— Что ты делаешь?

— Ужин.

Я чуть не рассмеялась.

— Ты?

— У тебя есть проблемы с моими кулинарными способностями?

— У меня есть вопросы к твоим кулинарным способностям.

— Это уже честнее.

Он достал несколько продуктов.

— Что будем есть?

— Я не знаю.

— Отлично.

— Почему отлично?

— Потому что я тоже не знаю.

Я засмеялась.

Впервые за весь день.

Дмитрий посмотрел на меня и на секунду застыл.

Будто этот звук его удивил.

А потом отвернулся к столешнице.

— Тогда закажем.

— Миллиардер не умеет готовить.

— Миллиардер умеет заказывать.

— Это не одно и то же.

— Я и не говорил, что одно и то же.

Через полчаса мы сидели напротив друг друга за кухонным островом и ели доставленную еду.

Обычный ужин.

Ничего особенного.

Но почему-то именно в этот момент я впервые почувствовала, что этот огромный пентхаус не кажется мне совершенно чужим.

Возможно, дело было в том, что напротив сидел человек, который впервые перестал казаться только Дмитрием Соколовым — холодным владельцем строительной компании, моим работодателем, мужем по контракту.

Он просто был мужчиной.

Уставшим.

Немного раздражённым.

С совершенно отвратительным чувством юмора.

И неожиданно добрым.

Я поймала себя на том, что смотрю на него.

— Что?

Я вздрогнула.

— Ничего.

— Ты опять меня рассматриваешь.

— Ты тоже меня рассматривал.

— Я муж.

Я подняла бровь.

— По контракту.

Он положил вилку.

— Не напоминай.

— Почему?

Дмитрий посмотрел мне прямо в глаза.

— Потому что сегодня я впервые подумал, что это звучит как слишком маленький срок.

У меня перехватило дыхание.

Он тоже понял, что сказал.

На секунду между нами повисла тишина.

А потом Дмитрий первым отвёл взгляд.

— Ешь, Аля.

Я послушалась.

Но сердце почему-то продолжало биться слишком быстро.

Позже я стояла в ванной и смотрела на своё отражение.

— Соберись.

Отражение, разумеется, не ответило.

— Это фиктивный брак.

Тишина.

— Он оплатил операцию Маши.

Тишина.

— Он просто хороший человек.

Я замолчала.

Вот тут была проблема.

Потому что я уже не была уверена, что хочу верить в это.

Хорошие люди не должны выглядеть настолько опасно.

Не должны так смотреть.

Не должны заставлять сердце сбиваться с ритма одним коротким «Аля».

Я выключила свет и вышла в коридор.

На противоположной стороне стоял Дмитрий.

Я не сразу заметила его.

Он держал в руках телефон и смотрел куда-то поверх моего плеча.

— Что случилось?

— Ничего.

Я проследила за его взглядом.

На стене в коридоре стояла та самая фотография.

Нет.

Не стояла.

Он держал её в руках.

Та самая молодая светловолосая женщина.

И молодой Дмитрий рядом с ней.

Счастливый.

Настоящий.

Совсем не похожий на человека, которого я знала сейчас.

Он заметил, что я смотрю.

Его лицо сразу стало закрытым.

— Спокойной ночи, Аля.

Я кивнула.

— Спокойной ночи.

Он прошёл мимо меня.

На секунду я почувствовала запах его парфюма.

И поймала себя на странном желании остановить его.

Спросить.

Кто она?

Почему её фотография до сих пор здесь?

Почему, когда он смотрит на неё, становится другим?

Но я вспомнила правило.

Его личная жизнь меня не касается.

Поэтому я ничего не спросила.

Только когда дверь его спальни закрылась, я тихо сказала самой себе:

— Конечно не касается.

И почему-то от этих слов стало совсем не спокойно.

Потому что сегодня я впервые поняла одну простую вещь.

Под маской монстра действительно был человек.

И, кажется, это было гораздо опаснее.

Потому что влюбиться в чудовище невозможно.

А вот в человека — очень даже.

