– Мерфи после такого уволил бы тебя, несмотря на все заслуги и прекрасную работу. Просто чтобы обелить репутацию курорта.

Уилсон, наконец-то, вспомнил про свои настойки. Взял одну рюмку и протянул ее мне, предлагая чокнуться.

– Это было бы несправедливо. – Я покачала головой.

После слов про увольнение вдруг почувствовала странное спокойствие, будто вся ситуация осталась позади, и уже ничего не надо решать. Жаль, это было лишь иллюзией. Подняла свой стакан с виски и стукнула его каемкой по рюмке Уилсона.

– Но ты все равно выбрала бы сказать правду, – продолжил он после того, как в один глоток выпил настойку.

– Да.

Я поморщилась и заела неплохой, в общем-то, виски арахисом. Неожиданно слова Уилсона, что парни знали правила, черным ядом проникли под ребра. И поступать правильно после такого, пусть и в воображаемой ситуации, было разочаровывающе.

– Вот и ответ на твой вопрос. Свою задницу ты точно не защищаешь. Ты можешь чувствовать обиду, злость, страх, желание не быть перемолотой жерновами бюрократии. Важнее то, что ты делаешь.

Уилсон, не чокаясь, выпил еще одну рюмку настойки.

– Ломаю жизнь парнишки?

Я рассеянно поболтала виски в стакане.

– Не бери на себя ответственность за его решения и поступки. И выпей уже свой блестящий оранжевый напиток, хватит его гипнотизировать.

Девушка поставила перед нами бургеры. Мы отрешенно ее поблагодарили, прежде чем вернуться к разговору.

– Более того, ты ничего не ломаешь. Он найдет новую работу, если захочет – инструктором на другом курорте.

Уилсон подтянул бургер ближе к себе, замер над ним и пристально посмотрел мне в глаза.

– И если что-то он и сломал, так в момент, когда вышел на фрирайд с другом и увидел его смерть своими глазами. Потеря работы на этом фоне – ничто.

Я неопределенно повела головой, не соглашаясь, но и не отрицая его слов. Уилсон закатил глаза, после чего указал ими на еду на столе.

– Ешь бургер, а не себя. В тебе много яда, отравишься еще.

– У змей иммунитет к собственному яду, – огрызнулась я, прежде чем впиться зубами в бургер.

То, как ситуацию видел Уилсон, выбило из колеи. Я не могла разом усвоить его слова, но и выкинуть из головы уже не получалось.

Глава 7

Мы сидели в зале для совещаний, отданном комиссии на время расследования. Естественно, я проводила тут все время, отвечая на вопросы и гоняя всех, кто под руку попадался, за нужными документами. Оказалось, что присланный список не был исчерпывающим. И, видите ли, нужно было убедиться, что у Кельвина Александера, ответственного за обучение по технике безопасности, правда есть государственная аккредитация, что он может проводить подобные инструктажи. Я мысленно гадала, они затягивают процесс или просто не могут найти, к чему придраться. Первое – непонятно, зачем. Второе – отнюдь не хорошая новость.

Сейчас чиновники, приехавшие из города, изучали подписанные сотрудниками правила курорта, где черным по белому был написан запрет на катания вне трасс.

– Что ж, по документам все в порядке, – проверяющий Грей отложил в сторону дело Уорда. – Полагаю, это может быть ошибкой руководителя Риверса. Он совсем молодой, неопытный, не смог донести до своих сотрудников важность соблюдения правил безопасности.

Чиновники ищут, на кого спустить всех собак, чтобы успокоить общественность. Плевать, что два обалдуя решили, что достаточно круто катаются, чтобы пойти фрирайдить после шедшего всю ночь снегопада. Нужно найти крайнего, и сейчас кандидатура Риверса кажется им наиболее перспективной.

– Кайл Риверс – опытный инструктор, знает все правила курорта, четко и прямо доносит их до своих сотрудников, а также прекрасно проявляет себя на должности руководителя. Дело не в нем, – твердо ответила я.

– Думаю, мы должны поговорить с ним, чтобы лично выяснить все, – мужчина швырнул папку на стол, – нюансы.

