Вспомнился вопрос Филлипса про то, что парни поднялись со снарягой на километр вверх. Интересно, сколько это пешком по склону? Нашла взглядом роковое ущелье с рекой в нем. Определила условную точку подножья горы. Нашла отчет Филлипса, чтобы определить место падения Адама.

Карандаш, которым я делала пометки, замер над картой.

Сердце забилось быстрой, нервной птицей, стремящейся вырваться на свободу.

Грифельный кончик заплясал над серой пунктирной линией границы курорта.

Мысли разбежались, превратились в туманную, обманчивую дымку. Ни одна не имела четких контуров, но все – смешивались между собой в единую сеть до конца не оформленной идеи.

Я схватила телефон.

Гудок.

Пусть он не спит.

Второй.

Ну же, возьми трубку.

Третий.

Пожалуйста.

Четвертый.

Я вскочила со стула.

Пятый.

Быстрым шагом достигла окна.

Шестой.

Развернулась на пятках.

Седьмой.

Дошла до своего стула.

Восьмой.

Черт...

– Я тебя прокляну, – голос Уилсона со сна был хриплым, а из-за ночной побудки еще и злым.

– Мне нужен твой мозг, – я тяжелым мешком рухнула в кресло.

– Найдешь его – маякни, – глухо, видимо, в подушку, пробормотал приятель.

– Так вот откуда любовь к такой форме, – нервным, дрожащим голосом подколола его. И тут же на ум пришли слова мужчины, что человека в яркой одежде гораздо легче найти на дне ущелья. Тревожное веселье испарилось без остатка. Уилсон промолчал, видимо, также вспомнив тот разговор.

– Так что такого случилось, – голос стал тише, прежде чем снова обрести громкость, – в двенадцать сорок семь ночи?

– Парни катались не просто за пределами «цивилизованной» территории курорта, они вообще не были на на нашей территории.

– Шутишь, – голос Уилсона резко стал твердым, четким, бодрым.

– Нет. Я посмотрела карту. За сто метров до места падения и еще метров двести от места, где нашли Адама, ущелье делает крюк и выходит за пределы курорта. Там уже государственная территория.

Я ходила по кабинету от стены до стены не в силах усидеть на месте. Хотелось бежать, действовать, ломать на своем пути горы. Но приходилось сидеть в клетке десять на восемь шагов.

– И мой мозг тебе нужен?..

– Что если мы немного поможем СМИ провести расследование и выяснить, кому принадлежит территория?

Я остановилась у стола и снова нависла над картой территории курорта и картой из отчета Филлипса, чтобы убедиться, что все верно определила.

– Рискованно. Директор Мерфи не захочет ссориться с государством.

– Я в тебя верю.

– Во что ты там веришь? – ворчливо уточнил Уилсон. В трубке, помимо его голоса, послышалось шуршание ткани. – Скинь мне доказательства, что это не наша территория.

– Ты – лучший.

– Естественно, – зевнул он и сбросил звонок.

Я подскакиваю на кровати и смотрю на часы. Восемь тринадцать! Черт. Черт, черт, черт! Подлетаю к шкафу. Достаю свежее белье. Бегу на кухню. Включаю кофеварку. В комнате звонит мобильный. Видимо, Риверс уже приехал. Лечу туда. Отвечаю на звонок.

– Я на месте, – говорит он без приветствия.

– Спущусь минут через десять, – прикидываю в уме, сколько времени мне потребуется на то, чтобы хотя бы ополоснуться и почистить зубы. К черту кофе.

– Мне надо в туалет.

Мысленно рычу – санузел у меня совмещенный, значит, только почищу зубы и сделаю хотя бы два глотка кофе. Может, душ приму потом, на работе – у нас как раз есть специальный для сотрудников.

– Третий этаж, четырнадцатая квартира.

Сбрасываю звонок. Иду в коридор. Открываю замок. Распахиваю дверь. Соображаю, что до сих пор в одних трусах и футболке. Быстрым шагом вбегаю в спальню. Натягиваю домашние штаны. Бегу в ванную. Включаю воду. Выдавливаю пасту. Начинаю чистить зубы.

Щелкает замок двери, и через пару мгновений за спиной раздается голос Кайла.

– Думаю, ты будешь против, если я поссу прямо при тебе.

