Она относилась ко мне как к сыну, и множество раз поддерживала и утешала, когда я готов был уже опустить руки из-за неудач.

После аварии, её отношение ко мне изменилось, и я не виню её в том.

Я бросил тебя, обвинив в случившемся. Сам виноват.

Первое моё письмо после случившегося, она всё-таки взяла. Каждое последующее я подкидывал под дверь, ведь она больше ни разу не заговорила со мной, несмотря на мои попытки.

Тётушка Рут была гордой женщиной, но не могу утверждать, игнорировала она меня по твоей просьбе или из-за личной обиды за тебя.

Как бы там ни было, я скорблю вместе с тобой и навсегда сохраню образ той милой женщины, какой она была, когда мы были детьми.

Не знаю, увижу ли я тебя на похоронах, но обещаю, что в знак уважения обязательно принесу букет её любимых пионов.

Если тебе когда-нибудь понадобится какая-либо помощь, знай — ты всегда можешь её найти у меня.

Твой Кир"

Утро было наполнено тёплыми разговорами и шутками.

Максим вместе с Киром всё-таки приготовили омлет, и с гордостью вручив его мне, накрыли на стол в гостиной.

Максим расспрашивал Кира о технике, автомобилях и их различиях, интересовался строением мотоцикла. Всё их внимание было сосредоточено на этой беседе, пока я, хрустя огурцом, следила за ними с дивана.

Меня не оставляла мысль, почему же тётушка Рут не передала мне ни одного письма. Ни разу не упомянула о том, что Кир спрашивал обо мне, а что ещё хуже, лгала о том, что Кир не захотел взять мои письма.

Ведь всё, что я прочитала в тех письмах, которые она спрятала в банковской ячейке и в почтовом ящике, говорит о том, что он раскаивался. Кир надеялся на то, что я прочитаю эти письма, даже после того, как увидел меня с мужчиной, думая, что тот — отец моего ребёнка.

Сколько бы боли удалось избежать, если бы только она хоть раз упомянула о том, что он писал мне, что не забыл и ...

— Лия? — голос Кира вернул меня в реальность из моих размышлений. Несколько раз моргнув, я посмотрела на него. — С тобой всё в порядке? Я спрашивал, можно ли нам с Максимом выйти на задний двор? Ему гораздо лучше, и свежий воздух пойдёт ему на пользу.

Максим, сидевший рядом с Киром, подозрительно притих, и смотрел на меня своими глазками, безмолвно умоляя о моём согласии.

— Да, думаю это хорошая идея. — улыбнувшись, ответила я. —Только пожалуйста, следи чтобы он не бегал и не вспотел. Спокойная прогулка и никаких салочек!

— Спасибо, мам! — Максим подпрыгнул ко мне, крепко-крепко обнял, поцеловал в щёчку и побежал в сторону ступеней. — Я уже одеваюсь, дядя Кир! Пять минут и я готов!

Рассмеявшись, я откинулась на подушку, и перевела взгляд на Кира. Он сидел напротив, уперев руки о свои ноги, и разглядывал меня. Мышцы на его груди были наряжены, и я словила себя на мысли, что бессовестно пялюсь на его атлетическое телосложение, просто пожирая его глазами.

Сглотнув, я потянулась за телефоном, что лежал на кофейном столике, но так и не добралась до него.

Рука Кира перехватила мою, и в следующее мгновение, он обошёл маленький столик, разделявший нас, и присел рядом.

— Ты точно не против, что я выведу твоего сына на прогулку? Я знаю, что рано говорить о доверии, но позволь мне доставить ему эту маленькую радость. Клянусь, что со мной он будет в безопасности.

— Нет, я понимаю, что сама не в состоянии этого сделать. Тем более, вы не пойдёте в город, а будете рядом, можно сказать на расстоянии моего крика.

— Да, — выдохнув сказал он. — Я буду всегда рядом.

А следом его губы накрыли мои — в нежном, словно пёрышко, поцелуе.

— Будем считать, что это маленький шаг доверия.

Смутившись, я посмотрела ему в глаза. Они сияли, как небо в ясный, солнечный день, одаривая меня своим теплом.

— Да...

— Оставайся в кровати, а мы пойдём собираться.

С этими словами, он поднялся и отправился наверх.

Я же осталась одна, и была благодарна за эту возможность.

Взяв телефон в руки, открыла электронную почту, и написала на работу, что задержусь тут ещё на три дня в связи с болезнью.

Мне нужно время, что бы всё решить...

Решить, что же мне теперь с этим всем делать?

Я чётко понимала, что из-за вмешательства тётушки Рут, наши жизни были далеко друг от друга. И если бы не это, возможно мы и не были бы вместе, но у Максима был бы отец.

Имею ли я право утаивать это дальше? — Нет. Точно нет.

Не тогда, когда жизнь подарила мне эти несколько дней с ними рядом.

Я поняла, что и Кир, и Максим имеют право на счастье.

Кир должен знать, кто отец моего ребёнка...

Даже если после этого, наше с ним хрупкое перемирие закончится.

И за счастье моего сына мне придётся заплатить собственным.

Когда дверь на улице закрылась, я осторожно встала, и отправилась в свою спальню. Вытащив две коробки — одну розовую, перевязанную лентой, и чёрную, коробку с письмами Кира, —я села на кровать.

" Привет.

Мои руки трясутся, а слёзы не перестают литься из моих глаз.

Моя тётушка умерла...

Её больше нет с нами.

Единственный человек, что остался со мной и поддерживал меня всю жизнь, ушёл, оставив меня и Максима одиноко скитаться без единой родной души в этом мире.

Горе втягивает меня в свою пучину, и я боюсь, что не справлюсь с ним.

Но и это не все... Мне придётся вернуться в Астурию.

Я понимала, что тётушка Рут не молодеет, но она не поделилась со мной своим горем, своей болезнью, которая съедала её изнутри.

Она могла прожить ещё столько лет, радоваться жизни и смотреть, как растёт Максим.

Но даже тут, сука-судьба решила, что я мало близких похоронила за свою короткую жизнь.

У меня никого больше не осталось, кроме Максима. Только он и я, вместе против всего мира и я, склоняясь на колени, прошу Господа о том, чтобы он больше не лишал меня своей милости, оставляя в моей жизни тех, кто меня любит и кого люблю я.

Тётушка Рут приезжала к нам три месяца назад, в декабре, и обещала вновь приехать в апреле.

Сейчас март, и моя душа разрывается.

Я ненавижу март.

Всем сердцем ненавижу, хотя раньше, любила.

Этот месяц забрал у меня слишком много, чтобы я могла простить его...

Собирая чемоданы, я знаю, что завтра буду уже в Астурии. В доме, где тётушка заменила мне родителей, где ты был моим другом, а после моей любовью.

Я так молю Бога, чтобы тебя там не встретить.

Пожалуйста, не приходи на похороны, не появляйся в моей жизни даже мельком.

Мне нужно всего несколько дней, чтобы проститься с любимой тётушкой, закончить все дела и выполнить последнюю волю покойной.

Она просила очистить дом от прошлого, выкинуть всё, что заставляет его задыхаться, и дать ему новую жизнь.

Именно этим я и займусь.

Исполнением её воли, поэтому прошу, даже если ты будешь там, пройди мимо, как будто мы незнакомы, как будто нас никогда не было.

Я не отправлю тебе это письмо, но надеюсь, Господь будет милостив, и услышит меня. Не будет истязать мою душу и сердце людьми, которые не нужны в моей жизни.

Живи счастливо.

Для меня больше не существует такого месяца, как март.

Я вычёркиваю его из своего календаря, закрашивая чёрным.

Лия"

Мои глаза пекут от бессонницы, но я не могу уснуть.

Я лежала всю ночь, слушая ровное сердцебиение мужчины, что заставил меня потерять покой. Это казалось безумием, прыгать с крыши небоскрёба без парашюта, надеясь, что не разобьюсь, но другого выхода не было.

Правда прожигала мою плоть, слой за слоем, словно кислота, обнажая оголённую душу. Он узнает всё, я поклялась себе. Ради него, ради Максима.

И будь, что будет.

Повернувшись к Киру лицом, я рассматривала его, пытаясь запомнить его образ, сейчас, когда он так близко и одновременно так далеко. Его ресницы слегка подрагивали, и мне стало интересно, что ему сниться? Был ли это обычный кошмар, или ему сниться та злополучная авария? Как он пережил те годы, когда ноги не работали, а мир казался ему предателем?