Я вскинул левую руку, навёл смарт-браслет на спящего обжору.

Над ним вспыхнуло, как и всегда, голографическое окошко.

[Вид: Ухаль болотный (йессо) — Класс: Пет.

Ядро: Уровень 2.

Сила: 10 — Ловкость: 1 — Живучесть: 8 — Энергия: 1]

Состояниес Ядра: очаговые возмущения, нисходящая динамика.

Уровень стресса: 2,3%.

Внимание! Доступны очки талантов. Всего: 4]

Уровень стресса высокий. Обычно для ухалей превышение в один процент уже чревато. Но динамика падает, что было характерно для перехода.

Прям один сюприз за другим. То инициация Матильды, то вот Бурбур перешёл. Но его то эволюция была более ожидаемой. Главное, чтобы с Искоркой всё было в порядке.

Я свернул интерфейс.

— Поздравляю, Бурбур стал петом, — огласил я вердикт, и мои слова восприняли умеренно, хоть и с довольными улыбками. Все ещё отходили от залпа Искорки. А кроха успокаивалась на моём плече.

Таланты Бурбура распределим позже. Когда в спокойной обстановке проанализирую, какие характеристики выгоднее ему прокачивать.

Я увидел Полину. Она сразу же прошла к ухалю, на ходу принюхиваясь и бросая озадаченный взгляд на почерневшую кучку тряпья. Уселась возле него, сняла показания, затем привела в чувство, прыснув в хобот спреем.

Ухаль забурчал, шевельнулся. Затем шумно поднялся на мощные задние лапы. Раиса спохватилась, отвела его в вольер, дверца которого с шипением закрылась. Тихо загудел под потолком силовой короб. На дисплее восстановилась нужная температура — «20 градусов по Цельсию».

— Что произошло? Искорка? — Полина отвлеклась от тапироида, оглядела всех, кто собрался в вольерной. Затем взглянула на кроху, которая распласталась на моём плече.

— Да, попала под раздачу, как раз во время эволюционного скачка, — подтвердил я.

— Пойдём, — Поля потащила меня за локоть во двор.

— Что с Искоркой⁈ Она в порядке⁈ — бросила нам вслед Анна.

Я лишь кивнул в ответ, направился в компании Полины через плац в сторону главного корпуса.

Саламандра мелко дрожала, жалась к моему плечу. Посматривала на меня испуганными глазками. Не понимала, что с ней произошло.

Я погладил кроху. Она была всё ещё горячей на ощупь.

— Тише, красотка. Не бойся. Всё закончилось, ты молодец, — тихо успокаивал я её, направляясь за Полиной. — Просто тот здоровяк сбросил на тебя немного энергии. А ты избавилась от лишнего. Сейчас мы тебя посмотрим.

Живчик бежал рядом. Чувствовал состояние подруги и обеспокоенно поскуливал.

— Говорит, что голова кружится, — забубнил гусар, высовывая усы из кармана. — Нечего было подходить к тому дирижаблю! Накачал энергией, как пороховую бочку, вот у неё клапаны и сорвало, от избытка чувств-с!

— Помолчи, пожалуйста, товарищ эксперт, — холодно бросила ему Полина. — Без тебя разберёмся.

— Позвольте, сударыня, я здесь официальный связист! — возмущённо скрипнул надкрыльями барон. — Доложил о самочувствии вашей огнедышащей мадемуазель! Ну, может, приправил чутка от себя. А вы мне сразу — рот на замок.

— Вот от себя не надо, — подчеркнул я.

— Как прикажете-с, командир. Моё дело — сторона, — демонстративно сухо скрипнул барон. — Хотел оказать посильную штабную помощь, а натолкнулся на стену непонимания. Тогда всё. Ухожу в глухую оборону.

Сверчанский гордо вздёрнул усы и скрылся в глубине кармана. Обиделся, что ли? Вот же чудак.

Я вкратце ещё раз объяснил Доку, что произошло, стараясь не упускать даже малейшей детали. Мы между тем зашли в здание, добрались до лазарета.

Полина молча и аккуратно забрала с моего плеча дрожащую Искорку.

— Всё ясно. Оставь её мне, Артур, — тихо сказала Док, укладывая саламандру на платформу эфирографа. — Нужно снять эфирограмму. Как пойму, какие изменения произошли в Ядре, так и позову.

— Только осторожней, — подчеркнул я. — Уровень стресса вроде падает. Но не касайся терморегуляционных узлов.

— Да, конечно, — улыбнулась Поля, и на щеках её заиграл лёгкий румянец. Ей было приятно, что я беспокоюсь о ней.

