– Прошу, – Робинсон указал на пустой стул.

Я села за стол прямо напротив Смита. Заместитель безопасников разместился за моей спиной, прижавшись к подоконнику. В таком положении прекрасно можно было рассмотреть каждое микровыражение на лице Дерека. Он же, думаю, мало что видел: свет в кабинете был выключен, а солнце с улицы било нам с Робинсоном в спину. Думаю, сейчас мы превратились в силуэты. По коже пробежали мурашки. Все ювелирно выверено, как в моих любимых сериалах. Киношная сцена. Но от того не менее тревожная и давящая.

Парнишка сидел сгорбившись и зажав ладони между бедер. На меня он не смотрел. Взгляд – опущен вниз, на пол. Брови в печальном изломе сведены к переносице.

Сейф в груди металлически лязгнул натянувшимися петлями.

Робинсон отчитался по результатам разговора:

– Рассказывал родственникам о гибели Уорда. Но не упоминал, как они добрались. В разговоре с инструкторами – имена записаны – обсуждал, что поднимутся с утра по самой верхней канатке, но только как планы. Бумаги о неразглашении подписал, неустойку его семья позволить себе не сможет. Даже банк не выдаст такой заем.

Кадык парнишки дернулся вверх-вниз, а сам он сильнее опустил голову. По телу гулом разнесся надрывный скрип петель.

Я подалась вперед, уперлась локтями в стол и скрестила пальцы замком. Парнишка посмотрел на мои руки, но тут же вернул взгляд в пол.

– Дерек, как ты? – голос прозвучал сдавленно. Я сглотнула, пытаясь привести горло в норму. Парнишка тем временем поднял одни только глаза, как будто навсегда замерев в своей скорбной позе.

– Все в порядке, директор, – совершенно бесцветно. И снова взгляд вниз.

Я сосредоточилась на парнишке, чтобы не замечать беснующийся в груди сейф. Не сейчас. Не здесь. Не с ним.

– Ты оказался в ужасной ситуации. Вчера на твоих глазах погиб друг.

Судорожный вздох со скулежом – и Дерек еще сильнее сгорбился.

– А сегодня ты оказался здесь, – неопределенно проговорила я, стараясь не вдаваться в подробности, так как по сути мы тут агрессоры и демоны. Лучше об этом не напоминать. – Все это сложно. Больно. Страшно.

Шмыганье носом.

– Я не могу представить, что ты сейчас чувствуешь, но могу понять.

Он снова поднял глаза. Огромные, по-щенячьи наивные и печальные, влажные от непролитых слез. Петли натужно скрипели.

– Можно я буду говорить с тобой честно и прямо?

Горло было до боли перетянуто, но голос все же звучал так мягко, как мне этого хотелось. Дерек рвано кивнул.

– Смерть Адама – трагедия, – парень всхлипнул. – Которая очень сильно повлияла на всех нас. Особенно на тебя и Кайла, – губы парнишки дрогнули. – Но, к сожалению, еще и привела к огромным проблемам для курорта, – он опустил взгляд и голову. – В нас вцепились все: головное руководство, СМИ, государство. Сейчас нас будут рвать на куски, демонизировать и обсасывать как очередной информационный повод, выжимать из этого все, что только можно. И знаешь, кто попадет под раздачу?

Я сильнее сжала руки в замке, до боли впиваясь пальцами в тыльные стороны ладоней. Дерек в ответ покачал головой и снова шмыгнул носом. Ни одна слеза, как я видела, так и не пролилась.

– Кайл.

Парнишка вскинулся, выпрямляясь и меняя лицо со скорбного на яростное.

– Кайл?!... – начал было он, но я расцепила руки и выставила одну вперед, ладонью к Дереку, призывая к тишине.

– Дай мне договорить, пожалуйста, – голос по-прежнему мягкий и даже уставший.

Робинсон за моей спиной умудрился раствориться в пространстве, никак не привлекая наше с Дереком внимание. Хьюз и Тернер прятались за мониторами, создавая иллюзию, что их нет на месте. Мне захотелось включить свет, чтобы перестать играть в войнушку, поэтому повернулась к молчаливому Робинсону и попросила это сделать. И пока была затылком к Дереку, молча указала мужчине взглядом на его рабочее место. Робинсон кивнул, а я понадеялась, что он выполнит обе просьбы. Когда я повернулась обратно к парнишке, тот уже снова прятал взгляд, опустив его вниз. Вспыхнул свет, неприятно резанув по больным глазам, и безопасник направился за свой стол, оставив нас с Дереком наедине, если это слово вообще было применимо к ситуации.