Глава 7. Чужое имя

Глава 7. Чужое имя

В тот вечер я долго не могла уснуть.

Не потому, что волновалась из-за Маши.

С ней всё было хорошо. По крайней мере настолько хорошо, насколько вообще может быть хорошо перед серьёзной операцией. Врачи назначили дополнительные обследования, подготовку начали, а главное — теперь у меня не было ощущения, что над нами висит огромная гора денег, которую я никогда не смогу сдвинуть.

Я могла дышать.

Могла спать.

Могла даже думать о чём-то другом.

Например, о Дмитрии.

Что было значительно хуже.

Я перевернулась на бок и посмотрела на часы.

Почти час ночи.

— Великолепно, — прошептала я. — Человек оплатил операцию твоей сестре, а ты теперь лежишь и думаешь о цвете его глаз.

Я закрыла лицо подушкой.

Это уже начинало напоминать заболевание.

Причём хроническое.

Я попыталась вспомнить что-нибудь раздражающее.

Например, как он командовал в офисе.

Или как назвал мои импровизации на интервью «опасной привычкой».

Или как без спроса забрал мой чемодан.

Получилось.

На несколько секунд.

Потом память услужливо подсунула совсем другое.

Его улыбку за ужином.

Редкую, почти незаметную.

И то, как он сказал:

«Сегодня я впервые подумал, что это звучит как слишком маленький срок».

Я резко села на кровати.

— Нет.

Я ткнула пальцем в воздух.

— Даже не начинай.

Кто именно должен был не начинать, я не знала.

Но внутренний голос, похоже, был настроен серьёзно.

Я встала, накинула халат и вышла из спальни.

Мне хотелось воды.

Просто воды.

Никаких мужчин.

Никаких фотографий.

Никаких чужих имён.

И уж тем более никаких мыслей о фиктивном муже.

Я дошла до кухни и включила свет.

Дмитрия там не было.

Слава богу.

Я налила воду, сделала глоток и уже собиралась вернуться, когда услышала звук открывающейся двери.

Я замерла.

Через несколько секунд в прихожей появился Дмитрий.

Он вошёл, снял пальто и положил его на спинку кресла.

Я сразу поняла, что он пьян.

Не настолько, чтобы едва стоять на ногах.

Но достаточно, чтобы движения стали чуть медленнее, взгляд — тяжелее, а привычная безупречная собранность исчезла.

Он поднял голову и увидел меня.

— Ты не спишь?

— Уже собиралась.

Он кивнул.

— Хорошо.

Я нахмурилась.

— А ты?

— Как видишь.

— Это я заметила.

Он усмехнулся.

— Наблюдательная.

— Стараюсь.

Дмитрий прошёл мимо меня и остановился у кухонного острова.

Положил ладони на столешницу.

Закрыл глаза.

— Всё нормально?

Он не ответил.

Я подошла ближе.

— Дмитрий?

— Просто устал.

— Ты пил.

— Немного.

— Ага.

Он открыл глаза.

— Не начинай читать мне лекции.

— Я и не собиралась.

— Тогда почему смотришь так?

— Потому что ты сейчас похож на человека, который проиграл войну.

Он усмехнулся.

— Почти.

— Переговоры?

— Хуже.

— Что может быть хуже переговоров?

— Переговоры с людьми, которые считают себя умнее меня.

Я не удержалась от улыбки.

— Сочувствую.

— Спасибо.

Он оттолкнулся от стола.

И тут его качнуло.

Я мгновенно схватила его за руку.

— Осторожно.

— Я в порядке.

— Конечно.

— Правда.

— Именно так говорят все люди, которые через секунду собираются познакомиться с полом поближе.

Он посмотрел на мою руку на его предплечье.

Я тоже посмотрела.

Мы оба одновременно замерли.

Я первой отпустила.

— Иди спать.

— Это приказ?

— Да.

— Мне нравится.

— Не привыкай.

Он улыбнулся.

На этот раз совсем по-настоящему.

И я вдруг подумала, что пьяный Дмитрий Соколов — это отдельная проблема.