— Тогда перестань вести себя так, будто хочешь запретить мне разговаривать с мужчинами.

Он подошёл ближе.

— Я ничего тебе не запрещаю.

— Сегодня ты пытался.

— Потому что он к тебе приставал.

— Он просто разговаривал.

— Я мужчина, Аля.

— И?

— Я знаю, когда другой мужчина смотрит на женщину не просто как на собеседницу.

Я скрестила руки.

— Хорошо.

— Что «хорошо»?

— Тогда признай, что ревнуешь.

Он молчал.

Я видела, как напряглась его челюсть.

— Не люблю, когда на тебя смотрят так, — сказал он наконец.

У меня перехватило дыхание.

— Почему?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Не знаю.

Тихо.

Честно.

Без привычной маски.

И почему-то именно это было страшнее всего.

Я отвела взгляд.

— Дмитрий…

Он сделал шаг назад.

— Забудь.

— Что?

— Всё.

Он собирался уйти.

Я не удержалась.

— А если я не хочу?

Он остановился.

Медленно повернулся.

— Тогда у нас проблема.

— Какая?

— Я начинаю забывать, что это всего лишь контракт.

Мы смотрели друг на друга.

Между нами оставалось всего несколько шагов.

Но никто не сделал ни одного.

Наконец Дмитрий тихо сказал:

— Спокойной ночи, Аля.

— Спокойной ночи.

Он ушёл.

А я осталась в прихожей.

И впервые за всё время поняла:

ревность была не самым опасным.

Самым опасным было то, что мне понравилось, когда он ревновал.

Потому что в этот момент я впервые почувствовала себя не частью сделки.

А женщиной.

Его женщиной.

И это было чувство, которому я совершенно не знала, как противостоять.

Глава 10. Болезнь и выздоравление

Глава 10. Болезнь и выздоравление

Заболела я совершенно некстати. Хотя, если подумать, болезнь вообще редко спрашивает, удобно ли ей появиться.

Просто утром я проснулась с ощущением, будто всю ночь меня переехал грузовик.

Причём, судя по всему, грузовик Дмитрия Соколова.

Голова гудела, горло саднило, нос отказывался выполнять свои прямые обязанности, а тело казалось чужим и слишком тяжёлым.

Я открыла глаза и посмотрела на часы.

Восемь двадцать.

Опоздала.

Я резко села на кровати.

Мир тут же качнулся.

— Ой.

Я снова легла.

— Отлично.

Из коридора донёсся стук.

— Аля?

Голос Дмитрия.

Я попыталась ответить:

— Я в порядке.

Получилось что-то вроде:

— Я… в… ряде.

За дверью повисла тишина.

— Открой.

— Не хочу.

— Почему?

— Потому что я страшная.

— Это не причина.

— Для меня — причина.

— Аля.

Я закрыла глаза.

— Я заболела.

Несколько секунд он молчал.

— Насколько сильно?

— Катастрофически.

— Температура?

— Не знаю.

— Открой дверь.

— Дмитрий, я заразная.

— Тогда тем более открой.

Я нехотя поднялась.

Сделала три шага.

На четвёртом пожалела о всех решениях, которые привели меня к этой минуте.

Открыла дверь.

Дмитрий стоял передо мной в идеально выглаженной рубашке и с выражением лица человека, который только что столкнулся с очень сложной задачей.

Он посмотрел на меня.

Я посмотрела на него.

— Не говори ничего.

— Я и не собирался.

— Ты подумал.

— Да.

— Что?

— Что тебе действительно плохо.

— Спасибо за дипломатичность.

Он приложил ладонь к моему лбу.

Я замерла.

Просто потому, что не ожидала.

Его рука была прохладной.

— Горячая.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Жаль.

Он убрал руку.

— Ложись.

— Я должна работать.

— Нет.

— У меня проект.

— Переживёт.

— А если нет?

— Тогда я его переживу.

Я нахмурилась.

— Ты сейчас меня увольняешь?

— Я тебя отправляю обратно в кровать.

— Разница небольшая.

— Для тебя — огромная.

