Капитан Мелёна, Арно Гийом, сир де Барбазан, был "экспертом, изобретательным и знаменитым в военном деле". Не устрашенный ни численностью осаждающей армии, ни мощной бомбардировкой из больших английских и бургундских пушек, он сумел сдерживать врагов в течение восемнадцати недель. Барбазан восстанавливал поврежденные оборонительные сооружения и лично возглавлял регулярные вылазки, чтобы нанести урон и потери осаждающим, англичане же отвечали в обычной манере, укрепив свои лагеря, окружив их рвами и частоколами так, что они образовали ряд временных замков, окружающих город. Они также навели еще один наплавной мост через Сену для поддержания связи между осаждающими войсками[64].
Когда Генрих приказал подвести под стены огромную мину (подкоп), Барбазан начал копать контрмину, чтобы перехватить английскую. Это был трудный и опасный инженерный подвиг. Преимущество землекопов заключалось в том, что они знали, куда идут, и, поскольку подземный туннель должен был быть достаточно большим, чтобы обрушить участок стены, они могли использовать вьючных лошадей, чтобы завозить под землю подпорки и вывозить грунт. Определить местоположение и направление мины можно было, только прислушавшись к звукам от производимых подземных работ. Осажденные часто прокладывали несколько пробных туннелей, прежде чем находили нужное место, и даже тогда они могли отклониться в сторону или уйти глубже в попытках обнаружить мину до того, как она обрушит стены. Работая при свете свечей и факелов в этих тесных, лишенных свежего воздуха условиях, осажденные могли рыть туннели только достаточно широкие и высокие, чтобы в них мог пройти один человек. После проникновения во вражеский туннель у них было два варианта: обрушить его, поджигая стойки, или напасть на землекопов, направив туда группу солдат[65].
В последнем случае место встречи мины и контрмины часто становилось импровизированным турниром, где рыцари с каждой стороны могли проверить свою доблесть и мастерство в ратных подвигах. Как и другие рыцарские сражения, такие как поединки и турниры, эти стычки под землей не были смертельным боем, а просто возможностью проявить себя в трудных и опасных условиях. Однако из-за того, что участники рисковали своей жизнью, бои в туннелях заняли особое место в рыцарских преданиях. Считалось, что они создают узы боевого братства между противниками: они смешивали свою кровь в бою и поэтому должны были лично служить друг другу, помогать, советовать и защищать, несмотря на то, что их страны находились в состоянии войны.
Одно из самых известных состязаний такого рода состоялось при осаде Мелёна, где землекопы создали настолько большой туннель, что под землей можно было провести поединок на лошадях. Среди тех, кто сражался друг с другом в одиночном бою, были и два полководца, Генрих и Барбазан, необычная встреча, о которой не сохранилось никаких подробностей, хотя впоследствии она спасла жизнь французу. После падения Мелёна Барбазан был предан суду Генриха как один из главных советников Дофина, признан виновным и приговорен к смерти. Обычно приговор короля не подлежал обжалованию, но в данном случае Барбазан потребовал привилегии предстать пере судом герольдов. По его словам, рыцарские обычаи запрещают рыцарю предавать смерти собрата по оружию, который находится в его власти и так как он сражался с Генрихом в туннеле под Мелёном, "он подсуден только герольдам, как если бы он сражался с королем на рыцарском турнире". Генрих всегда был пунктуален в отправлении правосудия, но он также был щепетилен в отстаивании своих суверенных прав. Таким образом произошло столкновение двух сфер его власти — рыцаря и короля — и удивительно, что в данном случае он решил следовать правилам международного рыцарского кодекса. Генрих принял доводы Барбазана и заменил ему смертный приговор пожизненным заключением[66].
Несмотря на свою важность для решения судьбы Барбазана, бои в подземных туннелях были не более чем отвлечением от серьезных дел по взятию Мелёна. По мере того как осада затягивалась, терпение Генриха начало истощаться. Он уже приказал привезти к нему жену и поселил ее в доме, который приказал построить для этой цели рядом со своими шатрами. Там он велел, в самых романтических традициях, музыкантам исполнять серенады в течение часа на рассвете и закате. Английские музыканты славились своим "ярким согласием и ангельской сладостью", и примерно в это время, Генрих, страстный любитель музыки, даже купил арфы для себя и Екатерина[67].
