Поскольку первыми русскими криминологами были сторонники нового антропологического направления, которое в скором времени стало называться социологическим направлением в криминологии, в дореволюционной России господствовали социологические объяснения преступности и ее причин. В то же время многие представители классического направления активно использовали в своих выводах идеи социологического направления. Поэтому, например, С.В. Познышева, М.Н. Гернета и даже И.Я. Фойницкого нельзя отнести только к одному из двух указанных выше направлений изучения преступности.

Криминологи в дореволюционной России призывали к проведению социальных реформ, но при этом считали, что это поможет ослабить зло, но не ликвидировать его полностью.

Необходимо подчеркнуть, что в Свод законов Российской империи был включен Устав о предупреждении и пресечении преступлений. В уставе содержались положении о пресечении противоправного поведения. Само по себе издание такого документа говорило, что российская правовая наука в дореволюционной России была на передовых позициях. Устав постоянно совершенствовался и переиздавался в 1842, 1857, 1876, 1890 гг.

I. Поскольку значительная часть ученых дореволюционной России придерживалась левых взглядов и видела главные причины преступности в социально-экономическом устройстве страны, считая его несправедливым, они, в большинстве своем, приняли новую советскую власть и стали сотрудничать с новым политическим руководством.

При этом старый общественно-политический строй был разрушен, соответственно причины преступности следовало искать в других направлениях.

Более того, известный тезис первого руководителя советского государства Владимира Ильича Ленина о неизбежном отмирании преступности, который утверждал, что «…коренная социальная причина эксцессов, состоящих в нарушении правил общежития, есть эксплуатация масс, нужда и нищета их. С устранением этой главной причины эксцессы неизбежно начнут “отмирать”»[162], логично подводил к идее, что если с социальными причинами преступности покончено, то объяснение существования преступности следует искать в личности преступника.

В этой связи ученые, занимавшиеся изучением преступности и всех негативных процессов, связанных с ней (название криминологии в то время не было общепринятым, изучение причин преступности проходило в рамках социологического направления в уголовном праве), обратили внимание на биологические подходы к объяснению преступности и личность преступника. Таким образом, на новом этапе в России естественным образом возродились и получили дальнейшее развитие неоломбризанские теории. Своеобразие неоломброзианских подходов заключалось в том, что изучение личности преступника проходило в тесной связи с практическими подходами, т. е. изучались непосредственно преступники и давались практические рекомендации тем, кто с ними боролся (созданной вместо полиции и жандармерии милиции и советской прокуратуре)[163].

II. Изучение преступности и преступника в 1920-е годы шло по двум направлениям: статистическому анализу и работе криминологических кабинетов.

1. Статистический анализ. 25.07.1918 СНК РСФСР утвердило «Положение о государственной статистике», благодаря чему был создан отдел моральной статистики, где предусматривалось разрабатывать по единому плану статистику преступности и репрессий. В 1919 г. отделом моральной статистики, инициатором создания и многолетним руководителем которого был М.Н. Гернет разработан проект опросного статистического листа на обвиняемого в преступлении гражданина.

Под руководством Народного комиссара юстиции Дмитрия Ивановича Курского (1874–1932), который одновременно был прокурором, в единую статистику собиралась данные о деятельности народных судов и революционных трибуналов.

Представителем статистического анализа был также Е.Н. Тарновский, который, изучая материалы советской судебной статистики, первым классифицировал основные черты преступности в новое время, показал различия городской и сельской преступности, систематизировал данные о личности преступника по признакам пола, возраста, семейного положения и места жительства[164].

Яков Натанович Бранденбургский (1881–1951) проанализировал характеристики осужденных применительно к конкретным составам преступлений[165].

В 1921 г. была введена «Отчетная цифровая ведомость», в которой фиксировались данные по более чем 30 группам преступлений, при этом давались сведения как об оперативных мероприятиях, так и характеристики уголовных дел.

В отделе моральной статистики, как говорят Л.О. Иванов и Л.В. Ильина, данные о преступности и преступнике увязывались с показателями народнохозяйственного учета[166].

2. Криминологические кабинеты. Первым таким кабинетом стал Саратовский губернский кабинет криминальной антропологии и судебно-психиатрической экспертизы, который был создан в 1922 г. Альфредом Петровичем Штессом (1899–1955).

Целями кабинета провозглашались:

а) изучение этиологии (от греч. αιτια – «причина» и λογοζ – «учение»), патологии (от греч. πάθος – «страдание», «болезнь» и λογος – «учение») и патогенеза (от греч. πάθος – «страдание», «болезнь» и γένεσις – «происхождение») преступности, а также личности преступника;

б) изыскание методов перевоспитания и терапевтического воздействия на лиц, впавших в преступление, в целях их приспособления к условиям общественной жизни;

в) производство судебно-психиатрических экспертиз для судебно-следственных органов.

Соответственно, Саратовский криминологический кабинет работал по следующим направлениям: социологическое; психологическое; физическое; нервно-психиатрическое; гипнотерапия; криминальная педагогика.

В 1923 г. при Административном отделе Московского Совета был создан Московский криминологический кабинет. Незадолго до этого в арестных домах Москвы были проведены масштабные опросы, результаты обработки которых настолько заинтересовали ученых и практиков, что было решено проводить их на постоянной основе. Большую роль в организации Московского криминологического кабинета сыграл М.Н. Гернет, который привлекал к участию в деятельности кабинета московских студентов. В рамках работы Московского криминологического кабинета вышли работы, где М.Н. Гернет был либо автором, либо ответственный редактором: «Моральная статистика» (1922), «Преступность и самоубийства во время войны и после нее» (1927). В отличие от других кабинетов, в Московском криминологическом кабинете много внимания уделялось вопросам статистики и изучению социальных причин преступности.

Сборник «Преступный мир Москвы» (1924) отличается от других работ Московского криминологического кабинета. В нем авторами в большинстве случаев были психиатры и на первый план выдвигался анализ психофизических аномалий преступника. В сборнике отчетливо прослеживаются причины совершения преступлений лицами, вернувшимися с войны. Это те причины, которые много позже назовут пост-военным синдромом его участников.

В дальнейшем Московский криминологический кабинет перешел в подчинение Здравотдела. Много исследований в рамках кабинета проводил психиатр Евгений Константинович Краснушкин (1885–1951).

В это время Московский криминологический кабинет работал по следующим направлениям:

а) массовое амбулаторное обследование преступников;

б) стационарное клиническое изучение личности преступника в специальных созданных в Москве криминологических клиниках;

в) изучение очагов преступности в Москве: рынки, ночлежные дома, вокзалы;

г) организация анкетных обследований и криминологических лабораторий в местах заключения.