Почему-то в голову пришла совсем другая картинка.

— В ресторане.

— Банально.

— На крыше.

Он посмотрел на меня.

— Уже лучше.

— С видом на город.

— Что ты сказала?

— Я?

— Да.

Я улыбнулась.

— «Да».

— А я?

— Вы сказали: «Хорошо».

Он рассмеялся.

Настояще.

Без привычной сдержанности.

И я на секунду просто смотрела на него.

Потому что его смех был неожиданным.

И красивым.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

— Ты опять смотришь.

— Я архитектор.

— И что?

— Изучаю конструкцию.

Он поднял бровь.

— Моей конструкции?

Я чуть не подавилась кофе.

— Я имела в виду лицо.

— Очень дипломатично.

— Спасибо.

— Не за что.

Он встал.

— В десять выезжаем.

— Хорошо.

Он уже собирался уйти, когда остановился.

— Аля.

— Да?

— Насчет вчерашнего.

Я замерла.

— Что?

Он несколько секунд молчал.

— Не обращай внимания на фотографию.

Я посмотрела на него.

— Я и не обращаю.

— Хорошо.

— Это ваша личная жизнь.

— Именно.

Он ушел.

Я осталась на кухне.

И почему-то его просьба не думать об этой фотографии сделала ровно обратное.

Теперь я думала о ней еще сильнее.

Журналистку звали Виктория.

Ей было около тридцати, у нее были короткие темные волосы, очень внимательный взгляд и профессиональная улыбка человека, который способен заметить ложь даже в фразе «я не голоден».

Мы сидели в небольшом кабинете, который подготовили для интервью.

На столе стояли кофе, вода и несколько журналов.

Фотограф уже проверял свет.

Дмитрий сидел рядом со мной.

Слишком близко.

Наши плечи почти соприкасались.

— Готовы? — спросила Виктория.

— Да, — ответил Дмитрий.

Я кивнула.

— Тогда начнем с простого. Александра, как вы познакомились?

Я улыбнулась.

Вот оно.

Первое испытание.

— На работе.

Дмитрий посмотрел на меня.

Я продолжила:

— Я занималась реставрацией одного из объектов компании Дмитрия.

— И вы сразу понравились друг другу?

Я засмеялась.

— Нет.

Виктория улыбнулась.

— Почему?

— Потому что Дмитрий был невыносимо самоуверенным.

— Был?

Я посмотрела на него.

— Он старается.

Дмитрий спокойно добавил:

— Аля была уверена, что знает всё лучше меня.

— Я и сейчас так думаю.

— В некоторых вопросах.

— В большинстве.

Виктория засмеялась.

— Значит, ваши отношения начались с конфликтов?

— С профессионального спора, — уточнил Дмитрий.

— А чем закончился спор?

Я посмотрела на него.

— Он пригласил меня на кофе.

— И вы согласились?

— Нет.

— Почему?

— Я была принципиальной.

Дмитрий наклонился ко мне.

— Она отказала мне трижды.

Виктория удивленно посмотрела на него.

— И вы не сдались?

— Нет.

— Почему?

Он посмотрел на меня.

И сказал:

— Потому что она была первой женщиной за долгое время, которая не пыталась мне понравиться.

Я на секунду забыла, что это интервью.

Слова прозвучали слишком естественно.

Слишком правдоподобно.

Я посмотрела на него.

Он не отвел взгляда.

Виктория улыбнулась.

— Очень красиво.

Я сглотнула.

— А потом я согласилась на кофе.

— Кто сделал первый шаг к отношениям?

Я уже открыла рот, но Дмитрий ответил:

— Она.

Я повернулась к нему.

— Я?

— Да.

— Это неправда.

— Мы же договорились о версии.

— Но не о такой!

Виктория рассмеялась.

— Мне кажется, это и есть ваша настоящая динамика.

Я улыбнулась.

— Возможно.

— А предложение?

Я почувствовала, как Дмитрий слегка коснулся моей руки.

— На крыше, — сказал он.

Я посмотрела на него.

— Вы запомнили.

