– Привязан, – признаюсь.
– Я хотела сказать, что пока ты хочешь везде и всюду и в любое время дня и ночи, я хочу конкретно тебя, конкретно в то самое время, поэтому я успеваю только отвечать тебе. Реже я проявляю инициативу, опять же, если успеваю, – поясняет она.
– Кошка, оставайся со мной! Ты знаешь, у тебя не будет ни в чем нужды. Я тебя в своей любви топлю уже сейчас, материальные потребности все закрою для тебя и для дочери. Дарина будет жить в полной семье.
– Замуж зовешь, Барский? – удивляется она.
– Зову, Карин, – целую ее ручку с тыльной стороны ладони и глажу ее рукой мое лицо.
– Гер, а как быть с моей сердечной привязанностью?
– Я готов ее заменить, – любит его, значит. Как я и предполагал. Злюсь, но стараюсь не показать этого.
– Гер, это невозможно.
– Что именно невозможно? – злюсь уже очень заметно.
– Замена невозможна, – отрезает она. Как же она тогда спит со мной, если его любит? Безусловно я рад, что между нами есть фантастический секс, но как это выглядит в ее голове?
– Карин, мне наверное, не понять, – прячу взгляд, я снова злюсь. – Я за всю жизнь, только одну женщину любил и люблю сейчас. Ты мне нужна и в сердце, и в постели, и дома, и на работе. Но сейчас я не знаю, чем еще могу тебя заинтересовать. Я перед тобой, как на ладони, а ты закрытая книга.
– Гер, мы можем не затрагивать эту тему? – осторожно спрашивает она.
– Все темы наших разговоров непроизвольно ведут к ней, – вздыхаю я, так ничего от нее и не добившись. Она снова устраивается на моей груди, целует даже, гладит, успокаивая. Ну, как это мэтчится с ее любовью к другому? Клянусь, не знай я об этой ее любви, решил бы, что врет! Неужели, такая актриса? Но мое сердце все-равно очень тепло ее воспринимает. Я не могу на нее злиться, не могу запретить меня трогать, вообще не могу от нее отказаться ни в каком виде.
Может, у них секса нет? Ну, такое же бывает? Может, он не совсем здоров в этом плане? Иначе, ведь это необъяснимо! Кошку невозможно не хотеть! На нее все мое управление облизывается так, что я зверею. Может, поэтому и детей у них нет. Ну да, какие дети, если секса нет. Мне она сказала, что я в ее жизни лучший любовник. Она честно говорила. Значит, Кайсаров точно здесь мне не конкурент. Может, мне мою Кошку снова оплодотворить? Родит от меня второго ребёнка и куда она денется? Я ее и детей в любви своей купать буду. Барский, что за архаичные мысли? Она же человек! Она имеет право выбирать. И любовь, и материнство. И муж ее когда сказал «Она не в рабстве», тоже понимал, что со своим изъяном не имеет права Карину привязывать к себе. Типа честный! А ведь ей секс тоже необходим и он это понимает. Получается, Кайсаров просто так ей это позволил, пока она вынуждена здесь находиться? В какие дебри меня еще заведет моя голова? Я уже, кажется, все передумал и все-равно ни к чему не пришел.
Я чувствую, что Карина не спит, ерзает по мне, но не скатывается. Остается лежать на мне. Гладит своими ладошками меня от шеи до пресса, а я уже готов. Все как всегда, ничего не меняется. Так ее хочу, будто никогда больше не увижу свою Кошку. В процессе своих движений она наталкивается на мой маяк и я вижу ее улыбку. Она довольна. Что ж ты делаешь со мной, Кошка?
– Барский, обожаю твои реакции! – целует меня от груди и ниже спускается, переползая всем телом между моих ног. Я тоже улыбаюсь. Я почему-то рад, что реакции моего тела на нее, вызывают у нее улыбку. Я пытаюсь поднять ее выше, потому что, кажется, она намеренно сползает вниз, а я хочу именно ее и я не смогу сейчас долго терпеть, очень возбужден.
– Кошка, ну ка поднимись! – пытаюсь придать строгости в голос. Она уже покрывает поцелуями мой ствол и мои яйца, которые поджались от возбуждения.
– Товарищ полковник, сбавьте тон. Не на работе! – наигранно злится она. Ну, что за Кошка. За две секунды из меня мягкотелого подкаблучника делает. Даже не успеваю додумать свою мысль, как чувствую, что Карина не шутила и засосала головку давно готового члена.
– Кош, – на выдохе рвется из меня. – Мне дышать нечем, прекрати эту пытку, – снова делаю попытку ее подтянуть выше, не дается.