Что еще более важно, Генрих попросил двух других королей присоединиться к нему во время осады: бедного, безумного Карла VI и Якова I, 25-летнего короля Шотландии, который находился в плену в Англии с 1406 года. Генрих хотел, чтобы они призвали защитникам Мелёна сдаться. Согласно законам войны, любой подданный короля, отказавшийся подчиниться приказу, отданному лично его государем, считался мятежником и предателем, за что мог быть казнен. Арманьяки могли не признавать право Генриха требовать их подчинения, но они не могли игнорировать требование Карла VI.
Тот факт, что Генрих счел необходимым привлечь Якова I, свидетельствовал о растущей угрозе, которую представляли шотландские наемники во Франции. "Старый союз" между Шотландией и Францией начался с Парижского договора 1295 года (хотя обе страны утверждали, что он восходит к временам Карла Великого), и современный французский поэт описал его как "начертанный не на пергаменте, а на плоти и коже людей… написанный не чернилами, а живой смешанной кровью союзников"[68].
Дофин, который с полным основанием не доверял своим соотечественникам, в 1418 году завел отряд шотландских лучников под командованием Джона Стюарта из Дарнли в качестве личных телохранителей. В том же году он отправил в Шотландию агентов по набору рекрутов, чтобы собрать армию от имени своего отца для сопротивления английскому завоеванию Нормандии. Это не могло быть сделано при официальной поддержке шотландского правительства, так как герцог Олбани, регент Шотландии в отсутствии Якова I, нарушил бы условия перемирия с Англией, но в число рекрутов входили его собственный сын Джон, граф Бьюкен, а также Арчибальд, граф Уигтаун, сын и наследник другого великого барона и главного действующего лица в шотландских делах, Арчибальда, графа Дугласа. Их участие, а также тот факт, что от 6.000 до 7.000 солдат заключили контракт на службу с ними, свидетельствовали не только о том, что "старый союз" был все еще в силе, но и о том, что перспектива обогатиться, сражаясь во Франции, была более привлекательной, чем оставаться безработным в Шотландии[69].
Флот из сорока кастильских кораблей доставил эту армию в Ла-Рошель в октябре 1419 года. Затем она была развернута вдоль южных границ Нормандии, чтобы сдержать продвижение англичан в Мэн. 3 марта 1420 года объединенный шотландский и французский отряд, отправленный из Ле-Мана для освобождения Френе, попал в засаду и был уничтожен графом Хантингдоном и сэром Джоном Корнуоллом; добычей стал штандарт сэра Уильяма Дугласа, который был отправлен на всеобщее обозрение в Руан, и, что более важно, сундук с шотландской военной казной. Это поражение было компенсировано набегом арманьяков из Дрё, которые захватили замок Круази, освободив знаменитого капитана Амбруаза де Лоре, который почти год находился в английском плену, и рейдом гарнизона Ле-Мана, в результате которого было убито 63 человека и взято в плен 58[70].
18 ноября 1420 года, после осады, длившейся 4 месяца, Мелён в конце концов был вынужден сдаться из-за начавшегося голода. 20 шотландских наемников, находившихся в гарнизоне города, были в числе тех, кто не был включен в условия капитуляции. В надежде остановить поток шотландцев, пришедших на помощь Дофину, Генрих решил сделать из этих пример, поэтому он приказал повесить их всех за неповиновение приказу своего короля о покорности. С арманьяками, защищавшими Мелён, также обошлись более сурово, чем обычно, в наказание за неповиновение своему королю и регенту. Всех, кто взял в руки оружие, включая гражданских лиц, должны были держать в плену до тех пор, пока они не заплатят выкуп и не дадут гарантии, что никогда больше не будут служить врагам короля. Несколько сотен заключенных были доставлены в парижские тюрьмы, в том числе сир де Барбазан и другие, которые должны были предстать перед судом по подозрению в причастности к убийству Иоанна Бесстрашного[71].
