И пускай моё сердце будет обливаться кровью, терзая и без того измученную и тоскующую душу, но это будет первый шаг.

Первый шаг к тому, чтобы вернуть тебя себе. Исцелиться, воскрешая атрофированные части не только тела, но и...

Ты будешь моей. Я больше не сомневаюсь. Мне нужно лишь подождать...

До встречи... Я верну тебя, когда придёт наш март.

Кир"

— Я останусь с ними столько, сколько понадобится, — подхватив Макса на руки, отрезал Кир. — Что, командир, поможешь мне ухаживать за твоей мамой?

Максим с улыбкой активно закивал головой в знак согласия, а я...

Первой мыслью было встать и выгнать всех, но попытка пошевелиться вновь заставила сцепить зубы от боли. Шумно втянув воздух носом, бросила недовольный взгляд на Кира, что довольно щурился и выслушивал наставления от врача. Я же многое пропускала мимо ушей из-за войны, которая уже на полную силу разворачивалась в моей голове.

Надо было отказаться от его помощи, и встать через боль, но...

— Лия, — обратилась ко мне Эмилия, — я сейчас намажу тебе спину, а после займусь Максимом, пока я тут. Заодно покажу Киру, что надо будет делать. Тебе придётся немного сейчас поменять позу и ровно лечь на живот.

Осторожно приподнявшись на локтях, я медленно перевернула сначала верхнюю часть туловища, чтобы меньше тревожить спину и ноги. Следом я почувствовала, как две тёплые руки аккуратно легли на мои бёдра, и приподняли меня и быстро уложили так, как велела врач.

Спазм отозвался с новой силой, и, не сдержавшись, я жалобно заскулила.

— Ну всё. — Маленькая женская рука погладила меня по волосам, после чего приподняла край футболки, оголив спину. — Мне надо нанести мазь и промассировать спазмированные мышцы. Может быть больно, но тебе придётся потерпеть, чтобы поскорее встать на ноги. Договорились?

Представив себе всё это действо, я нервно сглотнула. Но мне ничего не оставалось, кроме как промямлить еле внятно:

— Угу.

Дальше последовало то, чего я не ожидала.

Руки доктора Эмилии принялись разминать моё тело бемалейшого сочувствия или сожаления. Даже то, что мазь была с эффектом обезболивающего, не спасало меня. Я зубами вгрызлась в подушку, чтобы мои крики были не так слышны.

Благо, Максима отправили заранее наверх, в его комнату.

Очередное касание, и я снова кричу в плотно сжатую ткань. Не получалось ни перетерпеть, ни сдержаться.

Боль затмевала разум, и слёзы лились рекой из моих глаз.

— Кир, тебе придётся также массажировать Лию, — миниатюрная и милая доктор продолжала свою лекцию, терзая моё тело вновь и вновь. — Сегодня вечером и ещё три раза завтра. Если сегодня хорошо поработать над ней, боль будет меньше. Но двое суток не давать ей вставать с кровати.

— Аааа... — очередное нажатие в районе копчика, и я снова кричу.

— Потерпи, ещё немного, — ласково успокаивала меня она, но пытки не заканчивались. Казалось, ещё немного — и я либо отключусь, либо сойду с ума. В голове не осталось ничего, ни одной мысли, ни одного образа. Одна лишь боль. Яркая и всепоглощающая. — После такого массажа тебе надо будет поспать. Последний раз, и я дам тебе таблеточку и боль пройдёт.

"Привет.

Сегодня третье марта. Я не смогла удержаться и вновь пишу тебе очередное письмо.

Прошло уже пять лет, как мы с тобой последний раз общались. И сейчас я даже особо не знаю, что тебе сказать. Это как зависимость, от которой невозможно избавиться.

На протяжении целого года у меня не возникало маниакального желания сесть перед листом бумаги, но как только стрелки на часах пробили полночь первого марта, я не могла избавиться от этого навязчивого чувства.

Я боролась.

Конечно, я пыталась бороться.

Правда надолго меня не хватило...

Спустя сорок восемь часов, наполненных муторными уговорами самой себя и давящим чувством незавершённости, я сижу на том же месте, что и каждый год.

Жизнь не стоит на месте, как и я сама.

Две недели назад я впервые за последние пять лет побывала на настоящем свидании.

Это было так странно.

Красивый мужчина, обходительный и очень интересный собеседник, с которым я случайно познакомилась на одной из рабочих встреч, долгое время ухаживал за мной. Но раз за разом получал от меня отказ.

Не могу сказать точно, почему я в конце концов уступила и согласилась. Возможно, это был один из тех дней, когда одиночество остро ощущается из-за высокой загруженности и тусклой погоды, а может быть из-за того, что хотела понять, смогу ли я впустить кого-то в свою жизнь и в своё сердце вновь.

Тётушка Рут согласилась остаться с Максимом и присмотреть за ним, пока я, горе-мать, отправилась в ресторан.

Всё было прекрасно. И место, и еда, и мужчина.

Мне было легко разговаривать с ним на общие темы, например про погоду и карьерные планы, но когда он спросил меня о семье, я запнулась.

— У тебя большая семья? — обычный вопрос был задан им, ненавязчиво продолжая разговор.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но все слова застряли где-то в горле. Перед глазами появился Максим — сонный, с непослушными кудрями торчащими в разные стороны. В руках он держал любимую ярко-красную игрушечную машинку.

А следом почему-то возникло другое лицо.

И сводящие меня с ума синие глаза, которые я не видела долгих пять лет.

— Лия?

— Прости, — сказала я, заставляя себя улыбнуться. — Наверное, я немного устала сегодня.

Я не могла сказать ни слова о семье, а точнее — не хотела.

В моей голове плотно засела мысль, что я не хочу делиться тем сокровенным, что есть в моей жизни. Не хочу приглашать его встречаться с сыном, и ни в коем случае не хочу, чтобы он получил хоть какое-то влияние на то, как я воспитываю Максима.

Осознав, что моя многолетняя монашеская жизнь была не следствием страха, а лишь моим собственным выбором, я рассмеялась.

После этого, извинившись, я сказала, что не готова, и ушла домой.

Совершенно одна, я шла по ночным улицам Мадрида, улыбалась и любовалась тем, как ярко сияют для меня звёзды.

Этот новый март дал мне многое, а главное — меня.

Лия"

— Поздно, Лия... Я знаю, что ты не спишь. — тёплое дыхание опалило мою шею, когда Кир наклонился и прошептал мне прямо на ухо. Я вздрогнула от неожиданности, но его руки крепко прижали меня к дивану, не давая пошевелиться под тяжестью его тела. — Тебе нельзя так резко двигаться, так что будь хорошей девочкой, и лежи, как и сказала Эмилия.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как жар растекается по всему телу, а щёки вспыхнули от смущения.

И это я, взрослая женщина, с ребёнком и...

— Я слышу, как громко ты дышишь. Может, ты всё-таки что-нибудь скажешь?

— Где... — с первого раза не получилось. Мой голос предательски сорвался, и сделав глубокий вдох, я повторила вопрос. — Где Максим?

Давление на мне ослабло, и Кир сел с краю, приподнимая мои ноги и укладывая на свои колени. Горячая рука прошлась вверх по икре, вызывая рой мурашек.

— Он наверху. В своей комнате. Мы его покормили, дали лекарства и отправили купаться. У него есть пол часа, и я обещал ему, что почитаю сказку на ночь. — Из его уст всё это звучало так естественно... Так правильно... Словно недостающий пазл, наконец-то встал на свое место, после того, как долго и одиноко пролежал под кроватью. — Как только уложу его, займусь тобой. Хорошо?

— Что? Мной? — получилось громче, чем хотелось бы. Но сути дела не меняло. Что он имел ввиду, и что это всё значит? В моей голове появилась картинка, как волк догоняет зайцы. И этот заяц — это я.

— Да. Сейчас я принесу тебе ужин, и помогу аккуратно принять более вертикальное положение. — он говорил спокойно, но я слышала, как он улыбался. — А после нужно будет тебя обтереть. Нужно ещё обязательно намазать спину тем кремом, что оставила Эмилия и сделать массаж.

— Я... — страх расползался, как паутина. Он не может... Я не могу... Господи ты мой! — Я сама! — пискнула я и, согнув ноги в коленях, рефлекторно подтянулась вверх на подушку.