Пошел уже третий день с момента вылета с плантации и смертельной схватки с Карино и Ороном. Инди в достатке располагал временем, чтобы пораскинуть умом над событиями первого дня. Должно быть, секретарша Броуди невольно выболтала Бернарду все о Флетчере и его гидроплане, точь-в-точь, как с дневником и остальными планами Инди. Бернард передал эти сведения некоему Рею, тот нанял Карино, а этот душегуб знал, что плантация гуайяв дает ему последний шанс выполнить задание и помешать Инди отправиться на поиски Фосетта.
Появления Бернарда Карино не ожидал, даже не знал, кто это. Первоначально Инди намеревался оставить Бернарда на первой же стоянке — пусть выбирается, как знает. Но чем дольше он раздумывал, тем больше приходилась ему по душе другая мысль: наиболее благоприятное впечатление на мир произведет, если не кто иной, как сам Бернард, вернувшись из Южной Америки, сообщит о существовании в дебрях Амазонки древней культуры, корнями восходящей к кельтам. Разумеется, большинство почестей достанется ему, зато Бернард будет вынужден полярно изменить свою позицию в отношении доколумбовых визитов в Америку. Инди же, со своей стороны, вполне удовлетворится спасением Фосетта — того самого человека, за которым в конце концов закрепится слава свершения столь невероятного открытия.
Но по мере углубления самолета на территорию джунглей мысли Инди все чаще обращались к Фосетту, его дневнику и сведениям о его прошлом, известным Инди. Полковник не мог не поразить воображение Инди, будучи человеком действия и в то же самое время мистиком. Фосетт несколько лег прослужил в Королевской артиллерии на Цейлоне, где познакомился с буддизмом и тратил все отпуска на бесплодные попытки разгадать шифрованную карту и отыскать зарытые сокровища кандийских[19] владык. Кроме того, в начале века он совершил несколько экспедиций в Южную Америку. Затем, отслужив армейскую службу во время мировой войны, снова вернулся в Бразилию, а в 1920 году осуществил первую вылазку в поисках затерянного города, по мнению полковника, называвшегося городом Z.
Попытка не удалась, но пыл Фосетта ничуть не остыл, потому что в Национальной библиотеке в Рио-де-Жанейро он обнаружил «Рукопись № 512». В этом документе описывалась португальская экспедиция 1743 года на Амазонку, предпринятая в поисках древних золотых и серебряных копей, якобы открытых веком ранее каким-то кондотьером.
Согласно отчету исследователей, они обнаружили гряду скалистых гор в самом сердце пустынного центрального плато, где открыли великолепный каменный город — очевидно, совершенно заброшенный. Экспедиция нашла на некоторых каменных памятниках иероглифы наподобие кельтского огама. Отчет вдохновил Фосетта, полковник присягнул вернуться ради второй попытки отыскать город.
— Давай-ка я перехвачу штурвал, — сказал Флетчер, входя в кабину. — Горная гряда может показаться с минуты на минуту.
— Не вижу никаких гор, — возразил Инди, передавая пилоту управление.
Серра-ду-Ронкадур, или Храпящие горы, вроде бы расположены между реками Арагуая и Шингу. Над Арагуаей самолет пролетел полчаса назад, слева по курсу уже замаячила Шингу.
— Меня это вовсе не удивляет. Карты в лучшем случае основаны на примерных оценках и догадках.
Бросив взгляд через плечо, Инди увидел, что Амержин идет по проходу в сторону кабины.
— Как там дела у Бернарда?
— Все так же, — неопределенно развел руками Флетчер. — Подавлен.
— Уже совсем рядом, — сообщил Амержин, просовывая голову в кабину.
— Откуда ты знаешь? — удивился Инди. — С виду никаких перемен.
— Не для меня. Я чую тягу деревьев.
Притяжение деревьев и фокусы с исчезновением Фосетт в дневнике единым махом отнес к числу преданий джунглей, посчитав их результатом первобытных условий жизни, ненаучных рассуждений — а то и солнечного удара. И хотя Фосетт относился к поведанным Раэлой преданиям джунглей со здоровым скепсисом, они его явно заинтриговали. Тем более, если бы Фосетт считал рассказы о затерянном городе досужим вымыслом, то ни за что на свете не тратил бы столько времени на поиски.
Как и Фосетт, Инди подходил к мистическим познаниям древних цивилизаций с изрядной долей осторожности. Он не любил об этом распространяться, но в глубине его души всегда таилась готовность поверить. В конце концов, он и сам неоднократно видел и пережил такое, что не так-то просто сбросить со счетов. Если относиться к событиям годичной давности в Стоунхендже всерьез, то Инди вынужден был бы сказать, что виделся и говорил с чародеем Мерлином собственной персоной. Если это не предание джунглей, то уж непременно каменное сказание.
— Поглядите-ка, — призвал к вниманию Амержин. — Видите вон тот приток, ведущий прочь от реки? Следуйте вдоль него. Через пять минут справа от реки увидите озеро. Приземляйтесь там.
— Об озере у Фосетта ни слова, — возразил Инди.
— Он его не видел.
Пока что Амержин ни словом не обмолвился о том, как собирается войти в город незаметно. Всякий раз, когда Инди или Дейрдра поднимали эту тему, он отделывался заявлением, что всему свое время. И вообще, Амержин не отличался словоохотливостью в отношении собственной персоны и Сейбы. Когда Дейрдра поинтересовалась, что с ним было в начале полета, Амержин посоветовал почитать дневник Фосетта, будто там содержатся ответы на все вопросы.
— Я по-прежнему не вижу гор, — проронил Флетчер.
— На сей счет не беспокойтесь, — парировал Амержин.
Инди понимал, что горы якобы должны быть сокрыты от взора.
— Дай знать, если нам будет грозить столкновение с горами, — вставил он на всякий случай для вящей надежности.
— Через горы мы не полетим.
— Но разве нас не увидят из города, когда мы будем садиться? — подкинул Инди вопрос в надежде вытянуть из Амержина побольше сведений.
— Это будет не так уж близко от него.
Тут Инди углядел озеро, а заодно и еще кое-что — ряд соломенных крыш на большой поляне в нескольких сотнях ярдов от берега.
— А это еще что?
— Индейская деревня.
— Это я и сам понял. Кто они?
— Мы зовем их «морсего», но нам не придется иметь с ними дел.
Название племени по-португальски означало «летучая мышь»; Инди тотчас же припомнилась стычка в пирамиде майя с богом летучих мышей и его вполне реальными двойниками.
— Это народ летучих мышей?
— Они предпочитают охотиться по ночам и раскрашивают себя, чтобы походить на летучих мышей.
— Должно быть, компанейская братия.
— Каннибалы, — равнодушно махнул рукой Амержин.
— Ага, потрясающе! И мы сядем прямо перед ними, как на тарелочке. А нынче ночью они наверняка проголодаются и отправятся на промысел.
— Они к нам и близко не подойдут. Подумают, что мы злые духи небес.
— А они знают о Сейбе?
— Почти нет. Не решаются пересечь реку, потому что считают противоположный берег зачарованным.
— Судя по описаниям Фосетта, они правы.
Амержин пропустил комментарий Инди мимо ушей.
— Одно время мы с ними торговали, но с них почти нечего взять. Кроме того, они слишком заняты своими войнами.
— Какими войнами? — поинтересовался Флетчер, делая круг над озером.
— С окрестными племенами. Но я же сказал, что нам не следует их бояться.
Инди вглядывался в прибрежные джунгли, но не заметил ни одного наблюдателя.
— Приятно слышать. И все равно жду не дождусь, когда повидаю Сейбу.
— Это невозможно, — бесцеремонно оборвал его Амержин.
— В каком это смысле?
— Вы вчетвером останетесь на озере. Мы с Раэлой ночью проберемся в город и приведем Фосетта. Затем все вместе вернемся в Байю. Вылетаем завтра перед рассветом. Иначе нам свой замысел не осуществить.
— Но разве не может кто-нибудь один сопровождать вас? — естественно, Инди мечтал оказаться этим одним. Но он знал, кто должен пойти. — Возьмите Бернарда!
— Посмотрим, — бросил Амержин.
— Иду на посадку, — сообщил Флетчер. — Займите свои места.
