— Где Дорр? — тяжело дыша, спросила я, оглядывая пустой коридор.

— Сбежал через сад, как только я снял первого штурмовика, — Вест спокойно вытер руки платком. — Уже не догоним в темноте. Предатель ушел.

— Значит, мы остались совсем одни.

— Да, — невозмутимо согласился Вест, вытаскивая из-за пазухи тяжелый револьвер. — И именно поэтому нам необходимо немедленно вернуться назад, в подвал.

— Но Каэн там один против семерых!

— Не совсем один, Влада. — Из кармана жилета Вест извлек маленький металлический свисток особой формы. — Я успел подать экстренный сигнал резерву Магистрата еще в тот момент, когда мы только пересекали забор усадьбы. Наш личный резерв прикрытия должен быть здесь примерно через десять минут.

— Десять минут в таком подвале — это целая вечность! Каэна убьют!

— Полностью согласен, — Вест коротко кивнул, уже разворачиваясь обратно к спуску. — Именно поэтому мы прямо сейчас идем вниз и устраиваем там ад.

Когда мы кубарем скатились обратно по ступеням, диспозиция в подвальном храме уже кардинально изменилась. Каэн был жив, он по-прежнему прочно стоял на ногах, удерживая позицию у алтаря, но трое сектантов сумели подобраться к нему практически вплотную, и у одного из них в руке опасно поблескивал длинный ритуальный стилет. Оберн даже не пошевелился. Он стоял на своем прежнем месте у знаков и с легкой улыбкой наблюдал за потасовкой.

— О, — негромко произнес лидер культа, когда мы с Вестом с шумом ворвались в круг свечей. — Вы всё-таки вернулись. Какая непростительная глупость.

— Мы не ушли, — отрезала я, наводя свой тяжелый револьвер на Кройца. Руки ходили ходуном, но я старалась держать мушку ровно. — Привыкайте.

— Это крайне неосторожно с вашей стороны, дитя, — заметил Оберн.

— У меня вообще масса вредных привычек.

Каэн на секунду повернул голову и посмотрел на меня через всё пространство подвала. Быстрый, мимолетный, яростный взгляд. Я считала его ментальный посыл без единого слова:«Зачем ты вернулась, дура?» . И ответила ему точно таким же открытым, упрямым взглядом:«Потому что по-другому быть не могло» .

Он на долю секунды зажмурился, и в его суровом лице что-то едва заметно дрогнуло. Барьеры контроля дали глубокую трещину.

Оберн продолжал изучать меня со своим невыносимым, академическим спокойствием.

— Эхо… — тихо, смакуя каждое слово, протянул он. — Какая первозданная редкость для наших дней. Я до последнего момента не верил, что мне посчастливится встретить живого, чистого носителя этого дара.

— Я тоже еще три недели назад не думала, что окажусь в подземелье сумасшедшего культа, — я сделала шаг в сторону, перенося вес тела. — Жизнь, знаете ли, полна сюрпризов.

— Вы ведь не отсюда. Вы принадлежите совершенно другому миру, не так ли?

Это его замечание заставило меня на секунду оцепенеть. Сердце пропустило удар.

— Откуда… откуда вы это знаете?

— Истинное Эхо не рождалось в пределах нашего Верна уже больше двухсот лет, — Оберн чуть наклонил голову набок, и свет свечей отразился в его холодных зрачках. — Но иногда оно просачивается сюда. Извне. Из-за туманных границ реальности. Это поразительный, восхитительный феномен.

— Мне этот феномен доставляет значительно меньше удовольствия, чем вам.

— Вы могли бы стать величайшей частью нашей литургии, Влада, — мягко, без какой-либо явной угрозы, словно делясь научной информацией, произнес он. — Живой носитель Эха, помещенный в геометрический центр знаков в момент жатвы… это способно усилить ритуал в десятки раз. Это уникальная, редкая оккультная возможность для всех нас.

— Нет, — твердо сказала я, взведя курок револьвера. — Этого не будет.

— Очень жаль. Искренне жаль.

— А мне вот ни разу не жаль.

В следующую секунду Вест резко метнулся в левое крыло подвала, мгновенно перетягивая на себя внимание двоих ближайших штурмовиков культа. Каэн безупречно использовал эти выигранные крохи времени.

