Да...

Страх это ведь тоже, просто защитный механизм нашего организма. То, что помогает нам задуматься, правильно ли мы поступаем, когда наши действия могут изменить нашу жизнь.

Вот и я, лежу до последнего в своей кровати, пытаясь запихнуть страх куда-то на задворки сознания, выйти из своего укрытия и показать миру, что вот она я.

Осторожный стук в дверь, заставил меня приподнять голову. Дверь открылась, и в комнату зашёл Максим, ещё немного сонный, но с широкой улыбкой на своём лице.

— Доброе утро, мамочка. — сказал он, подходя ближе.

— Доброе утро, малыш. Иди ко мне, — приоткрыв одеяло, я похлопала по матрасу, подзывая его к себе.

Недолго думая, Максим запрыгнул на кровать и прижался ко мне, обнимая.

— А мы сегодня уже можем выйти погулять? — украдкой спросил он.

— Да, можем. Если хочешь, сходим сегодня в парк аттракционов. Может, он уже работает, и мы даже сможем покататься на них, — я понимала, что просто сидеть в четырёх стенах и ждать будет невыносимо. А если Кир придёт тогда, когда нас не будет дома...

Он знает, где всегда лежат ключи, и без проблем сможет зайти внутрь.

— Правда? Да, я хочу!

— Тогда, мой герой, давай вставать, умываться и завтракать. А после, сразу на карусели.

Не успела я и закончить фразу, как этот маленький ураган, уже выбегал из комнаты, с криками:

— Я быстро, мамочка! И тебе помогу!

Рассмеявшись, я тоже встала с кровати. Как бы там ни было, этот день я постараюсь провести видя счастливое лицо нашего сына.

Стараясь ни о чём не думать, я быстро приготовила завтрак, и стала ждать, когда Максим спустится. К моему удивлению, спустя недолгих пяти минут, он спустился по лестнице, полностью одетый и готовый покорять этот мир.

— А ты не рано оделся на улицу, золотко? — спросила я, посмеиваясь от такой прыти.

— Мам, — нахмурив бровки, Максим сел за стол, и принялся за завтрак, — ты же сама сказала, что кушаем и выходим.

— Да, но теперь тебе придётся подождать, когда я соберусь, — чуть строже сказала я, — А так как ты уже в тёплой кофте, тебе станет жарко, а выйдя на улицу ты можешь опять заболеть. А это значит...

— Мне надо раздеться, —опустив голову, Максим насупил своё мило личико, и отправил кусочек творожной запеканки в рот. — Мам, но ведь пойдем в парк, правда?

— Пойдём конечно, не в доме же чахнуть от скуки.

После моих слов глаза Максима вновь засияли, и мы уже молча доедали наш завтрак.

На сборы не нужно было много времени. Умыв лицо и нанеся крем, я была готова. Правду говоря, я наносила макияж только на работу, и то в минимальном количестве. Поэтому, быстро натянув джинсы и свитер, я спустилась вниз.

Максим, сидел на диване и крутил в руках свою любимую красную машинку-трансформер. Он был сосредоточен, и даже не заметил меня, так сильно увлёкшись сменой деталей и строением чудо-игрушки.

— Я готова. Пойдём? — тихо спросила я, чтобы не напугать его.

Максим поднял на меня свои бездонно-голубые глаза, и моё сердце сжалось от тоски. Он сейчас так похож на Кира...

Выйдя из дома, я проверила, чтобы запасной ключ лежал на своём месте, и только убедившись, что Кир в случае нашего отсутствия сможет зайти в дом, мы отправились покорять город, в котором я провела счастливое детство.

— Доброе утро, мам! — сквозь туманное сознание доносится голос Максима. — Я уже собрал все вещи, умылся, почистил зубы и даже оделся сам! Я готов возвращаться домой!

В висках пульсировало, и, с трудом разлепив веки, я посмотрела на сына.

— Мам, а дядя Кир приедет с нами попрощаться? Я бы хотел дать ему наш адрес и номер телефона, чтобы он мог в любой момент нам позвонить.

Я лежала и пыталась улыбнуться, но тяжесть горя, одиночества и факт того, что он отверг нас, давили изнутри. Я старалась сдерживать истерику днём, чтобы не пугать Максима, и лишь ночью позволяла слезам пролиться из моих глаз.

— Я не знаю, малыш. Возможно, дядя Кир не успеет приехать, чтобы проводить нас, — слова нехотя произносились, но мне нужно было успокоить Максима. — Дай маме десять минут, я приведу себя в порядок, и проверим, всё ли у нас готово. Хорошо?

Кивнув, он вышел, пританцовывая, потому что я пообещала, что дома, в Мадриде, его уже ждут на занятиях по плаванию, о которых он давно просил.

Кое-как приняв вертикальное положение, я дала себе пару минут посидеть, чтобы прошло головокружение, и только потом поднялась на ноги и пошла в душ.

Это третье утро, когда я больше напоминала мертвеца: с огромными синяками под глазами, покрасневшей кожей и помутневшим от бессонницы рассудком.

Вода помогала телу немного взбодриться, но это был временный эффект. Вторую половину дня я выживала, выпивая по четыре чашки кофе с горьким шоколадом.

В принципе, это была вся еда, которая попадала в мой желудок, что также не помогало моему организму.

Когда холодная вода коснулась кожи, я невольно задержала дыхание. Это было ужасно. Я ненавидела ледяной душ, но впереди длинная дорога за рулём, и мне нельзя засыпать.

Никак нельзя.

Когда пульс начал бить в ушах, как барабаны, я повернула кран, закончив свою пытку.

— Я взрослая и со всем справлюсь, — сказала я самой себе. И хотя мой голос звучал совсем не как у уверенной женщины, я надеялась обмануть саму себя.

В зеркале была не я, а кто-то похожий на меня — с потускневшими волосами и серым лицом. Сделав шаг назад, я упёрлась спиной в стену и, спрятав лицо в ладонях, пыталась повторить дыхательную гимнастику, но и она не помогала.

— Всё, Лия, всё закончилось. Жизнь возвращается на круги своя. Просто представь, что ничего не было. Не было поездки в Астурию, не было Кира и не было его рук на твоём теле. Я забуду всё, вычеркнув эту неделю из своей памяти, и буду жить дальше.

Встав, я последний раз умылась и вышла из ванной.

Максим уже ждал внизу, спустив не только свой рюкзак, но и небольшую сумку, где спрятал новые игрушки и другие мелочи, которые решил оставить себе.

Он был счастлив, и, благо, в силу возраста не понимал, что был отвергнут собственным отцом — человеком, которого он впустил в своё детское сердечко и посчитал своим другом.

Приготовив на скорую руку бутерброды, я сделала чай. Накормив Максима, быстро всё привела в порядок, понимая, что больше сюда не вернусь.

Я в последний раз оглядела кухню.

Как в калейдоскопе, перед глазами всплыли воспоминания последних дней, где Кир вновь был главным героем моего короткого романа.

— Мам, мы когда будем выезжать?

— Скоро, милый... скоро. Дай мне полчаса, и я буду готова...

Ноги несли меня наверх, туда, где тётушка Рут не раз обнимала меня, рассказывая о моих родителях. Её комната теперь была пустой. Как она и хотела, почти все вещи исчезли, но запах её духов, едва заметный, всё ещё напоминал о ней.

— Я буду скучать по тебе... — прошептала я в тишину и на негнущихся ногах вышла.

Глаза горели от слёз, и я сделала глубокий вдох, прогоняя от себя чувство одиночества.

Я не одна... Не одна...

Я и мой сын всегда будем друг у друга, и мы будем счастливы...

В последний раз пройдясь по комнатам и проверив, не оставили ли мы ничего, я спустилась по ступенькам и замерла, услышав стук в дверь.

Стук повторился.

— Это не галлюцинации... — с надеждой я побежала к двери и, открыв её, увидела пожилую женщину, стоящую на пороге.

— Миссис Флу? — чуть громче, чем требовалось, сказала я, когда надежда разбилась и упала к ногам старушки.

— Лия, деточка! — увидев меня, она сделала шаг вперёд и взяла меня за руку. — Что с тобой случилось? Ты заболела?

— Нет, миссис Флу, — вытерев щёку тыльной стороной ладони, я попыталась улыбнуться. — Вы что-то хотели? Мы уже собираемся уезжать.

— Как? Так скоро?

Заглянув в коридор, она увидела стоявшие сумки, которые подтверждали мои слова, и грустно качнула головой.