— Зато ведете себя так, будто я должна угадывать все ваши мысли.

— Я хочу, чтобы ты соблюдала условия.

— Я соблюдаю.

— Не всегда.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.

— Знаете что? Если вы хотите идеальную жену, надо было жениться на роботе.

Он замолчал.

— У робота хотя бы инструкция есть, — продолжила я. — И он не задает вопросов.

— Ты сама согласилась.

— Я знаю.

— Тогда не делай вид, будто тебя заставили.

Я замерла.

Вот теперь было больно.

Слишком точно.

Я медленно посмотрела на него.

— Не переживайте.

Голос прозвучал совсем тихо.

— Я ничего не забываю.

Он нахмурился.

— Аля.

— Я согласилась, потому что мне нужны были деньги на лечение сестры. Я прекрасно знаю, почему я здесь.

Я забрала сумку.

— И я не собираюсь путать работу с чем-то еще.

Он ничего не ответил.

Я направилась к двери.

— Аля.

Я остановилась.

— Что?

— Я не это имел в виду.

— Но именно это сказали.

Он подошел ближе.

— Я не хотел тебя обидеть.

Я посмотрела на него.

— Тогда не разговаривайте со мной так, будто я часть вашего имущества.

Он замолчал.

Несколько секунд мы стояли напротив друг друга.

И вдруг его взгляд стал мягче.

— Хорошо.

Я удивилась.

— Что?

— Я постараюсь.

— Постараетесь?

— Да.

— Это всё?

— А чего ты хочешь?

Я задумалась.

— Чтобы вы иногда помнили: я живой человек.

Он долго смотрел на меня.

— Помню.

— Тогда договорились.

Я уже взялась за ручку, когда он сказал:

— И ты тоже.

Я обернулась.

— Что?

— Помни, что я тоже человек.

Я не нашла ответа.

Поэтому просто кивнула.

И вышла.

В машине мы почти не разговаривали.

Я смотрела в окно.

Он сидел рядом.

Между нами лежала тишина.

Не такая, как вчера.

Не спокойная.

Тяжелая.

Я чувствовала себя глупо.

Потому что понимала — он действительно не хотел меня унизить.

Но его слова задели.

Слишком сильно.

А значит, мне нужно было научиться держать дистанцию.

Это всего лишь контракт.

Всего год.

Всего несколько месяцев публичной игры.

А потом каждый вернется к своей жизни.

Я посмотрела на него.

Он сидел, глядя вперед.

— Дмитрий.

— Да?

— Вы действительно считаете меня плохим партнером?

Он повернулся.

— Нет.

— Тогда почему так говорили?

— Потому что я был раздражен.

— Из-за чего?

Он несколько секунд молчал.

— Из-за того, что ты выглядела слишком естественно рядом со мной.

Я нахмурилась.

— Что?

Он отвернулся к окну.

— Забудь.

— Нет уж.

— Аля.

— Что это значит?

Он вздохнул.

— Ничего.

— Вы сами только что...

— Я сказал: забудь.

Я замолчала.

Но сердце почему-то забилось быстрее.

Когда мы приехали домой, я поднялась в свою комнату.

Сняла жакет.

Поставила сумку.

И только потом увидела журнал, который кто-то оставил на столе.

На обложке была наша фотография.

Мы смотрели друг на друга.

Слишком близко.

Слишком красиво.

Слишком убедительно.

Под фотографией была надпись:

«Дмитрий Соколов впервые заговорил о любви»

Я закрыла глаза.

— Великолепно.

Через секунду телефон завибрировал.

Сообщение от Дмитрия.

«Статья выйдет завтра.»

Я ответила:

«Я уже видела обложку.»

«И?»

Я посмотрела на фотографию.

На его руку у себя на талии.

На собственный взгляд.

И написала:

«Мы слишком убедительны.»

Ответ пришел через несколько секунд.

«Это хорошо.»

Я улыбнулась.

«Почему?»

Три точки.

Потом:

«Потому что я начинаю сам себе верить.»

Я перечитала сообщение.