Он развернулся.

— Куда ты?

— Работать.

— У тебя сегодня встреча?

Он остановился.

— Была.

— Была?

— Теперь нет.

Я медленно подняла брови.

— Ты отменил встречу?

— Да.

— Из-за меня?

— Не льсти себе.

— А из-за чего?

— Из-за того, что мне не хочется потом объяснять твоей сестре, почему ты решила героически заболеть до осложнений.

Я фыркнула.

— Маша тебя уже запугала?

— У неё талант.

— Есть такое.

Он посмотрел на меня.

— В кровать.

— Ты слишком командный.

— Ты слишком упрямая.

— Это моя квартира…

Я осеклась.

Пентхаус был его.

Дмитрий чуть приподнял бровь.

— Продолжай.

— Не хочу.

— Я так и думал.

Через час я поняла, что спорить с Дмитрием было бессмысленно.

Он вызвал врача.

Даже не спросил, нужно ли.

Врач пришёл, осмотрел меня, сказал что-то про вирусную инфекцию, прописал лекарства и отдых.

Особенно много раз прозвучало слово «отдых».

Я лежала под одеялом и слушала всё это с выражением человека, которому сообщили о необходимости совершить преступление.

— Сколько дней? — спросила я.

— Минимум два-три спокойно полежать дома.

— Два-три?

Врач кивнул.

— Без работы.

Я посмотрела на Дмитрия.

Он сидел в кресле возле окна.

И выглядел подозрительно довольным.

— Не радуйся.

— Я не радуюсь.

— У тебя лицо такое.

— Какое?

— Победителя.

— Потому что я выиграл спор.

— Ты подлый человек.

Врач улыбнулся.

— Вам лучше отдыхать.

— Спасибо, доктор.

Когда дверь за ним закрылась, я снова посмотрела на Дмитрия.

— Ты доволен?

— Очень.

— Почему?

— Потому что теперь у меня есть официальный документ, подтверждающий, что тебе нельзя работать.

— Мне нельзя работать, а не тебе.

— Я знаю.

— Тогда почему ты улыбаешься?

— Потому что ты хотя бы два дня не будешь пытаться переделать весь мир.

Я закатила глаза.

— Иди в офис.

— Уже отменил.

— Тогда иди отдыхать.

— Я отдыхаю.

— В моём кресле?

— В своём доме.

— Ты ужасно заносчивый.

— А ты болеешь.

— И?

— Поэтому спорить с тобой нечестно.

Я не нашла, что ответить.

Он встал.

— Что тебе принести?

— Ничего.

— Вода?

— Есть.

— Чай?

— Не хочу.

— Суп?

— Не хочу.

— Лекарство?

— Я сама.

— Аля.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Что ты хочешь?

Я задумалась.

— Чтобы меня оставили в покое.

Он кивнул.

— Хорошо.

И вышел.

Я закрыла глаза.

Через минуту услышала его голос из коридора:

— И всё-таки суп будет.

Я улыбнулась.

— Упрямый.

Суп появился через сорок минут.

Я не знала, где он его взял.

Скорее всего, кто-то приготовил.

Потому что Дмитрий вряд ли мог отличить кастрюлю от строительного контейнера.

Но суп был горячим, пах вкусно и выглядел вполне съедобно.

Он поставил поднос на тумбочку.

— Ешь.

— Ты сам приготовил?

— Нет.

— Я так и знала.

— Это оскорбительно.

— Просто честно.

Он сел рядом.

— Как температура?

— Не знаю.

Он снова коснулся моего лба.

На этот раз я не отстранилась.

— Лучше.

— Ты уверен?

— Нет.

Он взял градусник.

— Держи.

Я послушалась.

Несколько секунд мы молчали.

Мне было странно.

Очень.

Дмитрий сидел рядом со мной посреди дня, хотя у него наверняка были десятки дел.

Телефон лежал на столе и постоянно вибрировал.

Он почти не обращал на него внимания.

— Почему ты не отвечаешь?

— Потому что не хочу.

— Это из-за меня?

Он посмотрел на меня.