Но между нами всё ещё стояли слишком много невысказанных слов.

Поэтому я только спросила:

— Что теперь?

Дмитрий посмотрел на меня.

— Теперь я найду способ остановить Романова.

— А мы?

Он долго молчал.

— Я не знаю.

Эти три слова разбили меня сильнее, чем любой крик.

Я кивнула.

— Хорошо.

Я развернулась и пошла к двери.

— Аля.

Я остановилась.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала.

Я закрыла глаза.

— А я не хочу оставаться там, где мне не доверяют.

— Я доверяю.

— Тогда докажи.

Я вышла.

В ту ночь я снова достала чемодан.

Но теперь знала точно: я не убегаю от Дмитрия.

Я пытаюсь дать нам шанс.

Потому что иногда любовь — это не держаться за человека изо всех сил.

Иногда любовь — это отойти на шаг, чтобы он сам решил, хочет ли сделать этот шаг навстречу.

Я закрыла чемодан.

И впервые за два дня позволила себе заплакать.

А где-то в другом конце города Дмитрий, судя по всему, делал то же самое, что умел лучше всего.

Искал ответы.

Только теперь ему предстояло понять одну простую вещь.

Иногда прошлое нельзя победить деньгами, властью или контролем.

Его можно победить только правдой.

Глава 20. Последний рейс

Глава 20. Последний рейс

Я проснулась еще до рассвета и несколько секунд лежала неподвижно, глядя в потолок, и пыталась вспомнить, почему мне так тяжело дышать.

Потом вспомнила.

Дмитрий, Романов и Маша.

Контракт, который давно перестал быть контрактом.

Любовь, которая оказалась гораздо страшнее любой сделки.

Я повернула голову.

Чемодан стоял у шкафа.

Закрытый.

Готовый.

Я смотрела на него несколько минут, пока наконец не поняла: сегодня я действительно уеду.

Не потому, что разлюбила Дмитрия.

Как раз наоборот.

Потому что любила его слишком сильно.

И именно поэтому больше не могла оставаться рядом, пока Романов использовал меня как способ добраться до него.

Я села на кровати и взяла телефон.

Первым делом открыла сообщения.

Ничего.

От Дмитрия — ни слова.

Я почему-то надеялась увидеть хотя бы короткое:

«Доброе утро».

Или его раздражающее:

«Ты опять забыла позавтракать».

Но экран оставался пустым.

Я сама попросила расстояния.

Получила его.

И теперь должна была не жаловаться.

Я написала Маше:

«Я сегодня уеду».

Ответ пришёл почти сразу.

«Куда?»

Я назвала страну.

После этого несколько секунд было тихо.

Потом:

«Ты серьёзно?»

«Да».

«Аля, ты собираешься бежать?»

Я посмотрела на слово «бежать».

Оно неприятно резануло.

«Нет. Просто хочу, чтобы всё закончилось».

Маша ответила не сразу.

«А если ты уедешь, а ничего не закончится?»

Я закрыла глаза.

Вот за это я иногда ненавидела младшую сестру.

За то, что она умела задавать вопросы, на которые мне совсем не хотелось отвечать.

«Мне нужно побыть одной».

«Тогда хотя бы позвони мне, когда приедешь».

«Обещаю».

Я убрала телефон.

И только тогда заметила, что руки дрожат.

Я собрала вещи за полчаса.

Немного одежды.

Документы.

Ноутбук.

Папку с моими архитектурными эскизами.

Фотографию Маши, которую она когда-то сунула мне в кошелёк со словами: «Чтобы не забывала, кто тебя любит».

Я задержала фотографию в руках.

Потом улыбнулась.

— Не забыла.

Я положила её в сумку.

На выходе остановилась.

Квартира казалась слишком тихой.

Раньше я думала, что люблю тишину.

Теперь знала: я просто никогда не жила в ней рядом с Дмитрием.

Мне вдруг захотелось пройти на кухню.

Сделать кофе.

Взять его чашку.

Подождать, пока он появится в дверях и скажет:

— Не красть мой кофе.

Я даже почти услышала его голос.

