– Сотрудники... эм... были осведомлены.

Ответив, парень качнул головой и нахмурился. Ручка одного из задохликов еще быстрее заскользила по бумаге. Второй задохлик стучал по экрану со скоростью дятла, который не успевал выполнить заказ белки на новое дупло.

Мистер Грей понимающе покивал и зажурчал новым вопросом:

– Безусловно, сотрудники были осведомлены – об этом говорится в их личных делах и регламентах компании. Однако мой вопрос был не столько в том, обладают ли они знаниями о правилах и стандартах, установленных компанией и государством, сколько в степени их выраженности и проявленности, в частоте и качестве их обновления, а также в степени усвоенности, так как мы с вами прекрасно понимаем, что есть информация разного уровня и степени влияния на конечный результат работы компании, и работа с ней может отличаться в зависимости от конкретных задач и желаемого результата.

Риверс стрельнул взглядом в мою сторону, но я отметила это где-то на периферии сознания, так как уже начала отвечать чиновнику:

– Безусловно, мы, как всесезонный курорт и группа компаний, которой он принадлежит, понимаем всю степень возложенной ответственности, а также важность регулярной актуализации полученных знаний, поэтому мы не ограничиваемся инструктажем на входе. Буду благодарна, если вы укажете на стандарт частоты проведения данных инструктажей, зафиксированный в каталоге государственных стандартов или иных нормативно-правовых документах.

Я улыбнулась уголками губ и посмотрела на мистера Грея прямо и открыто. Руки сложены на столешнице поверх ежедневника с пометками. Пятка аккуратно давит на ногу Кайла. Хотя он в таких мощных ботинках, что ему это – лишь комариный писк.

Чиновник сделал вдох, затем – выдох, и только после этого заговорил.

– Благодарю вас за пояснение, директор Флеминг, – мужчина снова повернулся к Риверсу. – Если взять за основу утверждение о проведении всех необходимых инструктажей, вычесть эту переменную из формулы достижения требуемого результата, то в конце останется только непосредственно персонал, вовлеченный в сам процесс, а, значит, возникает вопрос о соответствии вышеупомянутого всем требованиям для присутствия в штате и выполнения возложенных должностных обязанностей, что приводит нас к обсуждению о достаточности имеющихся компетенций по отношению к профилю должности и умении управляющей функции определять степень этой достаточности для заключения соглашения о дальнейшем сотрудничестве.

– А в чем вопрос? – нахмурился Риверс.

Я усилила нажим пяткой ему на ногу, и он тут же поджал губы. Пользуясь тишиной со стороны парня, снова взяла инициативу на себя:

– Понимаю вашу озабоченность данным вопросом, мистер Грей. Предлагаю провести дополнительную проверку, чтобы удостовериться о соответствии сотрудника Смита и руководителя Риверса установленному государством и обязательному к соблюдению профилю должности.

Который, конечно же, не существует.

Задохлики за спиной чиновника переглянулись и усилили скорость стенографирования проходящего допроса. Мои пальцы дрожали внутри, неспособные, но вынужденные оставаться в покое. Мышцы лица сводило, и я могла только молиться, что это лишь мои ощущения, никак не проявляющиеся вовне.

Услышав ответ, мистер Грей кивнул. Если бы я выпивала шот каждый раз, когда он это делает, то уже валялась бы под столом пьяная в слюни. Но вместо шота просто в очередной раз взяла себя в руки и приготовилась к очередному вопросу.

Мы с Риверсом стояли за административным корпусом на участке земли, что летом был газоном, а зимой просто очередным клочком снега. Закончился первый день расследования, комиссия отбыла ужинать в сопровождении Уилсона, а мы с парнем вышли на улицу подышать свежим воздухом. Правда, Риверс тут же закурил, сделав воздух менее целебным, но более нервы восстанавливающим.

Я проследила взглядом за его рукой, отобрала сигарету и тут же сама закурила. Состояние было ни к черту, требовалась поддержка.

Риверс хмыкнул, прежде чем заговорить:

– Ты же в курсе, что это непрямой поцелуй?

– Ты же в курсе, что иногда надо просто заткнуться?

Риверс снова усмехнулся.

