Вместо того чтобы отступить, Солсбери решил начать долгую осаду. Он разместил свой штаб и артиллерию в Туреле, нацелив орудия на городские стены, и начал перестраивать и расширять больварк, который в итоге превратился в массивное укрепление длиной 65½ фута и шириной 85 футов, окруженное рвом глубиной более 26 футов. 27 октября 1428 года, когда Солсбери обозревал город из верхнего окна башни Турели, он был поражен каменным пушечным ядром, выпущенным из Орлеана, выбившим металлический прут из оконной решетки который и раскроил графу череп. Смертельно раненного, его отвезли в Менг, где он умер через неделю в возрасте 40-а лет[220]. Хотя можно поставить под сомнение его мотивы и суждения при переброске войск вместо Анжера под Орлеан, его смерть, несомненно, лишила англичан способного полководца, "самого изобретательного, опытного и удачливого в войне из всех английских принцев и капитанов"[221].

Смерть Солсбери поставила Бедфорда перед неприятным выбором: либо отказаться от осады, которую он не одобрял, либо направить дополнительные ресурсы на ее успешное завершение. Через десять дней он назначил Уильяма, графа Саффолка, командующим вместо Солсбери, отдал приказ о продолжении осады и вызвал дополнительные войска для усиления блокады города. Саффолк тоже был опытным солдатом: хотя ему было всего 32 года, он непрерывно служил во Франции с момента вторжения в 1417 году и сражался при Азенкуре и Вернёе. Будучи скорее способным, чем блестящим полководцем, он собирался встретиться со своим заклятым врагом, что навсегда изменит ход его жизни и карьеры.

До прибытия новых сил в конце декабря осада замерла, и Гокур воспользовался возможностью укрепить свои оборонительные сооружения. Двенадцать водяных мельниц между мостом и самой восточной башней, которые были разрушены пушками Солсбери, были заменены мельницами с конным приводом в внутри городских стенах и таким образом находясь вне досягаемости английских пушек, они обеспечивали регулярные поставки муки для хлеба. Уязвимые ворота и башни были заблокированы, а обширные пригороды за стенами были сожжены и очищены, так было разрушено не менее двадцати трех церквей и часовен, а также множество прекрасных домов и зданий, принадлежавших богатым орлеанцам. Горожане проходили учения для подготовки к обороне, а оружие, доспехи, артиллерия и продовольствие были запрошены из соседних городов и складированы в Орлеане. Наконец, перед самым прибытием лордов Скейлза и Толбота с подкреплением, Гокур смог принять от 1.200 до 1.400 солдат для пополнения своего гарнизона. Это были элитные войска, которыми командовали одни из самых влиятельных арманьякских капитанов: Орлеанский бастард, Ла Гир и Потон де Сентрай. И именно Орлеанский бастард, как генерал-лейтенант Дофина, теперь взял на себя общее руководство обороной города своего единокровного брата[222].

Скейлз и Толбот привели с собой около 2.500 солдат, многие из которых должны были просто заменить людей Солсбери, чьи 6-месячные контракты заканчивались в конце декабря. Даже с прибытием 1.500 бургундцев не произошло значительного увеличения численности личного состава, поэтому осаждающие войска все еще не могли полностью окружить Орлеан. Вместо этого в течение следующих нескольких месяцев они построили ряд бастид, или небольших крепостей, в четырех точках по периметру осады, каждая из которых контролировала доступ к одним из главных ворот города. На юге и западе также были возведены пять больварков (один из них на острове на Луаре), чтобы помешать арманьякам из Блуа доставлять припасы или подкрепления по реке. Над каждым из больварков возвышался деревянный частокол для защиты орудийного расчета и размещенных там людей. Северо-восточный угол города, возможно, потому, что там не было ворот, через которые враг мог бы войти или выйти, остался незаблокированным[223].

Осада затянулась на всю зиму, сопровождаясь лишь вылазками и стычками, которые хронист Монстреле с чувством отверг как "слишком долгие и скучные", чтобы описывать их в деталях[224]. Очевидно, что цель заключалась в том, чтобы голодом заставить орлеанцев подчиниться, а не взять город штурмом, но из-за протяженности линии снабжения из Парижа осаждающие также страдали от нехватки продовольствия.

12 февраля 1429 года караван из нескольких сотен телег и повозок с мукой, сельдью и другими продуктами питания, подходящими для предстоящего сезона Великого поста, попал в засаду в Рувре, направляясь из Парижа в Орлеан. Предупрежденный о приближении врага, военный эскорт под командованием сэра Джона Фастольфа и Симона Морье, бургомистра Парижа, быстро собрал повозки в круг, образовав импровизированный вагенбург, вбил заостренные колья напротив двух входов и расположил парижских лучников и арбалетчиков на одном фланге, а английских лучников — на другом. Гражданские лица, которых насчитывалось почти 1.000, были собраны вместе с лошадьми в дальней части вагенбурга.

Атакующих возглавлял граф Клермонский во главе отряда подкреплений из Блуа и значительного отряда из Орлеана, которому удалось проскользнуть через английские осадные линии. В этот последний отряд входили Орлеанский бастард, Ла Гир, Сентрай и остатки шотландцев, выживших при Краване и Вернёе, во главе с Джоном Стюартом из Дарнли. Все вместе они превосходили английские силы по меньшей мере два к одному.

По устоявшейся печальной традиции, арманьякские капитаны не могли договориться между собой, как действовать дальше. Шотландцы хотели сражаться пешими, французы — конными, так что в итоге каждый из них поступил по своему усмотрению. Английские и парижские лучники, защищенные повозками и кольями, могли стрелять залп за залпом, не опасаясь ответного огня. В образовавшейся неразберихе лошади кавалерии, обезумевшие от шквала стрел, поворачивали назад и натыкались на свои же наступающие войска или, напарываясь на колья. Линия шотландцев была прорвана, а затем разгромлена английскими латниками, сделавшими вылазку из вагенбурга. Это была хрестоматийная английская победа, одержанная слаженно действовавшими лучниками и латниками. Более 400 арманьяков, включая Дарнли и его сына, остались лежать на поле боя мертвыми; еще сотни были взяты в плен. Англичане потеряли всего четырех человек, один из которых был племянником Симона Морье. Маршал Лафайет перед битвой посвятил в рыцари нескольких арманьяков, включая графа Клермонского, в ожидании успеха, а англичане отпраздновали свою победу, наградив рыцарским званием тех, кто отличился в бою[225].

Селёдочная битва, как ее стали называть в связи с содержимым английских повозок, стала последней битвой арманьяков, в которой шотландцы сыграли заметную роль. Дофин стремился возобновить "старый союз", предлагая женить своего сына и наследника на малолетней дочери Якова I и отдать шотландскому королю французское графство в обмен на услуги 6.000 шотландских солдат. Дарнли был отправлен в Шотландию для переговоров о браке в апреле 1428 года, он был подтвержден в Шиноне в октябре, а обручение официально состоялось в декабре, причем посланник Якова, Патрик Огилви, выступал вместо Маргариты Шотландской. Невеста должна была быть отправлена во Францию в следующем году вместе с обещанной армией. Когда Дарнли погиб в Селёдочной битве, Дофин предложил должность коннетабля шотландской армии во Франции Огилви, который остался добровольцем при осаде Орлеана. Яков I не только воспротивился этому назначению, но и строго приказал Огилви вернуться в Шотландию, но он утонул в море по пути домой.