Генриху удалось это сделать благодаря тому, что он установил теплые отношения с кафедральными капитулами, которые осуществляли духовную власть в отсутствие архиепископа и епископов. Отношения между канониками капитула и епископом часто были борьбой за власть, поэтому Генрих завоевал расположение капитулов, подтвердив их уставы и уважая их права и привилегии. Например, 19 августа 1419 года некоторые английские солдаты нарушили право убежища, когда арестовали и вернули в тюрьму священника, который сбежал и укрылся в хоре Руанского собора. Каноники немедленно прекратили пение служб дня и направили делегацию к лейтенанту герцога Эксетера с требованием освободить священника, которое было удовлетворено так быстро, что они смогли возобновить пение там, где прервались. Такие быстрые и решительные действия в их пользу помогают объяснить, почему, когда Луи д'Аркур умер в Пуатье 19 ноября 1422 года, капитул Руана обязался избрать на его место проанглийски настроенного Жана де ла Рошталье[129].

Примечательно, что единственным капитулом, который доставил Генриху неприятности, был тот, чей епископ так быстро принял английское завоевание. Кафедральный собор XII века в Се, в 15-и милях к северу от Алансона, также служил крепостью города. В самом конце 1420 года каноники придумали хитроумный план, как предать город Дофину. Они тайно обратились к местному капитану арманьяков Луи де Тромагону и предложили впустить его людей в крепость через прилегающую соборную сокровищницу. Тромагон позвал нескольких своих арендаторов из Ла-Шапель-пре-Се, каноники впустили их в сокровищницу, и они приступили к работе, тайно проделав отверстие в стене собора. Рабочие дали клятву хранить тайну, но заговор чуть не раскрыли в ту самую ночь, когда французы вошли в крепость. Цирюльник-хирург, нанятый канониками, нес ночную вахту, когда столкнулся с человеком, вооруженным топором. Он окрикнул предполагаемого злоумышленника, но, услышав шум, один из каноников высунулся из окна верхнего этажа, приказал ему немедленно подняться наверх и затем удерживал его там против его воли (как утверждал цирюльник) всю ночь. Переворот был успешным, хотя Се оставался в руках французов всего 8 недель, прежде чем был вновь взят[130].

Что поражает в политике Генриха по отношению к Церкви в Нормандии, так это его сдержанность. Было бы легко заполнить все должности английскими священниками, но их было назначено относительно немного, и только в тех районах, где существовал английский анклав, так глава собора Руана принял несколько английских каноников, а в приходскую церковь Арфлёра был назначен королевский клерк гасконского происхождения Жан де Бордью. Однако в большинстве случаев Генрих был готов предоставить церковникам все возможности для возвращения. Некоторых пришлось уговаривать долгие годы. Тома де Сен-Ло, аббат Бланшланда в Котантене, бежал в Бретань со всеми сокровищами своего аббатства, включая реликварии, потиры и хартии, как только английская армия высадилась в устье Тука. Но 13 лет спустя, в 1430 году, он получил письмо об амнистии, принес клятву верности и был восстановлен в своем аббатстве[131].

Более впечатляющим было обращение Роберта Жоливе, аббата Мон-Сен-Мишель с 1411 года. Церковь аббатства, расположенная на высоте 240 футов над уровнем моря на вершине массивной гранитной скалы шириной чуть более полумили, на протяжении веков была оплотом и местом убежища. На остров можно было попасть только два раза в день, когда морские отливы обнажали узкую полосу дороги среди коварных зыбучих песков. Остров обладал естественной защитой, которая была усилена отвесными гранитными стенами аббатства, возвышающимися параллельно склону скалы, и барбаканом XIV века. Когда англичане вторглись в страну, Жоливе начал масштабную программу ремонта оборонительных сооружений, построив стены вокруг города у подножия горы, заложив запасы продовольствия для осады и инициировав строительство цистерны для воды, вырубленной в твердой скале. В 1418 году и снова в ноябре 1419 года Дофин ответил на его прошения о финансовой помощи, разрешив ему собирать налоги на месте для оплаты этих работ и жалованья гарнизона, размещенного для предотвращения попадания Мон-Сен-Мишель в руки врага[132].