Здесь, где мы стояли, так-то нельзя было курить, но гости редко ходили с этой стороны, а свои не оштрафуют. Я, как и Риверс, стояла, прижимаясь спиной и затылком к кирпичной кладке, а, может, ее имитации. В чем не разбиралась, так это в строительстве. Снова поднесла к губам зажатую между указательным и средним пальцем сигарету и медленно затянулась. Слишком медленно и слишком долго. По языку растекался горько-терпкий вкус дыма, помогающий отвлечься от проблем и на пару мгновений забыться. Мерзкий, опасный для здоровья, но такой нужный сейчас. Тошно. И не от курения, которое я, так-то, уже пару лет как бросила – не начать бы снова.

Риверс, наклонившись, подцепил сигарету большим и указательным пальцем прямо у моих губ и аккуратно вытянул ее, тут же затягиваясь во все легкие и скуривая бумагу с табаком на треть. Я прижималась затылком к стене и смотрела на парня и то, как он, сложив губы трубочкой, выдыхает дым. Вот тебе и спортсмен, инструктор по сноуборду. Мысль заставила хмыкнуть от очередного подтверждения, насколько фантазии в голове редко совпадают с реальностью. Услышав мой тихий хмык, Риверс лениво повернулся и вопросительно приподнял бровь. Я молча покачала головой, разглядывая синяки под глазами и залегшую между бровей складку. Интересно, сколько он спал за эти дни?

– Удивлена, что ты куришь.

– Недавно начал.

Я смотрела на него, заторможено строя мысленные связи. Закурил после случившегося, да? Риверс, разглядывая меня в ответ, поднес к моим губам сигарету и дал затянуться, придерживая ее. Я почувствовала невесомое касание холодных пальцев и легкое покалывание от заусеницы. Когда постоянно приходится расстегивать-застегивать крепления своего и ученического борда, невозможно сохранить руки мягкими и нежными. Но я и не любила мужчин с нежными руками – они мне казались слабаками.

Поймав себя на мысли, я подавилась дымом и закашлялась от ощущения будто разодранного горла. Риверс успел отвести руку еще в тот момент, когда я только дернулась, так что всем удалось избежать сигаретного ожога.

– Если не куришь, то не берись это делать, – хмыкнул он. Хотя голос, несмотря на слова и насмешку, звучал мягко и спокойно.

– Если нет мозгов, то не берись советовать, – парировала я, раздраженно потирая шею, словно это могло унять боль.

– Какая же ты все-таки колючка, – легко рассмеялся Риверс, докуривая сигарету и отправляя ее в полет щелчком пальцев. Я проследила за приземлившимся на беловато-серый снег бычком.

– Забываешься, Риверс, я – твоя начальница. И подбери мусор, нечего грязь разводить, – я отлепилась от стены и направилась обратно в здание через задний вход.

– Забудешь, когда ты постоянно об этом напоминаешь, – ворчливо донеслось в спину.

Я дернула плечом и не стала реагировать на эти слова.

Я устало потерла глаза и окинула взглядом россыпь документов на столе. Весь сегодняшний день был посвящен исключительно людям, их личности и попытке найти среди фигурантов виновного. Вон там, у правого дальнего угла, дело погибшего Адама, однако делать его козлом отпущения вредно для имиджа госмашины. Неплохим кандидатом был Дерек, но общественность скорее встанет на его сторону, чем осудит. Так что чиновник и им не особо заинтересовался, отложив дело парня в сторону, но все же ближе, чем дело Уорда. А посреди стола лежала папка Риверса. Лакомый пирожочек для мистера Грея.

Я посмотрела на коричневато-серый картон, внутри которого лежали принтерные листы с анкетами, формами и справками, заверенные подписями и печатями. Перевела взгляд на часы – шел первый час нового дня. И потянула на себя карту курорта.

Как же просто было бы отдать Риверса этому проверяющему и не сидеть сейчас над всеми этими бумажками в поисках хоть чего-то, сама даже не знаю, чего. Не волноваться, получится ли отбить его у чиновников и общественности. Не думать, устроит ли директора Мерфи мое решение, не скажется ли оно на мне самой.