Сердце неприятно дрогнуло.

Я уже хотела спросить, что он имеет в виду.

Но он прислал еще одно:

«Спокойной ночи, Аля.»

Я положила телефон экраном вниз.

И впервые за всё время не смогла решить, что меня пугает больше.

То, что Дмитрий Соколов умеет так убедительно изображать влюбленного мужчину.

Или то, что иногда мне начинает казаться: ему уже не приходится играть.

Глава 6. Цена спасения

Глава 6. Цена спасения

Я перечитала сообщение Дмитрия уже в пятый раз.

«Потому что я начинаю сам себе верить».

Очень смешно.

Особенно если учесть, что я вообще-то согласилась на фиктивный брак.

Фиктивный.

Слово должно было работать как холодный душ. Напоминать мне о договоре, сроках, деньгах и том, что через год мы спокойно разойдёмся каждый в свою сторону.

Но почему-то после вчерашнего оно звучало всё менее убедительно.

Я положила телефон экраном вниз и уставилась в потолок.

— Прекрасно, Ветрова, — пробормотала я. — Ещё немного, и начнёшь анализировать смайлики миллиардера.

Телефон тут же завибрировал.

Я вздрогнула и схватила его.

Сообщение было не от Дмитрия.

«Аля, зайди, пожалуйста, в больницу как можно скорее. Есть новости по Маше».

Сердце провалилось куда-то вниз.

Я даже не стала отвечать.

Через десять минут уже была в лифте.

В больницу я влетела так, будто за мной гналась полиция.

Хотя, если честно, я бы предпочла полицию.

Полиция хотя бы не умела произносить слова вроде «осложнения» и «срочно».

Врач стоял возле стойки в коридоре и просматривал какие-то документы.

Увидев меня, он поднял голову.

— Александра?

— Да.

Я остановилась перед ним, пытаясь отдышаться.

— Что с Машей?

— Ничего плохого не произошло.

Я закрыла глаза.

— Вы сейчас специально так делаете?

Он слегка удивился.

— Как?

— Сначала говорите, что ничего плохого не произошло, а потом делаете паузу, после которой человек успевает мысленно похоронить всех родственников до пятого колена.

Врач едва заметно улыбнулся.

— Простите.

— Не прощу. Говорите.

Он посмотрел на бумаги.

— Операция назначена. Все необходимые документы оформлены. Клиника получила подтверждение оплаты.

Я не сразу поняла смысл последней фразы.

— Какой оплаты?

— Операции.

— Но…

Я замолчала.

— Вопрос с финансированием решён, — спокойно продолжил врач. — Причём полностью. Предоперационная подготовка начинается сегодня. Если анализы будут в норме, оперировать Машу смогут в ближайшее время.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри медленно становится пусто.

— Но я ничего не оплачивала.

— Знаю.

— У меня нет такой суммы.

— Насколько я понимаю, это уже не проблема.

Я сглотнула.

— Кто оплатил?

Врач посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден.

Но для меня он очевидным не был.

Хотя, конечно, был.

Я достала телефон.

Пальцы дрожали так сильно, что я несколько раз неправильно набирала номер.

Дмитрий ответил почти сразу.

— Да?

На заднем плане слышались голоса и шум офиса.

— Это ты?

Несколько секунд тишины.

— Что именно?

— Операция Маши.

Он не стал притворяться, что не понимает.

— Да.

Я закрыла глаза.

— Ты оплатил?

— Да.

— Почему ты мне не сказал?

— Потому что ты бы начала спорить.

Я открыла глаза и уставилась в окно.

— Конечно, я бы начала спорить.

— Вот видишь.

— Дмитрий…

— Александра.

Он произнёс моё имя спокойно, но в голосе появилась знакомая твёрдость.

Та самая, которая обычно означала: спор окончен ещё до того, как начался.

— Это часть сделки, — сказал он.

Я нахмурилась.

— Нет.

— Что «нет»?

— Это не часть сделки.

— В договоре достаточно ясно прописано, что я оплачиваю лечение твоей сестры.