Поскольку бургиньоны нуждались в нем больше, чем он в них, Генрих увеличил цену за заключение мира. Всего за несколько месяцев до этого он был готов отказаться от своих претензий на французскую корону в обмен на признание того, что Нормандия и расширенная Гасконь будут находиться под его полным суверенитетом, и брак с Екатериной Французской. Теперь он увидел возможность заполучить саму корону. Последующие переговоры были долгими и мучительными, поскольку любое соглашение должно было быть приемлемым для максимального количества заинтересованных людей и юридически для них обязательным, но Генрих также продолжал оказывать военное давление, продвигая свои войска в Иль-де-Франс, захватив Мёлан, Пуасси и Сен-Жермен-ан-Ле, и ужесточая экономическую блокаду Парижа, где цены на продовольствие и топливо резко возросли. Страха, что он может взять сам Париж, было достаточно, чтобы убедить и нового герцога Бургундского, Филиппа, и парижан, что союз с англичанами лучше английского завоевания[57].

На Рождество 1419 года — день, тщательно выбранный из-за его значения для христиан как годовщины рождения Царя Мира — между Генрихом V и герцогом Бургундским был заключен предварительный договор. Старые требования о "справедливых правах и наследстве" были тихо отброшены, и вместо них было создано совершенно иное положение. Это должен был быть "окончательный мир" между Англией и Францией, основанный на браке Генриха с Екатериной Французской и его официальном утверждении в качестве наследника своего тестя. При жизни Карла VI управление государством продолжало осуществляться от его имени, но Генрих выступал в качестве регента и именовался "наш дорогой сын Генрих, король Англии и наследник Франции", а земли, завоеванные Генрихом внутри и за пределами герцогства Нормандия, должны были оставаться под его полным суверенитетом. После смерти Карла VI корона переходила к Генриху, его наследникам и преемникам, а Нормандия вместе с другими завоеванными территориями за пределами герцогства, снова становились частью королевства Франция.

В основе этого соглашения лежала концепция объединения двух корон, которые после смерти Карла должны были стать едиными в лице английского короля. Однако в ответ на беспокойство в Англии и Франции было четко заявлено, что ни одно из королевств не должно подчиняться другому: они должны были управляться отдельно, и каждое из них сохранять свои собственные институты власти, законы и обычаи[58].

Договор стал фундаментом, на котором было построено здание английского королевства Франция. Масштабы того, что было поставлено на карту, и вероятность того, что соглашение будет оспорено, означало, что необходимо было сделать все возможное, чтобы договор был юридически и морально обязывающим. После того как окончательная форма была согласована, главы обеих сторон встретились в Труа в Шампани, резиденции французского королевского двора. (В свете последних событий Генрих продемонстрировал удивительную степень доверия к своему новому союзнику, отправившись так далеко на бургундскую территорию, хотя Париж был бы более очевидным выбором).

21 мая 1420 года договор в Труа был официально подписан и скреплен печатями на алтаре городского собора, самого святого места специально выбранного для того, чтобы подчеркнуть значимость соглашения. Сразу же после церемонии Генрих и Екатерина были обручены у того же алтаря, и все присутствующие, включая королеву Изабеллу, Филиппа Бургундского, Генриха и его нынешнего наследника Кларенса, поклялись соблюдать договор. На следующий день 1.500 выдающихся французов принесли присягу во главе с Филиппом де Морвилье, первым президентом Парижского Парламента, который, будучи высшей апелляционной инстанцией во Франции, должен был отвечать за соблюдение соглашения. Его юридический статус подкреплялся требованием, чтобы английский Парламент и его французский коллега, национальные Генеральные Штаты, официально ратифицировали договор[59].

Ожидалось, что все подданные Карла VI принесут присягу тому, что его сторонники называли "окончательным миром". Многие были готовы сделать это, считая, что английский король во Франции — меньшее зло, чем королевство, распадающееся в результате гражданской войны и иностранного завоевания. Генрих, в конце концов, имел репутацию человека, обеспечивающего справедливость и порядок, которую уважали даже его враги. В долгосрочной перспективе, если Екатерина родит сына, то, по крайней мере, корона перейдет к наследнику, который наполовину будет Валуа. Тем не менее, даже некоторые бургиньоны с сомнением относились к этому "противоестественному" союзу, и герцогу пришлось нанести личный визит в Дижон, столицу своего герцогства Бургундия, чтобы заставить их подчиниться[60].

Единственным остававшимся препятствием был Дофин Карл. Прокламация от имени его отца, выпущенная в начале года, обвиняла его в убийстве Иоанна Бесстрашного и объявляла его недостойным быть наследником короны. Договор фактически лишил его наследства, хотя об этом нигде не было сказано прямо. Более того, сам Дофин упоминался в прокламации лишь дважды. Один пункт запрещал любой из сторон вести самостоятельные переговоры с "Карлом, который называет себя Дофином" из-за совершенных им "ужасных преступлений и правонарушений". Другой пункт обязывал "нашего сына" (Генриха) сделать все возможное, чтобы вернуть все места и людей в королевстве, принадлежащие "партии, обычно называемой дофинистами или арманьяками"[61].

В этом заключался фатальный недостаток заключенного соглашения. Ведь договор в Труа на самом деле был не "окончательным миром", а обязательством продолжить войну. Дофин уже создал альтернативный двор и администрацию в Пуатье, и практически вся Франция за Луарой и между Гасконью и Бургундией оставалась решительно преданной ему, как и большая часть верхней долины Сены и территории к востоку от Парижа. Если Генриху и предстояло достичь своих окончательных целей, то только с помощью меча.

В Троицкое воскресенье, 2 июня 1420 года, архиепископ Санса обвенчал Генриха Английского с Екатериной Французской в приходской церкви Труа. Королю было почти 34 года, а его невесте всего 18. Екатерина, вероятно, не питала иллюзий относительно характера своего мужа, но она могла рассчитывать хотя бы на некоторые из обычных торжеств, сопровождающих королевскую свадьбу. Вместо этого, на следующий день, когда рыцари обеих сторон предложили провести турнир, Генрих приказал: "Завтра утром мы все должны быть готовы отправиться и осадить Санс, где находятся враги моего господина короля. Там мы все сможем сразиться и доказать свою смелость и отвагу, ибо нет в мире лучшего акта мужества, чем наказать злодеев, чтобы бедные люди могли жить в мире"[62].

Главной задачей Генриха в его первой кампании в качестве регента Франции было ликвидировать опорные пункты арманьяков к югу от Парижа. Всего через девять дней после свадьбы ему сдался Санс, и Генрих смог сказать его архиепископу: "Вы отдали мне мою невесту; теперь я отдаю вам вашу". Следующий подарок Генрих сделал Филиппу Бургундскому. 24 июня 1420 года их объединенные войска штурмом взяли Монтеро-сюр-Йонн, а тело Иоанна Бесстрашного, похороненное в приходской церкви, было эксгумировано и доставлено в Бургундию для перезахоронения в Дижоне[63].

13 июля англо-бургундские войска осадили Мелён, сильно укрепленный город на Сене в 27-и милях вверх по течению от Парижа. Там к ним присоединились брат Генриха, герцог Бедфорд, который привел 2.000 подкреплений из Англии, и их зять, Людвиг III, пфальцграф Рейнский, во главе 700 немцев, жалование которых Генрих согласился оплатить. Англичане, в отличие от французов, обычно не нанимали иностранных наемников, но Генриху не хватало людей для кампании за пределами Нормандии, и ему нужно было нанести решающий удар по Дофину.