Возмущенно мычу. Сплевываю пену из слюны и пасты.

– Тогда выпью пока кофе, – шаги парня удаляются в сторону кухни.

Я включаю кран. Полощу рот. За спиной снова раздаются сначала шаги, а затем голос Кайла.

– Красиво.

Оборачиваюсь через плечо, чтобы понять, про что он. Парень, сегодня в костюме, стоит, согнув руку в локте. На оттопыренном указательном пальце висит красное кружевное белье, которое я оставила на кухне, когда включала кофеварку.

– Положи на место, – я поджимаю губы, вслепую закрываю кран и беру полотенце. Вытираю мокрый рот, продолжая сверлить Риверса взглядом.

– Обратно на микроволновку?

Я резким движением вырываю белье из его рук и комкаю в кулаке. Риверс в ответ скрещивает руки на груди и ухмыляется.

– Охерел? Забыл, что я твоя начальница?

– Сложно забыть то, что ты повторяешь при любом удобном случае.

Я выхожу из ванны и толкаю застрявшего в дверном проеме парня плечом, требуя пропустить и не мешаться.

– Буду говорить и дальше, пока ты не запомнишь.

Кофе сварился и, к счастью, полностью достался мне – Риверс долго потом еще возмущался, что у меня ни молока, ни карамельного сиропа. Я же уточняла, как можно портить прекрасный, насыщенный напиток всевозможной сладкой гадостью. Парень, напротив, не понимал, как можно пить чисто черную горечь, не разбавив ее сливочным вкусом.

На заседание комитета мы приехали вовремя.

Мы вышли из здания Национального собрания. Это только расследование проводилось на нашей территории, для вынесения вердикта пришлось идти к чиновникам. Я бы и Риверса не брала, но раз дело касалось его подчиненных, ему все же пришлось присутствовать. А вот не взять Смита мне удалось.

Решение оказалось в нашу пользу. Более того, раз трагедия произошла на государственной земле, было выдвинуто предложение разработать совместный проект по разметке опасных мест в пределах километра от заселенных людьми территорий. Инцидент постановили считать несчастным случаем, не связанным с курортом и не требующим вмешательства его руководства. Одним словом, мы оказались в безопасности. Возможно, на это повлиял в том числе раздуваемый СМИ скандал, организованный Уилсоном. Госаппарат никогда не пользовался популярностью в народе, поэтому люди радостно подхватили сплетню, что трагедия произошла на государственной территории, а чиновники пытаются переложить всю ответственность на частную компанию, чтобы стрясти с них очередные деньги себе в карман под видом штрафа.

Риверс запрокинул голову вверх, закрыл глаза и сильно выдохнул, будто все время заседания удерживал воздух в себе и не дышал.

– Я – курить. Будешь? – он указал на будку, зону для курения. Я покачала головой. – Тогда подожди меня.

– Зачем? – я уже прикидывала, поймать такси, проехать на автобусе или пройти пешком. По идее, от здания Национального собрания до дома было всего минут сорок на своих двоих, неплохой шанс размяться после шести часов сидения и повторения по кругу уже давно обмусоленных со всех сторон фактов.

– Как – зачем? Надо отпраздновать нашу победу.

Риверс замер на лестнице парой ступенек ниже меня. Зимнее солнце освещало его лицо, подчеркивая то, насколько он юный и очень уставший.

– Я и буду праздновать. Дома. С сериалом.

– Нет, мы поедем в бар. И это не обсуждается, – Риверс отвернулся и поскакал вниз, перепрыгивая через ступеньку.

– Ты же за рулем, – крикнула я ему в спину.

– Закину машину к дому, и оттуда – в бар неподалеку. Я там часто бываю, тебе понравится, – докричал он, прежде чем скрыться в будке для курения.

Сквозь стеклянные стены было видно, что он достал телефон и начал что-то печатать. Логично было предположить, что делится нашей победой.

– Вы хорошо сыграли, – раздалось за спиной.

Я обернулась и увидела объемную фигуру мистера Грея, охваченную солнечным ореолом. На лице играли тени, и сложно было полноценно рассмотреть его выражение. Я отвернулась, не желая ни оставаться на несколько ступеней ниже, ни в угоду ему подниматься повыше. И так, стоя спиной и глядя вперед, громко, чтобы быть услышанной, ответила: