Герцог отказался, но дал ей конвоира и немного денег, что, должно быть, значительно укрепило репутацию Жанны. Игнорировать ее становилось все труднее, и, возможно, именно в этот момент герцог или, что более вероятно, Бодрикур решили связаться с Дофином и сообщить ему о самозваной миссии Жанны. На это указывает необъяснимое в иных случаях присутствие Коле де Вьенна, королевского гонца из владений Дофина, в небольшом военном эскорте, который Бодрикур в конце концов выделил Жанне. Кто-то из окружения Дофина должен был послать его в Вокулер с приказом доставить ее в Шинон для личного допроса. И кто же, как не Иоланда Арагонская, подруга и покровительница женщин-провидцев, свекровь Дофина и одна из самых влиятельных особ при королевском дворе? Именно ей Бодрикур мог написать о Жанне д'Арк[235].

Жители Вокулера помогли Жанне и снабдили ее мужской одеждой, сшитой специально для нее, чтобы она могла более комфортно и безопасно путешествовать по бургундским землям, преграждающим ей путь в Шинон. Церковь считала греховным носить одежду противоположного пола, но святой Фома Аквинский постановил, что существуют исключения: "это может быть сделано без греха в силу некоторой необходимости, будь то для того, чтобы скрыть себя от врагов, или из-за отсутствия какой-либо другой одежды". У Жанны также был недавний респектабельный прецедент в лице Жаклин д'Эно, которая в 1425 году переоделась мужчиной, чтобы спастись от герцога Бургундского, когда тот посадил ее под домашний арест в Генте[236].

Перед отъездом Бодрикур дал Жанне меч и лошадь и заставил сопровождающих поклясться, что они будут вести ее хорошо и выберут безопасный маршрут, но его прощальные слова вряд ли были ободряющими: "Езжайте, езжайте, и пусть случится то, что должно случиться". Маленький отряд, состоявший всего из семи человек, передвигался в основном но ночам, чтобы избежать встречи с английскими и бургундскими солдатами на дороге, и прибыл в Шинон через одиннадцать дней. То, что путешествие прошло без происшествий, удивительно, поскольку, если верить Орлеанскому бастарду, до него, находившегося в осажденном в Орлеане, дошли слухи, что "некая молодая девушка, которую обычно называют Святая, только что проехала через Жьен и утверждала, что едет к благородному Дофину, чтобы снять осаду Орлеана и привести Дофина в Реймс на коронацию"[237].

Прибытие Жанны в Шинон поставило Дофина в щекотливое положение. Если она действительно была послана Богом, отказать ей было бы святотатством. С другой стороны, если она бредила или, что еще хуже, была раскольницей, колдуньей или еретичкой, то он рисковал быть запятнанным связью с ней. Его советники разделились во мнении о целесообразности встречи с Жанной, но она настояла на том, что ее послание предназначено только для ушей Дофина Карла, и через несколько дней ее привели в большой зал замка Шинон, переполненный придворными и солдатами, и тут она точно определила Дофина в толпе. Рауль де Гокур позже рассказывал, что был свидетелем этой знаменательной встречи: "Он видел ее, когда она предстала перед королевским величеством с великой скромностью и простотой, как бедная маленькая пастушка; и он слышал, как она произнесла следующие слова таким образом: "Светлейший господин Дофин, я пришла и послана Богом, чтобы оказать помощь вам и королевству"[238].

Действительно ли Дофин хотел получить эту помощь, вопрос спорный. Его положение весной 1429 года было совсем не таким бедственным, как утверждали сторонники Жанны д'Арк. Большая часть южной Франции все еще находилась в его руках; перемирие с герцогством и графством Бургундия держалось и открывало перспективу к заключению мира путем переговоров. Ни одна из заявленных целей Жанна не стояла на первом месте: потеря Орлеана стала бы серьезным ударом, но не катастрофой, а коронация в Реймсе, была хотя и желательна, но не обязательна. Однако по своему темпераменту Карл тяготел к тем, кто говорил, что может предсказывать будущее. Старшие духовные лица уже имели повод упрекнуть его в том, что он полагается на астрологию, а несколькими годами ранее он принял некоего Жана де Гонда, который предсказал ему рождение наследника и изгнание англичан[239].

Дофин не был дураком. Прекрасно понимая, что Жанна д'Арк может помочь или, наоборот, опозорить его дело, он подверг ее испытанию. Ее девственность была крайне важна: она приравнивала ее к святым и давала ей моральный авторитет, которого не имели замужние дочери Евы. Жанна намеренно привлекала к себе внимание, называя себя La Pucelle, служанка или девственница, возможно, в первую очередь потому, что это прямо указывало на нее как на девственницу из пророчества, хотя это также утверждало ее женственность в контрасте с ее мужской одеждой и мужской ролью, к которой она стремилась. Физический осмотр, проведенный Иоландой Арагонской и ее фрейлинами, доказал, что Жанна действительно была девственницей, а позже свидетельница на суде по оправданию Жанны утверждала, что у нее никогда не было менструации[240].

Труднее было доказать ортодоксальность Жанны, особенно учитывая ее мужскую одежду и приверженность противоречивому культу имени Иисуса, адепты которого верил в чудодейственную силу многократных упоминаний имени Христа который был одобрен антипапой[241]. В течение нескольких недель Жанну допрашивали несколько раз, как в Шиноне клирики члены Совета Дофина, так и в Пуатье бывшие студенты и преподаватели теологии Парижского Университета, бежавшие после бургиньонского переворота 1418 года. Не существует никаких записей о формальном рассмотрении доктрины, но обе группы "теологов" имели веские политические причины для одобрения взглядов Жанны. Документ, якобы обобщающий их выводы, был распространен Дофином в пропагандистских целях, но он был весьма осторожен в своем одобрении. В нем не было упоминания о ее голосах. В нем подтверждалось, что "в ней нет зла, только доброта, смирение, девственность, преданность, честность и простота", и предлагалось, что "в свете ее постоянства и настойчивости в своей цели, а также ее настойчивых просьб отправиться в Орлеан, чтобы явить там знак божественной помощи", ей следует разрешить это сделать. Другими словами, если Жанна успешно снимет осаду с Орлеана, то ее миссия явно является боговдохновенной: особенно удобный вывод, если, как кажется вероятным, документ был составлен уже после произошедших события[242].

Прибытие Жанны в Шинон было как нельзя более кстати для придворной группировки во главе с Иоландой Арагонской и двумя ее сыновьями, которая выступала против любых соглашений с герцогом Бургундским и хотела решительных военных действий. Сторонники примирения с Бургундией, возглавляемые Жоржем де ла Тремуем и Рено де Шартром, архиепископом Реймса, находились на подъеме и только что начали попытки оторвать герцога от его союза с англичанами. Потон де Сентрай во главе делегации, включавшей представителей города Орлеана, обратился к герцогу с предложением: если осада будет снята, они передадут город в его руки и позволят ему назначить губернатора. Таким образом, фактический контроль будет принадлежать ему, но городские доходы будут делиться поровну между Карлом Орлеанским и Генрихом VI. Стремясь к приобретению новых земель, герцог Бургундский согласилась, но Бедфорд отказался от такого подарка, настаивая на том, что по договору в Труа все завоевания должны были стать землями короны. В ответ Филипп Бургундский отозвала свои войска из осады[243].