– Больше километра вверх? В полном снаряжении?

Тогда я уточнила, что не обязательно вдаваться в детали. Главное, что они не вышли с территории курорта, иначе это – ошибка Эндрю. Дерек вжал голову в плечи и понимающе кивнул. Также он обязательно говорит, что Кайл их обо всем инструктировал.

– Но ведь так и есть!

– Именно. Но твои слова могут быть перевраны, так что лучше повторять это почаще и максимально однозначно.

Чтобы Эндрю и Кайлу и правда не пришлось отдуваться за ошибку Дерека, я тоже всем говорю именно так. Комиссии от государства, Исполнительному комитету компании, журналистам.

– Хотя ни мне, ни тебе лучше со СМИ не общаться. Но на всякий случай стоит иметь это в виду.

Дерек кивнул.

И что ушел он потому, что не может после случившегося быть инструктором, являясь для своих учеников дурным примером. Это пока что на будущее.

Парнишка снова кивнул. Подписал принесенные мной документы об увольнении с открытой датой. Я передала их Хьюзу и попросила сходить вместе с Дереком до отдела кадров, чтобы завершить все необходимые процедуры. Парнишка, осунувшийся, сжатый в бесформенный комок вины и горя, покинул кабинет вслед за руководителем охранников, оставив меня позади, в серой клетке из стен и собственных мыслей.

– Директор Флеминг, я восхищен, – Робинсон встал из-за стола и направился в мою сторону. – Линия с сочувствием и упирание в ответственность за других сотрудников – гениальная задумка.

Да. Задумка. Гениальная.

Сейф перестал скрипеть. Что-то, запертое в нем, только что умерло.

Мы сели с Уилсоном за дальний столик маленького барчика недалеко от главной площади. Ну как, маленького. Крохотного, я бы сказала. Вдоль стены справа от входа расположились барная стойка и четыре стула. Вдоль левой стены – два стола. Первый на двух гостей, второй – на четверых. Мы заняли первый, он еще так удачно был ближе к окну, что позволяло рассматривать проходящих мимо людей. Правда, только мне – Уилсон разместился к окну спиной.

– Как дела? – спросил он после того, как мы сделали заказ. Несколько стаканов виски мне, пять шотов настоек для него и по бургеру.

– Где-то в диапазоне между «нахера я согласилась на это назначение» и «либо меня уволят, либо уволюсь сама».

Я поправила салфетки, выбившиеся из салфетницы. Подвинула их на середину металлического каркаса. И еще на миллиметр. Еще. Переборщила. Сдвинула обратно.

– Прости.

Уилсон перехватил мою руку и сжал ее в своей огромной ладони с длинными, тонкими пальцами.

Я с недоумением посмотрела на него.

– Прости, что уговорил согласиться.

– Сама согласилась – сама буду отвечать.

Вывернулась из прикосновения мужчины – от него петли сейфа снова начинали металлически гудеть, тревожа ум и душу.

– Как твой Кайл?

Уилсон сложил руки на столешницу перед собой. Я попыталась растереть то место, где только что была чужая ладонь, избавляясь от прокатившегося по коже холодка и ощущения пустоты.

– Я его сегодня не видела.

– А выживший парнишка?

Судя по разговору за барной стойкой, девушка, что принимала у нас заказ, была владелицей. Она обсуждала с явно постоянными гостями поиски нового идеального белого вина, но, увы, все было не то. Мимо бара проехала тонированная в круг машина с выключенными фарами. С учетом ночной темноты, как водитель вообще хоть что-то видел? Я посмотрела на приятеля. Вечно ироничный, пышущий сарказмом и ядом, он смотрел на меня мягко, сочувствующе. Значит, все и правда настолько херово.

– Уилсон...

– Да?

– Я...

В горле встал комок. Голос сорвался, и я не смогла продолжить говорить. Мужчина снова положил руку поверх моей. Несильно сжал пальцы, ровно настолько, чтобы почувствовала – он рядом. Сейф лязгнул сломавшимися петлями, и из глаз хлынули слезы.

– Мне так страшно. Я же ни за что не отвечала. Только за тренды. За предсказание. Чтобы компания знала, что делать. Куда вложиться. Что продать. Я же решений даже не принимала. Говорила только, что прогноз. Что это прогноз. И что мало ли что произойдет. НЛО сядет в центре города. Или страну выберут для Олимпийских.

