Глостер, казалось, одержал победу, но перед возвращением Бедфорда во Францию был составлен новый свод постановлений, в котором утверждалось право всего Совета участвовать в принятии решений и подчеркивалась необходимость избегать споров между магнатами. Бедфорд лично и публично заявил о своей приверженности принципу, что власть во время несовершеннолетия короля "принадлежит не одному человеку, а всем моим лордам вместе". Глостер сначала заявлял, что "после отъезда [Бедфорда] во Францию я буду править так, как мне кажется правильным", но затем неохотно уступил[202].
25 марта 1427 года Бедфорд лично вручил своему дяде кардинальскую шапку в церкви Святой Марии в Кале, всего через неделю после его возвращения во Францию[203]. В его отсутствие большая часть военных усилий была направлена против Бретани, которой англичане официально объявили войну в январе 1426 года в ответ на Сомюрский договор. Сэр Томас Ремпстон, лейтенант графа Саффолка, предпринял серьезное наступление в Бретани, дойдя до Ренна, а затем отступил, чтобы обосноваться в пограничной крепости Сен-Жам-де-Беврон. Попытка Артура де Ришмона осадить его там закончилась неудачей менее чем через две недели, но в январе 1427 года бретонцы захватили соседнюю крепость Понторсон. Граф Уорик с 600 латниками и 1.800 лучников отвоевал его 8 мая после 10-недельной осады: Сен-Жам-де-Беврон был разрушен, а гарнизон и артиллерия переведены в Понторсон.
Угроза полномасштабного штурма Ренна стала достаточной для того, чтобы заставить герцога Бретонского смириться. Он согласился на перемирие, которое 8 сентября 1427 года превратилось в полномасштабный союз: герцог снова отказался от Дофина, принял договор в Труа и объявил себя вассалом Генриха VI[204].
Этот важный дипломатический успех был омрачен неожиданной новостью о том, что всего тремя днями ранее, 5 сентября, англичане потерпели два крупных военных поражения. Жан, бастард Орлеанский, и Ла Гир совершили внезапное нападение на английскую армию под командованием графов Саффолка и Уорика, которая более двух месяцев осаждала Монтаржи, важный опорный пункт арманьяков в 70-и милях к югу от Парижа. Несколько сотен солдат и мирных жителей были убиты, а графы были вынуждены отступить так быстро, что бросили свою артиллерию и обоз[205].
В тот же день Амбруаз де Лоре устроил засаду и разбил значительные силы англичан у Амбриера, деревне, расположенной менее чем в двух милях от Сент-Сюзанн, крепости-базы сэра Джона Фастольфа, губернатора Анжу и Мэна. Племянник Фастольфа был взят в плен, но большинство его людей были либо убиты, либо обращены в бегство. Эта победа настолько окрылила арманьяков, что вскоре после этого гарнизон замка Ла-Гравель согласившийся капитулировать перед Фастольфом, если ему не будет оказана помощь, отрекся от своих клятв и отказался сдаться. Бедфорд был настолько возмущен этим, что лично приказал казнить несчастных заложников предоставленных непокорным гарнизоном и вскоре после этого сместил Фастольфа с должности[206].
Несколько других важных опорных пунктов в штате Мэн пали под ударами воспрянувших после Амбриера арманьяков, включая Ножен-ле-Ротру, Ножен-ле-Руа и Ла-Ферте-Бернар. Необычно, что подробное описание того, как был потерян Ла-Ферте-Бернар, сохранилось не в хронике. Капитаном этой небольшой, но важной крепости, расположенной в 28-и милях к северо-востоку от Ле-Мана, был Роберт Стаффорд, эсквайр, чья верная служба в Нормандии, в 1419 году, была вознаграждена Генрихом V земельными пожалованиями. В феврале 1428 года все эти земли были конфискованы в наказание за его неосторожность, позволившую Ла-Ферте-Бернар попасть в руки врага. Новый губернатор Анжу и Мэна лорд Толбот утверждал, что Стаффорд был предупрежден о том, что предатели готовят заговор и получил список их имен. Вместо того чтобы арестовать их и принять упреждающие оборонительные меры, он просто отступил в замок, "который был неприступен", а затем сдался, несмотря на то, что не было ни штурма, ни бомбардировки. Согласно существующему закону, поскольку он не оказал никакого сопротивления, его земли были по праву конфискованы.