Оставив Искорку, я собрал свою команду в комнате отдыха. Пришло время спустить ребят с небес на землю. И показать им суровую реальность профессионального спорта, которая ждала нас впереди.

Расслаблять нельзя. Это я мог повторять хоть каждый день. Но это слова. И лучше, когда слова подкреплены обстановкой на земле.

Семён, по моей просьбе, вывел на большой настенный монитор свежую турнирную таблицу 47-го сезона Бронзовой Лиги.

Я встал у экрана, методично пробежался взглядом по списку.

Двадцать четыре гильдии. Некоторых из них я прекрасно знал. С многими тренерами общался. А с «Лютыми» и «Северным Ветром» даже бился на арене, в своей прошлой, точней будущей жизни, лет через пять.

Это были серьёзные противники. С жёсткой дисциплиной и грамотной тактикой. Совершенно не чета тем местечковым выскочкам вроде «Хищников» или «Яростных», которых мы раскатали на квалификации. В Бронзе не прощают ошибок.

Наш логотип, стилизованная львиная голова в языках пламени, ожидаемо сиротливо ютился в самом низу списка. Мы занимали двадцать четвёртое место, расположившись прямо под жирной красной чертой, обозначающей зону вылета из Лиги.

В комнате повисла гнетущая тишина.

— Жесть… — первым нарушил молчание Дэнни, тоскливо вздохнул и откинулся на спинку дивана. — Двадцать четвёртые. Мы даже хуже «Болотных Квакеров». А у них, между прочим, средний возраст питомцев на год меньше нашего.

— Ты знаешь про них? — удивилась Анна.

— Ой, да кто не знает этих неудачников? — поморщился Ветров.

— Я лишь слышала о них, — заметила Лера. — И что?

— Да то, что у них две гигантские жабы косячат постоянно. Даже я это знаю, — засмеялся Костя, но как–то слишком нервно. — И мы ниже этих неудачников, которые каким-то чудом держатся в Бронзе.

Лера скрестила руки на груди, её глаза недобро сузились.

— Да плевать я хотела на их рейтинги, — злобно прошипела Соколова. — Подумаешь, в самый низ засунули! Мы любому на первом же выходе докажем, что не пальцем деланы. Бублик их в порошок сотрёт.

— Правильно, Лера, не надо паниковать, — поддержала её Анна, хотя в голосе блондинки тоже прослеживалось лёгкое напряжение. — Это же просто стартовая позиция. Мы же новички. Всё честно.

Я дождался, пока они выговорятся, повернулся к команде.

Моё лицо было абсолютно спокойным, словно я читал прогноз погоды, а не расписание грядущей мясорубки.

— Всё именно так. Всё честно, — я обвёл взглядом притихших проводников. — Правильно Савельева говорит. Мы зашли с низов, и наше место сейчас на дне таблицы. Арифметика несложная. Всё предельно просто. Будем побеждать — будем двигаться вверх. Победа даёт нам три очка. Ничья — одно. Проигрыш… лучше об этом не думать. Минус три.

Я взял указку, остановил её на логотипе лидера рейтинга.

«Неудержимые».

Их я уже изучил. Если в их составе ничего не изменилось, я буду только рад этому.

— Ваша глобальная цель, — продолжал я. — За три месяца сезона не просто выбраться из красной зоны. Задача — выйти на одно из первых двух мест в рейтинге и сразиться со вторым лидером, в плей-офф. Победитель забирает путёвку в Серебряную Лигу. А мы обязаны её забрать. Потому что на кону многое.

Судьба наших уникальных питомцев. Всех питомцев. Такое я произнеси не мог. Лишь вспомнил о пари с Ветровым— старшим. Но команда всё и так понимала.

Я выдержал паузу, позволив информации улечься в головах подопечных.

— Вопросы есть? Вопросов нет, — я не стал дожидаться, пока Дэнни откроет рот. — Тогда за работу. Мангуст, сегодня Бублик тренирует по-прежнему кожистый барьер. Смирнов, гоняй Желешку на скорость реакции. Вперёд! Савельева — прыжки, Ветров — тоже прыжки. Прогоните их на это, разомнитесь. А я пока отвлекусь.

— Я проконтролирую их, — Белов заскочил в комнату отдыха, запыхавшийся, затем зыркнул на экран.

— Не сейчас, Артём Сергеич, — бросил я покрасневшему от смущения помощнику. — Вы ознакомьтесь с нашими противниками. Изучите таблицу.