Гегель отделял подлинную свободу воли от произвола, и подчеркивал общественную опасность преступлений как «отрицательной жизненности». Гегель полагал, что наказание преступника в первую очередь должно сводиться к воздействию на его нечистую совесть, а не к принуждению.

Фейербах говорил, что каждый, кто нарушает правомерные границы, тот нарушает право. Он закрепил принцип уголовной ответственности только за те действия, которые записаны в уголовном законе.

Одним из первых Фейербах определил степени преступления:

а) оконченное;

б) ближайшее покушение;

в) отдаленное покушение (приготовление).

Также он разделил умысел виновного:

а) на злое намерение;

б) на неосмотрительность.

Фейербах закрепил принцип публичности наказания, для того, чтобы подкрепить угрожающий закон его исполнением. И хотя прямо об этом сказано не было, но это в том числе был превентивный (предупреждающий) момент применения уголовного наказания[132].

Иеремия Бентам (1748–1832) считается родоначальником утилитаризма. Он делил все преступления:

а) на частные преступления;

б) на личные преступления;

в) на полупубличные преступления;

г) на публичные преступления.

Вся законодательная деятельность должна быть направлена:

а) на заботу о средствах к существованию;

б) на обеспечение довольства;

в) на благоприятствование равенству;

г) на сохранение безопасности[133].

Огромное влияние на трансформацию взглядов на преступность в новых социально-экономических условиях оказали Огюст Конт (1798–1857), Карл Маркс (1818–1883) и Фридрих Энгельс (1820–1895).

Огюст Конт считается основоположником позитивизма и социологии. Основной задачей позитивной философии Конт полагал преобразование общества, в ходе которого утвердится так называемая социократия, основанная на социальной солидарности. Назначение государства, по Конту, заключается в объединении частных сил для общей цели. Обеспечение социального согласия государство должно осуществлять посредством использования материальных и духовных средств, а также властных предписаний. На основании идей Конта впоследствии стало развиваться целое направление в рамках криминологии, которое стали называть позитивистским.

Взгляды Маркса и Энгельса на преступность и борьбу с ней идут от их общей концепции естественного исторического процесса как развития и смены общественно-экономических формаций.

К. Маркс раскрыл неизбежные противоречия, которые существуют в системе капиталистических общественно-экономических отношений, результатом которых является в том числе бесконечное воспроизводство конфликтов на самом разном уровне и преступность как их следствие. Марксу принадлежит известное изречение: «Обеспечьте капиталу 10 % прибыли, и капитал согласен на всякое применение, при 20 % он становится оживленным, при 50 % положительно готов сломать себе голову, при 100 % он попирает все человеческие законы, при 300 % нет такого преступления, на которое он не рискнул бы пойти, хотя бы под страхом виселицы»[134].

Ф. Энгельс, продолжая развивать взгляды Маркса, утверждал, что только неизбежный переход к новой более справедливой общественно-экономической формации, не основанной на приоритете частной собственности, позволит человечеству покончить с социальной несправедливостью и преступностью как следствием этой несправедливости.

Идеи Маркса и Энгельса о природе преступности и, главное, о ее будущем можно систематизировать в следующем виде:

а) преступность существует объективно, и ее появление связано с появлением частной собственности;

б) рост преступности обусловлен расширением частно-собственнических отношений на средства производства;

в) частно-собственнические отношения неизбежно порождают классовые противоречия в обществе, эксплуатацию одного человека другим человеком, нужду и нищету, что, в свою очередь, приводит к росту не только преступности, но и бесконечном производстве ее видов и форм;

г) с преступностью можно бороться, только искоренив ее причины, т. е. ликвидировав частную собственность;

д) с устранением коренных социальных причин в будущем коммунистическом обществе преступность станет отмирать.

На основании идей Конта, отчасти Маркса и Энгельса, впоследствии стало развиваться позитивистское направление в криминологии. Предпосылки его появления и развития в науке связаны с научно-технологическими революциями второй половины XIX в., сопровождаемыми социальными и экономическими потрясениями в Европе, ростом преступности, как побочным явлением этих потрясений, а также с бурным развитием естественных и гуманитарных дисциплин. Возникла потребность в более глубоком понимании преступности и новых методах ее исследования. В науки, изучавшие преступное поведение человека, внедрялись приемы, заимствованные из точных наук, что, в частности, привело к появлению антропологии, социологии и статистики.

В дальнейшем позитивистское направление в криминологии стало весьма востребованным в XX в., многие западные криминологи являются его представителями и сегодня.

Позитивистская криминология развивалась в двух основных направлениях: биологическом и социологическом.

К биологическому направлению относятся: антропологическая теория; теория конституционного предрасположения; фрейдистские (психологические) теории.

К социологическому направлению относятся: теория факторов; теория аномии; теория конфликта культур; теория дифференцированной связи и теория «беловоротничковой» преступности; виктимология; школа социальной защиты; клиническая криминология.

Ярким представителем социологического направления следует считать Адольфа Кетле (1796–1874), которого можно назвать родоначальником теории факторов, основанной на обширных статистических наблюдениях за преступностью[135]. Проанализировав данные о половой принадлежности, возрасте, профессии, образовании, материальной обеспеченности и социальной адаптированности преступников, а также о времени, месте совершенных преступлениях, Кетле пришел к заключению, что преступность – неизбежный побочный продукт развития человеческого общества[136].

Родоначальником биологического направления следует считать Чезаре Ломброзо (1835–1909), который опубликовал работу «Преступный человек» (1876), где на основании собственных наблюдений пришел к выводу, что поведение преступника предсказуемо, поэтому типичного преступника можно идентифицировать по конкретным физиологическим характеристикам, таким, например, как скошенный лоб, удлиненные уши, или, наоборот, неразвитые мочки ушей, крупный подбородок, складки лица, чрезмерная волосатость или облысение, чрезмерная или притупленная чувствительность к боли[137]. Более тщательное изучение физических характеристик заключенных в итальянских тюрьмах укрепило Ч. Ломброзо, который работал тюремным врачом-психиатром, в правильности его позиции.

К последнему по значимости типу Ч. Ломброзо относил правонарушителей, которые не представляли большой общественной опасности и противоправные действия которых направлены на защиту своей чести или своего существования. Привычные преступники, согласно выводам Ч. Ломброзо, совершали преступления ввиду неблагоприятных факторов окружения. Кроме того, он выделял промежуточную группу преступников, занимающих в силу своей дегенеративности положение между прирожденными преступниками и законопослушными гражданами.

По собранным Ч. Ломброзо данным, получалось, что:

а) первая треть осужденных – это лица, обладающие атавистическими (от лат. atavus – «отдаленный предок») чертами, сближающими их с дикарями или даже с животными;