От этой мысли стало больно.

Я отвернулась.

— Хватит.

Сама не знала, кому именно это сказала.

Себе.

Ему.

Или своему сердцу, которое явно не понимало, что я пытаюсь сделать.

Я закрыла дверь.

В аэропорту было слишком много людей.

И это оказалось даже хорошо.

Я растворилась в толпе.

Никто не знал, кто я.

Никто не смотрел на меня как на жену Дмитрия Соколова.

Никому не было дела до моего прошлого, его прошлого, Романова, Анастасии и всех тех проблем, которые мы умудрились собрать вокруг собственной любви.

Я стояла у стойки регистрации и держала паспорт в руке.

— Багаж сдавать будете?

Я кивнула.

— Да.

Чемодан исчез за стойкой.

Странно.

Всего несколько килограммов вещей.

А ощущение такое, будто я только что сдала туда половину своей жизни.

После контроля я нашла свободное место возле окна.

Самолёт был через час.

Я открыла телефон.

Ничего.

Я сама не знала, чего ждала.

Звонка?

Сообщения?

Признания?

Может быть, я хотела, чтобы Дмитрий каким-то чудом узнал, где я, и приехал.

И одновременно боялась, что он действительно приедет.

Потому что тогда мне пришлось бы сделать выбор.

А я не была уверена, что способна.

Я открыла нашу фотографию.

Ту самую, с острова.

Дмитрий смотрел в камеру с таким выражением лица, будто фотограф его раздражал.

А я смеялась.

Настоящая.

Счастливая.

Я увеличила снимок.

— Какая же ты была счастливая, — прошептала я себе.

И тут телефон зазвонил.

Маша.

Я ответила.

— Я уже в аэропорту.

— Я догадалась.

— Не ругайся.

— Не буду.

Пауза.

— Аля…

— Что?

— Ты его любишь?

Я закрыла глаза.

— Да.

— Тогда почему уезжаешь?

Я посмотрела на самолёты за стеклом.

— Потому что иногда любовь — это не повод оставаться.

— А если ты ошибаешься?

— Тогда когда-нибудь пойму.

— А если он придёт за тобой?

Я невольно улыбнулась.

— Не придёт.

— Ты уверена?

Я хотела сказать «да».

Но не смогла.

— Нет.

Маша тихо вздохнула.

— Тогда не выключай телефон.

— Хорошо.

— И позвони мне, когда приземлишься.

— Обещаю.

Мы попрощались.

Я положила телефон рядом.

Через несколько секунд он снова зазвонил.

На экране было имя, которое я не ожидала увидеть.

Дмитрий.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

Я смотрела на экран.

Он звонил.

Я не ответила.

Звонок прекратился.

Через секунду снова.

Я закрыла глаза.

Не отвечай.

Не отвечай.

Не отвечай.

Телефон продолжал вибрировать.

Я всё-таки взяла его.

Но вместо ответа увидела сообщение.

«Аля, где ты?»

Я не ответила.

Следующее пришло почти сразу.

«Пожалуйста, ответь».

Я прижала телефон к груди.

Пожалуйста.

Он никогда не писал мне это слово.

Дмитрий Соколов вообще не просил.

Он требовал.

Договаривался.

Покупал.

Приказывал.

А теперь просил.

И именно поэтому я выключила звук.

— Александра?

Я подняла голову.

Передо мной стоял мужчина.

Не охранник.

Не сотрудник аэропорта.

Я узнала его.

Максим.

— Что вы здесь делаете?

Он выглядел напряжённым.

— Нам нужно поговорить.

Я встала.

— Где Дмитрий?

Максим ничего не ответил.

У меня внутри всё оборвалось.

— Он здесь?

— Да.

Я оглянулась.

Люди проходили мимо.

Кто-то торопился к своему выходу.

Кто-то обнимал близких.

Кто-то ругался с ребёнком из-за рюкзака.

А я вдруг почувствовала, как всё вокруг замерло.

— Где?

Максим посмотрел куда-то мне за спину.

Я медленно обернулась.

И увидела его.

Дмитрий стоял в нескольких метрах от меня.