Весной 1420 года Жоливе, наконец, поддался на попытки Генриха убедить его сменить верность. Катализатором, по-видимому, стало прибытие Жана д'Аркура, графа д'Омаль, которого Дофин назначил капитаном Мон-Сен-Мишель. Одним из первых действий Омаля был налет на сокровищницу аббатства, куда многие местные церкви и богатые люди поместили свое имущество на хранение. Граф намеревался доставить сокровища Дофину, но, как доложил королю, 15 июня 1420 года, Джон Эштон, капитан Кутанса, когда он покинул остров, "при разделе имущества между ними возникли большие споры и драки", поскольку многие из гарнизона хотели сохранить сокровища, чтобы переплавить их в деньги, которыми можно было бы оплатить оборону острова. "Их цистерна, в которой обычно хранилась вода, разбита, — добавил Эштон, — так что из-за отсутствия воды и дров они не могут долго сопротивляться". Вся эта информация, несомненно, исходила от самого Жоливе, поскольку в том же письме Эштон передал королю просьбу аббата о свободном проезде[133].

Эти события, в сочетании с подписанием договора в Труа, очевидно, убедили Жоливе в том, что он находится на стороне проигравших. Как одного из самых высокопоставленных нормандских священнослужителей, его дезертирство стало крупным успехом для англичан, поэтому он был быстро принят во внутренние круги власти, став членом Советов Нормандии и Франции, которые консультировали короля по вопросам политики и контролировали управление герцогством и королевством соответственно. Не может быть более яркой иллюстрацией вражды, раздиравшей Францию, чем тот факт, что аббат Мон-Сен-Мишель стал одним из столпов английской администрации, но его непокоренное аббатство, оставалось единственной территорией в Нормандии, которой удалось избежать захвата и оккупации.

Смерть Генриха V вселила новые силы в Дофина и его сторонников. Амбруаз де Лоре и Жан, сир де Куланс, предприняли рейд в Нижнюю Нормандию, напали и разграбили город Берне, который был оставлен гарнизоном при их приближении, и нанесли тяжелое поражение тем, кто был послан их преследовать[134]. 30 октября 1422 года, всего через 6 дней после смерти своего отца, Дофин провозгласил себя королем Карлом VII в Меэн-сюр-Йевр и начал переговоры с шотландцами и кастильцами о найме новой армии в 8.000 человек, которая, в новом году, должна была быть доставлена из Шотландии для изгнания англичан из Франции[135].

В Париже был раскрыт заговор с целью предать город Дофину. Однажды рано утром священник, гулявший в своем саду за городскими стенами, заметил жену королевского оруженосца, тайно беседовавшую с какими-то вооруженными людьми. Он сообщил о своих подозрениях стражникам у ворот, женщину арестовали, установили, что она перевозит письма от Дофина его сторонникам в Париж, и вместе с соучастниками по заговору предали смерти через утопление. Вскоре после этого Мёлан был предан арманьякам, которые разместили в крепости у моста сильный гарнизон, препятствовавший снабжению Парижа, и совершавший набеги на большие расстояния[136].

Во время всех этих испытаний Бедфорд сохранял спокойствие. Он приказал всем солдатам немедленно вернуться к своим капитанам, а нормандским подданным — собраться с оружием в руках в Донфроне. Паломничество в Мон-Сен-Мишель — часто служившее прикрытием для незаконных сделок с вражеским гарнизоном — было запрещено. Подозреваемые арманьяки в Париже были арестованы и заключены в тюрьму, а все жители города, "горожане, домовладельцы, возчики, пастухи, коровники, свинопасы аббатства, горничные и сами монахи", должны были принести присягу Бедфорду как регенту. Мёлан был осажден и, продержавшись два месяца, капитулировал 1 марта 1423 года[137].