Стаффорд ответил на эти обвинения заявив, что своевременно назначил доверенных горожан и членов гарнизона для охраны ворот и разослал разведчиков, чтобы узнать о приближении врага. Только после этого он удалился в замок, но ночью кто-то из местных чиновников открыл городские ворота врагу, который поджег замковый мост и ворота. По его словам, он не смог защитить замок, потому что единственный артиллерист отсутствовал, единственная пушка нуждалась в ремонте, а на складе боеприпасов остался только один арбалет, да и тот без тетивы. Перед лицом такого ужасающего недостатка снаряжения гарнизон взбунтовался и вынудил его вести переговоры о капитуляции. Стаффорд утверждал, что он сделал все, что от него можно было ожидать в данных обстоятельствах: Ла-Ферте-Бернар пал "по воле случая и невезения, а не по своей недосмотру".
Стаффорд был настолько решительно настроен очистить свое имя, что обжаловал конфискацию в Парижском Парламенте, высшем суде страны. Его честь была опорочена, и он считал, что его несправедливо лишили владений, которые он получил за доселе безупречную карьеру почти 10-летней верной и непрерывной военной службы короне во Франции. В довершение ко всему, как он жалобно сообщил суду, по пути в Париж для подачи иска он был захвачен врагом, несмотря на то, что имел охранную грамоту, и был вынужден заплатить выкуп в размере 800 салюдоров (64.167 ф.с.). Удивительно, но поскольку досадная нехватка оружия в замке, казалось бы, должна была служить очевидным доказательством его небрежности как капитана, Стаффорд был оправдан, а конфискация его владений была отменена. Тем не менее, ему потребовалось шесть лет, чтобы добиться этого результата, и, возможно, он выиграл лишь формально, поскольку лишение его земель в упрощенном порядке без слушания дела и права на апелляцию было несправедливым[207].
Задача возвращения Ла-Ферте-Бернар и других мест в Мэне, захваченных арманьяками, выпала на долю Джона Толбота, который был тогда относительно неизвестен во Франции, но стал одной из ключевых фигур в борьбе за сохранение английского королевства. Известный своей вспыльчивостью, он не терпел дураков, но его храбрость, смелость и исключительный талант воина и полководца вдохновляли его соотечественников, а его боевая доблесть вселяла ужас в сердца французов. Рыцарь Ордена Подвязки, женатый на старшей дочери и наследнице Томаса, графа Уорика, Толбот был одним из богатейших людей в Англии. В свои сорок с небольшим лет он всю жизнь занимался войной, играя главную роль в подавлении восстаний в Уэльсе и Ирландии, где научился военному искусству быстроты и внезапности, которое внушало такой страх его противникам. До этого он служил во Франции лишь однажды, в последние два года жизни Генриха V, вернувшись с Бедфордом в марте 1427 года по контракту, который должен был продлиться шесть месяцев, но стал делом всей его жизни.
Толбот начал свою кампанию весной 1428 года с неожиданного карательного рейда на запад провинции Мэн и захвата Лаваля, города, который никогда ранее не доставался англичанами. После этого он приступил к зачистке всех очагов сопротивления на востоке графства. Однако 25 мая столица Мэна Ле-Ман была предана некоторыми горожанами Ла Гиру, который взял город и начал осаду замка, в который отступил английский гарнизон. Толбот находился в 32-х милях в Алансоне, но рано утром 28 мая он прибыл к Ле-Ману во главе 300 солдат и штурмом взял город. Люди Ла Гира оказались зажаты между отрядом подкрепления и гарнизоном, который, услышав на улицах боевой клич Толбота, забросал осаждавших камнями, а затем бросился на улицу, чтобы принять участие в резне. Пленных было так много, что пришлось создать специальный рыцарский суд под председательством лорда Скейлза для решения споров между их пленителями, а одно особенно сложное дело, в котором участвовали сам Толбот, Джон Попхэм, Уильям Олдхолл, Томас Ремпстон и Уильям Гласдейл, было обжаловано в Парижском Парламенте[208].
