончилось, да еще так удачно. А теперь накрыло. Вспомнил, как этот Грей говорил, что я молодой, неопытный. Что даже на его вопросы не мог дать толкового и внятного ответа.

Я неопределенно повела плечами.

– Ответ на твой вопрос: да. Все случаи, когда приходилось общаться с чиновниками, проходили мерзко.

Большую часть вечера мы пили молча. После трёх шотов Риверс начал заказывать Пина коладу и прочие тошнотворно сладкие коктейли. В общем, стал более привычным и узнаваемым. Я же пила алкоголь чистым, время от времени закусывая его кусочками мяса из корейского барбекю, принесенного нам уже готовым.

– Меня все не отпускает вопрос. Когда я написала тебе в мессенджер, как ты догадался, кто это? У меня же там ни имени, ни аватарки.

– У тебя есть аватарка, – Риверс взял кусочек мяса барбекю и принялся заворачивать его в лист салата.

– Угу, без лица, – я перехватила закуску из его рук и отправила в рот. Мясо взорвалось соком и насыщенным сладковато-пряным вкусом, сделав меня чуточку счастливее.

– Руки-то твои, – Риверс взял новый кусочек, а я подавилась съеденным.

На аватарке и правда была я. Сидящая за столом со стаканом виски в руках. Только вот фото было обрезано от ключиц до столешницы, из-за чего в кадре оставались черная водолазка, запястья и напиток.

Пока я пыталась прокашляться, Риверс подскочил со своего места, подошел и задрал мои руки вверх. Я, кашляя, попыталась вывернуться из странного положения, но парень усилил хватку на моих локтях, не давая вернуть их на место.

– Не дергайся.

Фырча и покашливая, я сидела с задранными вверх руками, горячими ладонями Риверса на локтях, и старалась не замечать обращенные в нашу сторону взгляды.

– Все, не умира... – Риверс запнулся. – ... прошел кашель?

Я кивнула, не в силах говорить вслух – горлу было больно от попавшей не туда еды. Ладони исчезли с локтей, оставив вместо себя только холод и ощущение пустоты. А Риверс вернулся на свое место напротив и ухмыльнулся.

– Тебе бы тоже пройти твое обучение по первой помощи.

Даже огрызаться не хотелось. Я откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза и попыталась успокоиться – все же организм словил стресс от ситуации. Локти все еще ощущали фантомное прикосновение горячих мужских ладоней. Как назло именно сегодня на мне была тонкая рубашка, которая не стала преградой для близости. Расстегнула третью сверху пуговицу, чтобы остудиться. Лучше бы я сейчас лежала дома в удобной пижаме и с ноутбуком.

– Давно не видел тебя в костюме, – ворвался в мою внутреннюю тишину голос Риверса. Я лениво открыла глаза, подалась вперед ближе к столу и снова взяла стакан.

– А я тебя – впервые.

На заседание мы оба, с моей подачи, пришли в деловом стиле. На Риверсе – темно-синий костюм с белой рубашкой. На мне – черная юбка, синяя рубашка и лодочки.

– Нравлюсь? – он, улыбаясь, прикусил свой пирсинг на губе.

– Ага, конечно, – без улыбки ответила я и сделала добрый глоток виски, пристально глядя ему в глаза.

В эту игру могут играть двое.

– Так же, как ты мне? – улыбка Риверса стала однобокой, а взгляд – пристальным, исподлобья.

Но выиграет только один.

– Сложно определить степень схожести, если не знаешь точку отсчета.

– Очень.

Я нахмурилась, с недоумением посмотрев на Риверса. Его взгляд был прямой и сосредоточенный. На губах не играла улыбка. А в руках он вертел пустой бокал от непонятно какого по счету коктейля. Что именно – очень?

Очень сложно определить?

Очень нравлюсь?

Смешно.

Я растянула губы в улыбке и откинулась обратно на спинку дивана.

– Жаль, что «очень» – настолько субъективно, что невозможно его измерить.

Риверс прикрыл глаза. Сделал вдох, затем выдохнул. После чего открыл глаза и улыбнулся беззаботно и легкомысленно.

– Так что, какие на тебе трусики?

К сожалению, именно в этот момент я решила сделать глоток виски, из-за чего рука со стаканом дрогнула, и напиток пролился на рубашку, тут же пропитав ткань. Я зашипела, оттягивая ворот.

– Что?! – спросила, хватая салфетки и пытаясь промокнуть ими пятно. Риверс было дернулся помочь, но наткнулся на мой взгляд. Будет он мне еще грудь посреди бара вытирать.

– Утром на микроволновке лежали красные кружевные, – ответил он, падая на место. – На тебе они?

– Да, блять, – рыкнула, будучи не в настроении играть в игры. – Теперь живи с этим.

В туалете должны быть сушилки для рук, можно попробовать просушиться с их помощью. Я встала с дивана и пошатнулась. Пока сидела, не чувствовала, насколько опьянела, выпивая один стакан за другим. Но стоило подняться на ноги, как помещение вокруг завертелось каруселью. Внутренне собравшись, я сделала первый шаг и почувствовала на талии руку.

– Пойдем, доведу тебя, маленькая пьяница.

– Риверс, я... – начала отповедь, но была перебита.

– ... твоя начальница. Знаю, слышал.

Я задохнулась от возмущения, но не успела ничего сказать, так как Риверс поволок меня на буксире в сторону туалетов. Благо они тут не делились на мужской и женский, а были комфортными кабинками с раковиной прямо внутри.

Пока мы не очень твердо лавировали между столиками, я краем сознания успела отметить, что помещение заполнилось битком, а свет стал тусклее и из-за окончательно севшего за горизонт солнца, и отсутствия верхнего освещения – только бра на стене, да искусственные свечи на столиках.

– Не настолько я пьяная, чтобы меня на руках нести до туалета, – снова попробовала выйти из неоднозначной ситуации.

– Я еще не начинал.

– Но ты же сейчас...

– Не начинал носить на руках.

Я повернулась в сторону Риверса и тут же споткнулась о собственный каблук.

– Аккуратнее.

Он крепко сжал мою талию, приподнимая и заставляя встать на цыпочки и засеменить за ним на носочках туфель. Благо до туалета оставалась каких-то пара шагов, а одна из кабинок – дальняя угловая – радовала открытой дверью. Риверс вволок меня внутрь и поставил перед раковиной. Я с недоумением посмотрела на вмонтированную в удлиненную столешницу чашу и шагнула вправо к сушилке. Та, к счастью, располагалась достаточно высоко. Хотя, все равно пришлось немного нагнуться, чтобы горячий воздух попадал на мокрое пятно на груди.

Сушилка орала оглущающе. Стоять в наклоне было неудобно. Алкоголь хоть и не затуманил мне разум, но все же нарушил координацию, а я сегодня была еще и в узкой юбке и на каблуках – ни принять устойчивую позу, ни стоять твердо на ногах не получалось. Я уперлась рукой в стену, сильнее прогибаясь в пояснице и подставляя грудь под поток воздуха.