Он был настолько плотного телосложения, что даже пуговица пиджака с трудом держалась, чтобы не оторваться. Я все боялась, что в какой-то момент она отлетит в стеклянную дверцу шкафа, разобьет ее, осколки упадут мне за ворот свитера, расцарапают шею, останутся шрамы, и... Чиновник откинулся на спинку кресла. Механизм недовольно скрипнул. Я посмотрела на мистера Грея и мысленно пожелала ему несварение желудка. Увы, проклятие либо не сработало, либо имело отложенный эффект.

– Вы вполне можете поговорить со мной, как его начальницей, – я не хотела отдавать прямолинейного и вспыльчивого Риверса в лапы чиновника. Эта прожженная жизнью акула, судя по прилипшей к его лицу маске подобострастия, сожрет не подкованного в политике Риверса на раз. Ведь именно такие, с виду стремящиеся все для вас сделать, самые опасные. Они скидывают «друзей и близких» в обрыв в момент, когда те этого не ожидают – по ним невозможно предугадать, какое действие и в какой момент они совершат. В отличие от пусть грубых, но честных и открытых вроде Риверса.

– И все же, – улыбнулся мужчина. Хотела бы я сказать, что его глаза остались холодными и безжизненными, но нет. Он играл полностью и до конца.

Мы встретились взглядами. Улыбка на лице чиновника была мягкая, доброжелательная. Голова чуть склонена вбок как бы с любопытством и ожиданием. Я искала аргумент, почему Риверс не может присутствовать, и не находила. Гадала, чего может стоить неповиновение чиновнику – и ни один безопасный вариант не шел на ум.

Прошуршала дверь, и в зал зашла девочка из кадров. Положила на стол пухлую папку с личным делом Риверса, которую я запросила пару минут назад. Судя по тому, как растянулась улыбка проверяющего, стало ясно – он понял, что за документы только что принесли.

Пульс ускорил свой бег.

– В моем присутствии.

– Безусловно, – понимающе, конечно же, в кавычках, покивал мужчина.

Я набрала Риверса. Тот ответил с первым же гудком. Голос – прыгающий, но не от страха, скорее от гнева. Чиновник выслушал наш короткий, на пару фраз, разговор, довольно покивал и потянулся к принесенной папке. Сидящие за его спиной два задохлика-помощника сливались с пространством и совершенно не привлекали к себе внимание. Однако один постоянно что-то строчил в телефоне, второй – заполнял бумажки. И их я опасалась ничуть не меньше проверяющего Грея. Еще большой вопрос, чье слово по итогу комиссии будет иметь больший вес.

Риверс появился с такой скоростью, с какой канатка точно не спускается вниз. Я прищурилась, окидывая его взглядом. И где сидел? В маркетинге у бывшего руководителя?

– Ааа, мистер Риверс! – мистер Грей повернулся к парню и проследил за ним взглядом, пока тот шел к столу и садился рядом со мной. – Рад с вами познакомиться. Меня зовут Эрнест Грей, я – председатель комиссии по расследованию досадного инцидента, случившегося с вашими подчиненными.

– Добрый день, – Риверс кивнул в приветствии. – Кайл Риверс, хотя вы и так это знаете.

Мистер Грей еще сильнее склонил голову, глядя на Риверса с мягкой улыбкой акулы.

Я аккуратно, чтобы не было видно чиновникам наступила на ногу инструктора. В любое другое время это не укрылось бы ни от кого из-за прозрачной столешницы. Но стол сейчас покрыл такой слой документов, что из-за них ничего не было видно. Губы Риверса сжались, прежде чем растянуться в кривоватой улыбке.

Чиновник сделал вид, что глух, слеп и туп.

– Мистер Риверс, будьте так любезны, подскажите мне, пожалуйста, если вас не затруднит, почему сотрудники были плохо осведомлены о запрете катания на территории курорта вне специально отведенных для этого зон, хотя правила компании в частности, и стандарты, регулируемые государством, в целом выражают достаточно однозначное мнение по этому поводу без двойных, тройных и иных трактовок установленного? – мистер Грей сложил пухлые ладони поверх натянутой пуговицы пиджака и посмотрел на Риверса чуть сложив брови домиком, мол я вам так сочувствую, это все очень неприятно.

Риверс моргнул пару раз. Открыл рот, но тут же его закрыл. Наморщил нос. И медленно, с паузами ответил: