" Привет.

Сегодня начался наш март...

А я снова пишу тебе письмо.

Ты никогда не прочитаешь его, как и все письма до этого.

Но моя весна каждый год начинается одинаково...

С тебя..

Помнишь, как мы познакомились?

Я впервые приехала к тёте Рут с родителями. Мне было девять. Я упала с велосипеда и плакала, сидя на обочине с порванными на коленках штанами и разорванной курткой.

Ты подошёл спросить, что случилось, и отдал мне свою куртку. Мы сидели вместе и ели печенье, что испекла твоя мама. Твои глаза цвета неба излучали доброту и тепло.

В тот первый март ты стал моим лучшим другом, и я с нетерпением ждала каждой следующей поездки к тебе."

— Мам, ну почему нам надо уезжать сегодня? — мой пятилетний сыночек вбежал в комнату, цепляя плечом дверной косяк. Подойдя ко мне, нахмурил бровки и с виноватым видом потирал ушибленную руку. — Через два дня у Артура день рождение, и я обещал ему подарок.

Присев перед ним на корточки, притянула к себе ближе и заглянула в такие любимые голубые глаза. Для своего возраста он был очень смышлёным ребёнком, и часто умел уговорами добиться своего.

Но не сегодня...

— Солнышко, у бабушки не было никого, кроме нас... — начала я, пытаясь побороть ком, стоящий в горле, и слёзы, что уже собирались в уголках глаз. — И мы должны поехать, чтобы помочь ей собраться в последний путь.

— Бабушка Рута заболела? — спросило моё чудо, перетаптываясь с ноги на ногу.

— Она уже смотрит на нас с неба... Но мы нужны ей там, чтобы закончить те дела, которые она не успела. Она всегда будет с нами, — я мягко приложила ладонь к его груди, — Вот тут. Бабушка будет рядом, даже после того, как она полетела к ангелам.

— Мам? — маленькая ручка, погладила меня по волосам, — А бабушка встретит там и моего папу? Его ведь тоже с нами нет, и ты говорила, что он так же в моём сердце.

— Нет, малыш... — замявшись, пыталась подобрать слова.

Как только этот сорванец научился говорить, постоянно спрашивал меня про своего отца. Я не могла рассказать ему всей правды и не хотела врать... Наш папа живёт в наших сердцах, но не с нами, так как ему надо было уехать.

Жизнь не всегда складывается так, как мы хотим. И люди, которых мы любим, часто уходят из нашей жизни, оставляя лишь горечь воспоминаний, смешанную с одиночеством.

— Твой папа очень и очень далеко, поэтому его нет с нами, — смахнув одинокую слезу с щеки, я прижала Максима к себе, вдыхая самый родной на свете аромат. — У тебя всегда буду я, а у меня — ты. Я люблю тебя, мой хороший.

— И я люблю тебя, мамочка. Мне всё-таки идти собирать вещи?

— Да. Бери только самое необходимое и складывай на кровать, а я тут закончу и приду к тебе. Хорошо?

— Да, мам.

Максим вприпрыжку выбежал из комнаты. Его каштановые кучери подпрыгивали в такт, заставляя меня улыбнуться.

Я всё еще помню, какие мягкие были волосы его отца, как я пропускала их между своих пальцев, наслаждаясь каждым мгновением рядом. Помню его тёплую улыбку и милую ямочку на левой щеке. Грудь сжало от болезненной тоски.

Я всё еще скучаю по нему.

Это всего лишь поездка на четыре дня. Я уже договорилась с ритуальной службой, и подготовка началась. Мы приедем в Астурию, на следующий день проведём похороны, разберём тётушкины вещи и вернёмся домой.

Это ничего не поменяет.

Сложив розовый тёплый свитер, я упаковала документы и закрыла чемодан.

Через два часа мы выедем из Мадрида, а уже вечером...

— Мааам! — по квартире разнёсся голосок Максима. — А можно я возьму голубого мишку?

Отставив чемодан к стене в прихожей, я постучалась в комнату сына.

На кровати лежали десятки игрушек, альбом для рисования и карандаши. Ни одной пары штанов или футболок.

Подойдя ближе, потрепала его по волосам, и приобняла.

— Давай ты выберешь три игрушки, что поедут с нами, а я пока соберу твою одежду. Договорились?

— Я могу выбрать три любые игрушки, какие захочу?

— Конечно, солнышко. Какие захочешь.

Дальше всё пошло гораздо быстрее. Мы уложились в тридцать минут и пошли обедать.

Приготовив спагетти c пассатой из помидоров,я села напротив и наслаждалась свежим капучино. Предстоящая пятичасовая дорога за рулём будет непростым испытанием для нас. Мы всегда выбирали быстрые перелёты на море, но в этой ситуации, машина была единственным выходом.

Когда мы уже собрались выходить из квартиры, я заметила письмо, лежащее на столе. На белом конверте моим собственным почерком было выведено имя "Кир".

Очередное письмо.

Моя дурацкая привычка, от которой я никак не могу избавиться.

В порыве злости на саму себя, схватила его, и бросила в сумку.

— Надо будет выкинуть по дороге, — пробормотала себе под нос, и закрыла дверь на ключ.

Сложив все вещи в багажник машины, я посадила Максима в детское автокресло, и села за руль.

Сделала глубокий вдох.

Я не была там долгих семь лет.

Тётя Рут приезжала к нам сама, каждые три месяца. Поддерживала меня после смерти родителей, помогала с сыном и всегда была моей поддержкой и опорой.

Она была первой, кто взял моего Максима на руки после рождения, оставалась со мной в больнице и давала мне поспать в первые месяцы после родов, чтобы я могла восстановиться.

Почему Господь забрал и её у меня?

— Мам, когда мы уже поедем?

— Уже мой милый.

Повернув ключ в замке зажигания, сняла машину с ручника и под урчание двигателя плавно выехала на дорогу.

Выехав за пределы города, пейзажи сменялись одни за другими. Я любила Испанию. Мы с родителями переехали сюда, на родину мамы, когда мне было пять. Мы часто выезжали в пригород на выходные, чтобы отдохнуть от суеты, или ездили к тёте Рут.

Сыночек быстро уснул, и я слушала в тишине любимые песни.

"Привет.

Вчера ко мне в школу приехала полиция, и сказала, что мои мама и папа умерли в автомобильной катастрофе. Они должны были завтра приехать и забрать меня с пансиона, но дороги занесло снегом, и папа, не справившись с управлением, врезался в дерево.

Почему?

Когда за мной сегодня приехала тётя Рут, я спросила у неё, почему так происходит? Почему те, кого мы так любим, уходят от нас? И что мне теперь делать? Мне всего шестнадцать...

Я думала, что она заберёт меня, но мне придётся до окончания школы жить тут. А к тёте Рут, смогу приезжать только на выходные.

Я так хочу тебя увидеть, но каникулы начнутся только в марте.

Как ты?

Ты писал, что папа всё-таки не позволил тебе купить мотоцикл. Как твой первый учебный год в университете? Надеюсь что архитектура не такая скучная, как навязанная мне экономика. До сих пор не понимаю, как я могла согласиться на обучение в школе-пансионате на экономиста. А это всё папа. Он так хотел, чтобы я поступила в Университет Карла III, что я поддалась его уговорам.

Я уже приготовила подборку фильмов, которые мы будем смотреть вместе, поедая домашнее мороженное тёти Рут.

До встречи в марте...

Твоя Лия"

— Лия? — голос соседки заставил меня резко обернуться.

— Миссис Флу, — обратилась я к женщине, стоявшей перед забором. — Вы прекрасно выглядите.

— Лия, девочка моя. — старушка вбежала к нам на ступеньки и крепко обняла меня. — Мне так жаль. Рут... Ей было всего шестьдесят два. Как ты? Держишься?

Отстранившись, она посмотрела на меня, а потом на Максима, прикрывая рот рукой.

— Это...

— Это мой сын, Максимильян. — представила я их.

— Божечки, какой он красивый, и такой... — она резко подняла взгляд на меня, выражая понимание, но не произнесла ни слова.

— Миссис Флу, вы извините нас, но мы только приехали, и нам нужно ещё столько успеть. А скоро ночь.

— Да, конечно дорогая. Тогда до встречи завтра. — она искренне улыбнулась и протянула свою руку моему сыну. — Было очень приятно с тобой познакомиться, Максимильян.