Осторожный до последнего, Дофин ждал, когда переговоры провалятся и Филипп отведет свои войска, прежде чем двинуться на Орлеан[244].

В последнюю неделю апреля 1429 года Жанна д'Арк отправилась из Блуа во главе вооруженного конвоя из нескольких тысяч человек, сопровождавших повозки, груженные припасами для спасения Орлеана. Это должно было быть необычное зрелище, рассчитанное на то, чтобы воодушевить ее собственные войска и навести ужас на англичан. Перед колонной шла группа священников под штандартом с изображением распятого Христа, который был специально изготовлен для них по указанию Жанна: идя, они пели великое воззвание к Святому Духу IX века Veni creator spiritus, гимн, который обычно ассоциировался с коронацией Пап и королей. На недавней памяти только Генрих V, который также верил, что Бог на его стороне, отводил духовенству столь заметную роль в своих военных кампаниях[245].

Позади них в повозке ехала сама Дева. Невысокая, женственная, с волосами, уложенными в не характерную для женщин прическу под горшок (pudding-bowl), которую предпочитали дворяне того времени, она была одета в пластинчатые доспехи, изготовленные для нее в Туре по приказу Дофина за 100 т.л. (5.833 ф.с.). Жанна держала в руке свой белый штандарт, на котором, как повелели ее голоса, был изображен Христос на Страшном суде, с державой мира в одной руке, а другой благословляющий геральдическую лилию Франции, поднесенную ему с обеих сторон ангелами, и украшенный священным именем Иисус Мария[246].

Дева была опоясана мечом деда Карла Великого, который, как ей сказали голоса, хранился за алтарем часовни в Сент-Катрин-де-Фьербуа. Часовня была основана Карлом Мартелом в знак благодарности за победу над мусульманами в битве при Туре в 732 году и стала популярным местом паломничества, особенно для раненых солдат. Жанна, движимая преданностью Святой Екатерине, посетила эту часовню по пути в Шинон в феврале 1429 года, выслушав мессу и остановившись в госпитале или богадельне для паломников, построенной в 1400 году маршалом Бусико, который попал в плен при Азенкуре и умер в Англии в 1421 году. Тогда она не упоминала о мече, но, получив от Дофина одобрение своей миссии, послала священникам часовни весточку о том, где его можно найти, и попросила отдать его ей.

Неизвестно, знали ли монахи легенду, о том что Карл Мартел также пожертвовал часовне свой меч, но последовательность событий, а также странный выбор Жанной оруженосца в качестве посыльного и тот факт, что ей пришлось описать меч с пятью выгравированными крестами, чтобы его можно было опознать, наводят на мысль, что его чудесное обретение было скорее связано с человеческим вмешательством, чем с божественным. В конце концов, магическое соединение меча с его предначертанным владельцем было обычным явлением средневековой рыцарской литературы. Меч Карла Мартела не был Экскалибуром, но он был освящен победой христиан над мусульманами и поэтому был идеальным оружием для другого спасителя Франции в борьбе с нечестивыми захватчиками. Находка пришлась как нельзя кстати, поскольку другой меч якобы принадлежавший Карлу Великому, который с 1270 года использовался в обряде коронации французских королей в Реймсе, находился в руках англичан в аббатстве Сен-Дени[247].

Какой бы ни была правда, эта история была быстро распространена, что значительно укрепило репутацию Девы как пророчицы. Слухи о том, что ее собственное пришествие было предсказано, также усердно культивировались арманьякскими пропагандистами, вплоть до того, что одно из обычно неясных пророчеств, приписываемых Мерлину, было переписано, чтобы оно явно соответствовало миссии Жанны[248]. То, что Дофин заказал и оплатил изготовление ее доспехов своему мастеру-оружейнику, также наводит на мысль о намеренной попытке отождествить ее с носящей доспехи Девой, предсказанной Марией Робине, тем более что инициатива одеть доспехи, а не просто мужскую одежду, похоже, исходила не от самой Жанны.

Жанна также принимала активное участие в создании своей легенды. 22 марта, во вторник Страстной недели, она продиктовала письмо англичанам. Оно начиналось с ее фирменного призыва Иисус Мария и продолжалось:

Жанна всегда настаивала на том, что она лично диктовала все свои письма, хотя перед отправкой они были показаны "некоторым людям из ее партии". Письмо было распространено далеко за пределами страны, появившись во французских, бургундских и немецких хрониках (но не в английских), а на суде над Жанной в Руане ее судьи предъявили копию[250].

Очевидно, Дофин приложил всю мощь своей пропагандистской машины для поддержки Девы. Была ли она эффективной? Безусловно, и, что самое важное, похоже, это убедило мужчин, которых она повела в Орлеан и далее. Во время подготовки к экспедиции, проведенной в Блуа, Жанна свободно общалась с солдатами и без стеснения упрекала их в грехах, "потому что тогда Бог допустит, чтобы война была проиграна из-за этих грехов". Как и Генрих V, она пыталась отгонять проституток от армии, даже прогнала одну из них с помощью меча, который при этом сломался. Ее также "очень раздражало", когда она слышала, как ругаются солдаты, и она "делала им строгие выговоры", независимо от звания. Жанна даже усмирила герцога Алансонского, который "часто богохульствовал", и, что еще более примечательно, Ла Гира, "который привык произносить много клятв и поминать имя Бога всуе"; герцог Алансонский признался, что после упрека он полностью обуздал свой язык в ее присутствии, а Ла Гира, который не смог это сделать, убедили поклясться на своем служебном жезле вместо этого[251].

Похоже, что под руководством Жанны характер Ла Гира претерпел существенные изменения. Самой известной молитвой гасконца до сих пор была "Боже, я молю тебя сделать сегодня для Ла Гира столько, сколько ты хотел бы, чтобы Ла Гир сделал для тебя, если бы он был Богом, а ты — Ла Гиром"; теперь же, "по наущению и наставлению" Девы, его действительно убедили ходить на исповедь, и он поощрял к этому тех, кто был в его компании. Неудивительно, что, как позже заявил один свидетель, простые солдаты "считали ее святой, потому что она так хорошо вела себя в армии, в словах и делах следуя завета Богом, так что никто не мог ее упрекнуть"[252].