– Носом дыши, Барский, – выпускает член на две секунды, чтобы ответить мне и снова засасывает, смотря на меня снизу–вверх. И так это роскошно выглядит, что у меня вышибает все пробки и я собрав ее волосы на затылке, вбиваюсь в ее горячий рот, потеряв при этом все ориентиры.
– Барский вошел во вкус, – улыбается Кошка и снова принимается меня очень сладко мучить.
– Кошка, в тебя хочу войти, – подаюсь бедрами ей навстречу, не в силах отказать себе.
– Ну, нееет. Не спеши, – снова заглатывает меня по самые яйца.
– Не хочешь, что ли? – хмурюсь я и тут же откидываюсь на подушку от ее восхитительного минета. Приподнимаюсь и просовываю руку к ней между ног. Мокрая, нижние губки припухшие и невозможно мокрые, раскрываю их, касаясь ее узелка желания и слышу ее несдержанное «Ммм». Отрывается от моего ствола, поднимая на меня свой мутный взгляд, полный желания.
– Барский, невозможно тебя хочу, – я широко улыбаюсь и не теряя драгоценных секунд, подтягиваю ее выше на себя и немедленно натягиваю на свой член. Глубоко целую ее. Она так сладко стонет мне в губы.
– Кош, сама двигайся. Я боюсь тебе больно сделать, – я собираю все свое самообладание, чтобы не сорваться на бешеный темп. Нельзя! Моя Карина хрустальная.
– Ты когда злишься, такой соблазнительный, – припечатывает меня моя Кошка, не спеша двигаясь по стволу вверх-вниз.
– Неожиданно, – признаюсь, стараясь насколько возможно, сдержанно опускать ее за ягодицы на свой член.
– Еще я балдею от твоей готовности 24/7, – улыбается она.
– Это тебя не напрягает? – давно хотел выяснить, надо ли мне прикрутить свои бесконечные нападения относительно секса с Кошкой.
– О, нееет, – снова улыбается. – Правда, балдею.
– Что еще, Кошка? – сейчас выясним все мои преимущества.
– От размера твоего в восторге, – перечисляет Кошка, все глубже насаживаясь на меня не без помощи моих рук.
– Тебе больно от меня, – напоминаю я.
– Только сначала и если ты торопишься, потом я привыкаю и снова балдею.
– Еще говори, – почти требую от переизбытка ощущений.
– Руки твои на себе люблю. Всегда горячие и такие большие. Обнимаешь меня и они почти полностью меня укрывают, – признается она. Сколько всего она подметила. Я даже не задумывался об этом.
– Сейчас кончу только от твоих откровений, ласточка, – натягиваю ее на себя до упора и даю понять, как она на меня действует.
– Люблю, когда ты целуешь меня вечером. У тебя на лице немного проступает щетина и после твоих поцелуев на коже остается легкое покалывание, от которого я тоже возбуждаюсь, – раскрывает свои карты Кошка.
– Коша, что ты делаешь? Сносишь к чертям всю мою выдержку, – вколачиваюсь в нее снизу, потеряв где–то все свое терпение.
– И толчки твои несдержанные до упора люблю. От плеч мурашки расползаются и соски поднимают, к которым ты неравнодушен.
– Вытрахаю из тебя всю дурь! Ты моя, Кошка! И ты со мной будешь! Поняла? – снижаю скорость.
– Барский, ускорься! – пытается вернуть нужный темп.
– Обязательно, Кошка! Ты на вопрос мне ответь. Ты поняла?
– Поняла, Герочкааа, – поет моя Коша. – Прошу, ускорься, мой хороший!
– Как скажешь, любимая, – отвечаю и срываюсь на такую скорость, от которой через какие-то секунды Карина громко стонет и дрожит, как осиновый лист на ветру и падает на меня без сил. Я вколачиваюсь в нее на самых высоких оборотах последними толчками и извергаюсь прямо на нее.
– Барский – кипяток! – ерзает по мне Кошка.
– Прости, ласточка, ты воспламеняешь мою кровь. Сейчас остудим тебя, – я поднимаюсь вместе с ней и иду в душ. Кошка мягкая, податливая, за меня держится, чтобы не упасть. Мы стоим в душе, почти без движений, я ее обнимаю, глажу, а она мне все это позволяет.
После душа уношу ее в постель и обнимаю без возможности выбраться из моих рук. Как анаконда обвивает свою добычу, так я обнимаю Карину. Кажется, если не обниму, исчезнет. Кошка не сопротивляется, принимает мои руки. Я все еще не могу заснуть, хотя она из меня все соки уже дважды выжала. Мысли мечутся как осы в стеклянной банке. Карина гладит мои руки, крепко обнимающие ее, чем расслабляет меня и я проваливаюсь в сон.