Я захлебывалась слезами, словами, эмоциями. Говорила быстро. Проглатывала окончания слов. Речь становилась сбивчатой и менее внятной.

– Да, у меня были в подчинении люди. Но мы просто работали, и все. А тут... смерть... смерть Адама. Я... я такое сделала... Но иначе полетели бы головы Кайла, меня, Эндрю. Я не знаю...

– Селена, Селена, подожди, я не понимаю, о чем ты.

Я спрятала взгляд за ресницами, не в силах посмотреть на Уилсона, пока крупными мазками обозначала ситуацию. Тихо, чтобы слышно было только ему. К счастью, девушка, принимавшая у нас заказ, все так же болтала с небольшой компанией, разместившейся на барных стульях. И им, кажется, было не до нас. Вытирала предательские слезы слабости. На них у меня не было ни времени, ни права. И в конце концов все же смогла взять себя в руки. Хотя бы временно.

– Ты все сделала правильно, – вынес вердикт приятель.

– Мне кажется, что я просто прикрыла свою задницу жизнью Смита.

Уилсон замахал одной рукой, привлекая внимание. И лишь добившись этого, положил ее обратно поверх моей.

– Стоп. Вот здесь просто стоп. Это был его выбор – пойти фрирайдить. И, поверь, каждый сноубордист и лыжник, катающийся вне трасс, понимает, что это небезопасно. Он сам несет ответственность за свой поступок. Как и Уорд.

Я дернулась. Вскинула голову. Растерянно и зло посмотрела на Уилсона. Тот поджал губы и нахмурился. Мотнул головой, говоря «не перебивай».

– Селена! Если человек жонглирует остро заточенными ножами, то понимает, что может уронить один из них и порезаться. Если нет – он идиот. То же самое с фрирайдом.

Я поникла и опустила глаза. Умом логика Уилсона была понятна. Сердцем – нет. Тем не менее, приятель продолжил, не давая мне время на внутренние конфликты.

– То, что при таком решении ты будешь защищена, не отменяет факта, что ты также спасаешь Эндрю с Кайлом от последствий чужой глупости и наивности.

Я, не убежденная его словами и терзаемая противоречиями, покачала головой.

– Можно было придумать другое решение, а я вот так с ним...

К нам подошла девушка-владелица. Мы расцепили руки и откинулись каждый на спинку своего стула, освобождая ей стол. Девушка, весело щебеча, что мы прекрасная пара и так здоров друг другу подходим, расставила стаканы и стопки, положила закуску из орешков – комплимент от заведения, после чего пообещала принести бургеры через пару минут и ушла обратно за стойку.

Уилсон проводил ее взглядом, убедился, что мы никому не интересны и впился в меня хмурым, недовольным взглядом. Под ним я почувствовала себя школьницей, получающей нагоняй от учителя.

– Ладно, – пошел он на попятный. – Исключим из уравнения Эндрю и Кайла. Ситуация. Тебе надо или свалить всю вину на Смита и выйти сухой из воды, или честно сказать, что парни прошли на фрирайд с территории курорта. В таком случае все проблемы свалятся на тебя, а его никто не тронет. Какой вариант ты выберешь?

Уши, щеки и шею залило горячей лавой стыда, а глаза защипало эхом недавних слез. Бегая глазами по стене за спиной Уилсона, я, запинаясь, медленно ответила:

– Мне бы не хотелось оказаться виноватой. Я же в должности всего пару месяцев, откуда мне было знать?

Уилсон громко и выразительно фыркнул.

– Логично. Я бы тоже не хотел остаться виноватым из-за двух идиотов, которым ни правила, ни техника безопасности, о которых они знали, не писаны. Еще раз: поступила бы ты как?

Я вспомнила бледного, трясущегося Дерека. Его круглые глаза. Взлетевшие и так и застывшие где-то посередине лба брови. Дрожащие белые губы. Вздохнула, ненавидя саму себя. И посмотрела на Уилсона, твердо отвечая на его вопрос:

– Сказала бы, что мы виноваты. Что обязательно усилим меры безопасности и проведем дополнительное информирование сотрудников и гостей.