– Да, Кайл, – вернулась я к разговору будто никакой паузы и не было. – Как ваш руководитель, что не уследил...

– Но мы же в свое личное время!.. – Дерек снова выпрямился, глядя на меня одновременно с ужасом и злостью.

– Думаешь, чиновникам есть до этого дело? – плечи парнишки опустились вниз, а сам он весь разом сник. – Нужно найти виновного и устроить публичную порку. СМИ с радостью подхватят новость и будут смаковать ее месяц, а потом упоминать имя Кайла каждый раз, когда будет заходить разговор о горнолыжных курортах, зимних катаниях и уж тем более несчастных случаях на них.

– Но Кайл же не виноват... – голос Дерека дрогнул.

Мои руки снова были сцеплены в замок. Я смотрела прямо в глаза парню. Тело уже свело судорогой от ставшей неудобной позы и необходимости постоянно сдерживаться. Но я боялась даже пошевелиться – петли сейфа держались из последних сил.

– Виноват. Он должен был провести с вами инструктаж по катанию вне трасс, – я позволила себе добавить в голос большей твердости.

– Он проводил, – недоуменно нахмурился Дерек.

– Значит, плохо, раз вы все равно пошли кататься.

Парнишка снова спрятался в своем коконе из сгорбленной спины и опущенного вниз взгляда.

– Затем достанется Эндрю.

– Ему-то за что?! – горько спросил парнишка, пряча лицо в ладонях.

– За то, что вы смогли уйти с курорта на внетрассовое катание.

Дерек промолчал. Он сидел неподвижно, сломленно. И, наверное, мечтал, чтобы вчера они никуда не пошли. Я бы мечтала об этом.

– Не знаю, будут ли винить тебя. Скорее – жалеть за то, что Кайл и Эндрю не позаботились о вашей безопасности, что из-за этого ты потерял друга, а мог еще и сам погибнуть.

– Они же не виноваты, – глухо, со всхлипами, упорствовал парнишка.

– Да. Поэтому их распнут просто так.

Я замолчала, давая Дереку возможность самому докрутить мысль. В кабинете стояла тишина. Кажется, все трое безопасников просто замерли, прислушиваясь к нашему разговору. Из-за окна тоже особых звуков не доносилось. Все же тут, в долине, народ особо не задерживался. Добегал до станции канатки. Добегал до транспорта: автобусов, такси. До кассы. До проката. Кафе или ресторанов. Тут, внизу, было тихо. А третий этаж еще сильнее отдалял нас от суеты гостей. Искусственный желтый свет подчеркивал серость обстановки. Интересно, безопасникам самим как тут работается? Уютно? Сомневаюсь.

– Я могу сказать, что они ни в чем не виноваты, – разорвал тишину робкий голос Дерека.

– Твоего слова мало. В понедельник приедет комиссия, чтобы доказать их вину.

Я снова оборвала мысль, не давая никаких решений. Сейф тяжелым грузом давил на легкие. Впивался уголками в тело изнутри. Распирал ребра, ломая их и выворачивая наружу.

– И что делать? – хрипло уточнил Дерек, поднимая на меня взгляд. Его ресницы были мокрыми, слипшимися. Кожа вокруг глаз – красная и воспаленная. Брови все так же изломаны в трагических чувствах.

– Нет ни одного варианта защитить их, не отдав тебя на растерзание общественности, – я покачала головой и пожала плечами, показывая свою растерянность.

– Можно же что-то сделать! – жарко вскрикнул парнишка.

– Я уже сказала, – усилила нажим.

– Я согласен! – еще жарче заговорил он, подаваясь вперед и глядя на меня шально, с надеждой.

Аккуратно, выверяя каждый свой шаг, я подвела Дерека к нужному решению. Он соглашается уйти по собственному желанию. Правда, только после прохождения курортом проверки. До этого он не будет брать уроков и выходить на смены. Конечно, компания позаботится о нем как о своем сотруднике и выплатит сумму, на которую парень сможет прожить два месяца, пока будет искать новую работу. Затем Дерек всем говорит, что они сами пешком поднялись на гору. Парнишка нахмурился: