Быстрое взятие Ле-Мана и жестокая расправа, которой Толбот подверг тех, кто предал город врагу, создали ему репутацию "английского Ахиллеса", одного из самых страшных английских капитанов. Бедфорд тоже признал его таланты, наградив его щедрыми земельными пожалованиями и вызвав его на Совет в Париж[209]. Толбот заслужил место одного из старших английских командиров в новой крупной кампании, запланированной на предстоящее лето.

Бедфорд был регентом Франции уже пять с половиной лет. На протяжении всего этого времени он успешно проводил политику постепенного расширения и укрепления королевства своего племянника и с этой целью делал все возможное, чтобы сохранить хорошие отношения с Филиппом Бургундским, союз с которым лежал в основе всего, чего англичане добились во Франции. В 1428 году все это оказалось под угрозой. Причиной снова стал Хамфри, герцог Глостер.

9 января 1428 года Папа постановил, что его брак с Жаклин д'Эно недействителен и что она по-прежнему состоит в законном браке с Иоанном Брабантским. Сама Жаклин была вынуждена прекратить 3-летнюю войну с герцогом Бургундским и принять его унизительные условия, признав его своим наследником, уступив власть регентскому Совету, назначенному в основном герцогом, и разделив с ним доходы трех графств[210].

Глостер попытался компенсировать неудачу своих континентальных амбиций, сделав заявку на бóльшую власть в Англии. Воспользовавшись отсутствием Бедфорда и кардинала Бофорта, он потребовал, чтобы Парламент пересмотрел его роль, и отказался заседать в Совете до тех пор, пока это не будет сделано. И снова он получил жесткий отпор. "Мы увещеваем и требуем, чтобы вы довольствовались… объявленной властью, которой был доволен наш лорд Бедфорд, ваш брат, старший дядя короля, и чтобы вы не желали большей власти", — ответили ему[211].

Глостер, однако, нашел неожиданного нового союзника в лице Томаса, графа Солсбери, возможно, самого успешного и опытного из всех английских военачальников во Франции. Солсбери вернулся в Англию, чтобы набрать новую армию, и 24 марта 1428 года заключил контракт на 6-месячную службу "во Франции, Нормандии и других местах за границей" с 600 латниками и 1.800 конными лучниками. Этот контракт был необычным в нескольких отношениях. Он позволял Солсбери по своему усмотрению заменять лучников латниками и включать в их ряды четырех мастеров-артиллеристов, а также десять рудокопов в качестве лучников. Он также предполагал расходы в 1.000 марок (350.000 ф.с.) на "пушки, каменные ядра, повозки, телеги, железные клещи, канаты и другие необходимые вещи для пушек". Что еще более важно — и зловеще — контракт давал Солсбери беспрецедентную независимость от власти Бедфорда как регента Франции[212].

Для оплаты экспедиции Парламент ввел первый прямой налог за все время правления Генриха VI: взимаемый только с Церкви и рыцарей, он собрал 12.291 ф.с. (6.45 млн. ф.с.), меньше, чем обычная субсидия, но все же щедрую сумму для страны, которая после заключения договора в Труа не была обязана платить за войну во Франции[213].

Решение о том, как использовать армию Солсбери, должно было оставаться за Бедфордом, и в мае он председательствовал на заседании Совета в Париже, который решил, что армию следует направить на захват Анжера, столицы Анжу. В следующем месяце собрание Генеральных Штатов проголосовало за сбор 60.000 т.л. (3.5 млн. ф.с.) для этой цели, включая закупку боеприпасов, достаточных для 4-месячной осады. Однако, когда Солсбери высадился во Франции в июле, он направился не к Анжеру, а прямо к Орлеану, расположенному в 130 милях к востоку. Бедфорд позже пожаловался, что это было сделано "Бог знает по какому совету", но подозрение явно пало на Глостера, который разделял предпочтение Солсбери в решительном военном ударе по Дофину, а не в медленном, но неуклонном подходе Бедфорда к завоеванию[214].

Выбор Орлеана в качестве цели был провокационным. Строго говоря, он противоречил обычаям того времени: Карл, герцог Орлеанский, был английским пленником, и поэтому его земли должны были быть вне войны, поскольку они обеспечивали доходы для финансирования его выкупа. Осада Орлеана также противоречила интересам и желаниям Филиппа Бургундского, что должно было беспокоить Бедфорда, но могло послужить дополнительным стимулом для Глостера и Солсбери, которые по разным причинам были настроены враждебно по отношению к герцогу[215].

Солсбери начал свою кампанию с таким впечатляющим размахом, что к 5 сентября он смог написать верным сторонникам Глостера в Лондоне, что уже овладел 38-ю опорными пунктами. Через месяц он захватил переправы через реку Луару в Менге и Божанси к западу от Орлеана и в Жаржо к востоку[216]. Сам Орлеан лежал на равнине на северном берегу Луары, в вершине излучины реки, что делало его самым близким пунктом к Парижу, который находился всего в 80-и милях. Один из самых больших и густонаселенных городов Франции, Орлеан был обнесен мощными стенами с восемью сильно укрепленными воротами и более чем тридцатью башнями. На южном берегу реки, отделенная от берега подъемным мостом, находилась Турель — небольшая крепость, охранявшая подступы к каменному мосту XII века постройки, девятнадцать арок которого перекинулись через Луару, включая остров между двумя берегами[217].

По любопытному стечению обстоятельств капитаном, которому поручили оборону города, был сир Рауль де Гокур, верный слуга Карла Орлеанского и весьма грозный противник. В 1415 году он навлек на себя гнев Генриха V, доставив подкрепление в Арфлёр под носом у короля и, несмотря на сильную бомбардировку, голод и болезни, продержался пять недель, прежде чем был вынужден сдаться. Вследствие его неповиновения Генрих отказался отпускать его за выкуп и, находясь на смертном одре, запретил освобождать его во время несовершеннолетия Генриха VI. Гокур пережил десять лет заключения в Англии и был освобожден только в 1425 году, когда его обменяли на Джона, графа Хантингдона, который был захвачен в плен при Боже[218]. Возможно, нашлось бы мало французов, более мотивированных или более квалифицированных для защиты Орлеана от англичан.

12 октября 1428 года Солсбери осадил город с юга, сосредоточив свое внимание на захвате моста через Луару. Гокур подготовился к этому, разрушив монастырь монахов-августинцев, который стоял прямо напротив Турели и мог бы стать отличной позицией для обстрела крепости. Он также построил массивное земляное сооружение, или больварк, перед главными воротами, чтобы смягчить пушечный огонь и прямые атаки. Тем не менее, англичане установили свою артиллерию и начали обстрел. 21 октября они попытались взять крепость штурмом, но были отбиты с помощью кипятка и горящих углей и масла, которые орлеанские женщины приготовили для защитников, чтобы те осыпали ими нападавших. Но через три дня французы отступили через мост в город, оставив Турель в руках Солсбери.

Эта победа оказалась никчемной. Пока англичане атаковали больварк и крепость, рабочие из Орлеана тайно готовили разрушение моста и дождавшись когда гарнизон Турели отступил, обрушили два последних пролета[219]. Cолсбери оказался на южном берегу Луары, где от цели его отделяли 380 ярдов глубокой и быстротекущей реки. Его положение стало уязвимым, так как с приближением зимы он не только находился не на той стороне реки, откуда можно было получать припасы с севера, но и подвергался опасности нападения со стороны Дофина, так как подконтрольные тому города Бурж и Тур находились всего в 70-и милях.