Я не стану в мельчайших, детальных подробностях описывать то, что произошло в подвале дальше. В реальности силовой огневой контакт выглядит совершенно не так красиво и изящно, как это принято малевать в дешевых приключенческих романах, которыми зачитываются скучающие барышни. В книгах всегда есть место красивым позам, благородным вызовам и эффектным взмахам клинков.

Здесь же не было ничего, кроме первобытного страха и слепой суматохи. Это было быстро, оглушительно шумно, хаотично и чертовски неудобно — суетливая, грязная драка в тесном, замкнутом каменном пространстве при колеблющемся, испуганном свете угасающих свечей. Пространство подвала мгновенно сжалось до размеров капканной ямы. Время потеряло свой привычный ритм: оно то растягивалось, превращая секунды в вечность, то неслось с сумасшедшей скоростью.

В воздухе стоял сплошной, бьющий по барабанным перепонкам грохот выстрелов. Едкий, серый пороховой дым за долю секунды забил легкие, смешавшись со сладковатым, приторным ароматом вереска, отчего дышать стало почти невозможно. В этой полутьме кричали сорванными головами, хрипели, вслепую цеплялись за чужую одежду, и с глухим, страшным звуком падали на грязный пол тяжелые человеческие тела. Вспышки пороха выхватывали из темноты то чье-то искаженное злобой лицо, то блеск металла, то ледяной, предельно сосредоточенный профиль Каэна. Каждое движение давалось с трудом, ноги скользили по каменным плитам, а вытянутая рука с оружием казалась налитой свинцом. Это была не битва идеалов — это была сухая, яростная попытка выжить в темноте.

Но главное заключалось в следующем: когда со стороны верхнего коридора усадьбы наконец-то донесся тяжелый, дружный топот бегущих ног, заставивший завибрировать вековые стены, я впервые за эти бесконечные минуты смогла перевести дыхание. Штурмовой резерв Магистрата прибыл строго по расписанию, вмиг заполнив подвал светом фонарей и стальным блеском казенного оружия. К этому моменту соотношение сил под каменными сводами было уже полностью в нашу пользу. Мы выстояли.

Кройц плашмя лежал на каменном полу у алтаря, тяжело хрипя и не выказывая ни малейшего желания продолжать сопротивление. Трое его доверенных подручных были надежно заблокированы Вестом и лежали рядом лицом в землю. Еще двое сектантов умудрились в суматохе шмыгнуть в какой-то потайной технический лаз в дальней стене — Вест это зафиксировал, их позиции отследили и взяли в кольцо чуть позже.

Оберн по-прежнему стоял на своем месте. Он оставался абсолютно неподвижен и спокоен, словно весь этот вооруженный разгром его вообще никак не касался. Он ровно, с легким прищуром смотрел на тяжело дышащего Каэна.

— Восемь лет… — негромко произнес Оберн. — Надо признать, господин ди Варрен, вы поразительно, маниакально упорны в своих целях.

— Да, — отрывисто бросил Каэн, утирая кровь с разбитой скулы. — Я такой.

— Ваш наставник Марен в свое время тоже отличался редким, выдающимся упорством.

В подвале повисла тяжелая, мертвая пауза. Пороховой дым медленно поднимался к сводам.

— Я знаю, — Каэн сделал тяжелый шаг вперед.

— Жаль, что с ним в итоге всё так некрасиво вышло, — Оберн едва заметно вздохнул.

— Жалеть о своих поступках вы будете значительно позже. — Каэн железной хваткой перехватил трость. — На официальном заседании высшего трибунала.

Оберна взяли без единого всплеска сопротивления. Он не предпринимал глупых попыток бегства, не швырялся оккультными заклинаниями, не кричал. Он просто и с каким-то затаенным, извращенным изяществом позволил оперативникам защелкнуть на своих запястьях тяжелые стальные наручники Магистрата. На его губах по-прежнему блуждала легкая, едва заметная улыбка — словно всё происходящее было лишь промежуточным, слегка забавным актом в его личной пьесе.

— Это еще далеко не финал, господа следователи, — негромко произнес он, когда конвой начал выводить его к лестнице.

— Конкретно для вас, Вальтер Оберн, это абсолютный и бесповоротный конец, — жестко ответил ему вслед Каэн.