— Ты сама придумала.

— А вы слушали.

— Иногда.

Виктория перевела взгляд с одного на другого.

— И что вы сказали?

Я улыбнулась.

— «Да».

— А Дмитрий?

Я посмотрела на него.

Он чуть приподнял бровь.

— Я сказал, что буду самым счастливым мужчиной.

Я тихо рассмеялась.

— Это уже слишком.

— Что?

— Вы никогда бы такого не сказали.

— Почему?

— Потому что вы не умеете.

Виктория улыбнулась.

— Кажется, вы прекрасно знаете друг друга.

Мы с Дмитрием одновременно посмотрели друг на друга.

И впервые за всё время мне стало неловко не из-за игры.

А потому, что в этой фразе было что-то слишком настоящее.

Интервью продолжалось почти час.

Мы рассказывали о путешествиях, которых не было.

О первом совместном ужине.

О любимом кафе, в котором мы никогда не сидели.

О том, кто утром готовит кофе.

На последнем вопросе я посмотрела на Дмитрия.

— Он.

— Я? — спросил он.

— Конечно.

— Ты сегодня украла мой кофе.

— Вот видите.

Виктория рассмеялась.

— Кто из вас ревнивее?

Я и Дмитрий одновременно ответили:

— Он.

Мы переглянулись.

— Это неправда, — сказал он.

— Правда.

— Нет.

— Вчера вы едва не сломали мне руку, когда тот мужчина подошел ко мне.

Виктория заинтересованно подняла брови.

Дмитрий посмотрел на меня.

— Я просто придержал тебя.

— Вы слишком крепко придержали.

— Ты слишком близко стояла к нему.

— Он мой бывший однокурсник.

— Я знаю.

— Тогда почему?

Он замолчал.

На секунду его взгляд стал совсем темным.

— Потому что мне не понравилось.

Виктория улыбнулась.

— Кажется, ответ найден.

Я почувствовала жар в щеках.

И тут поняла, что мы только что случайно сказали правду.

Не всю.

Но достаточно.

Фотограф попросил нас встать ближе.

Дмитрий положил руку мне на талию.

Я подняла лицо.

Вспышка.

— Еще ближе, — попросил фотограф.

Дмитрий наклонился.

Наши лица оказались совсем рядом.

Я чувствовала его дыхание.

И на мгновение перестала слышать всех остальных.

— Улыбнись, — тихо сказал он.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что вы слишком близко.

— Мы же женаты.

— Фиктивно.

Он едва заметно улыбнулся.

— Камера этого не знает.

Вспышка.

Еще одна.

И именно эта фотография потом стала главной в статье.

Мы выглядели так, будто действительно были влюблены.

Я смотрела на него.

Он — на меня.

И никто не мог догадаться, что между нами лежит контракт.

Когда интервью закончилось, Виктория вышла из кабинета.

Фотограф ушел следом.

Дверь закрылась.

Мы остались вдвоем.

Я тут же отстранилась.

— Всё.

— Что всё?

— Закончилось.

— Да.

Я взяла со стола телефон.

— Я отлично справилась.

— Более чем.

— Спасибо.

— Но.

Я замерла.

— Что «но»?

— Не нужно было рассказывать про вчерашнего мужчину.

— Почему?

— Потому что это может попасть в статью.

— Это была правда.

— Не вся правда должна быть публичной.

Я нахмурилась.

— Вы сами сказали, что нужно выглядеть естественно.

— Естественно — не значит бездумно.

— Я не бездумно.

— Ты иногда говоришь слишком много.

Я медленно подняла голову.

— Простите?

— Ты поняла.

— Нет, объясните.

— В интервью ты импровизировала.

— Потому что вы заставили меня импровизировать.

— Но ты могла быть осторожнее.

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Конечно.

— Аля...

— Нет, всё нормально.

— Ты злишься.

— Нет.

— Злишься.

— Я не злюсь.

— Ты говоришь слишком тихо.

Я резко рассмеялась.

— А как мне говорить? Кричать?

— Я этого не говорил.